Когда зазвонил дверной звонок, во всем доме поднялся только один человек.
Линь Чэнь.
Это он пошел открывать дверь.
Глава семьи Су стоял на пороге, опираясь на трость, и выглядел на редкость бодрым.
─ Дедушка.
─ Ох, ─ старик улыбнулся, увидев его.
Это был единственный человек в семье Су, кто относился к Линь Чэню по-человечески.
Приходя сюда, он принципиально не пил чай, который заваривал кто-то другой – только тот, что готовил Линь Чэнь.
Линь Чэнь помог ему войти, заварил чай и подал чашку.
Старик принял ее, но не успел сделать и глотка, как его взгляд замер на шее Линь Чэня.
Там алело пятно.
Ожог от вчерашнего куриного бульона.
─ Что у тебя с шеей? ─ спросил он.
─ Обжегся.
─ Как так угораздило?
─ Нечаянно.
Старик держал чашку, но пить не стал.
Он бросил быстрый взгляд на Чжан Гуйлань, затем на немытую посуду, оставшуюся на столе.
Все стало предельно ясно.
Лицо его постепенно темнело.
Чжан Гуйлань ничего не заметила.
Она как раз соображала, с чего бы начать.
─ Папа! Наконец-то вы пришли! Вы должны заступиться за меня!
Она хлопнула себя по бедру и завыла на весь дом:
─ Этот негодяй Линь Чэнь утаил от нас миллиард двести миллионов! Миллиард двести восемьдесят семь миллионов! Три года притворялся последним нищим! Да он просто-напросто не доверял нам, папа! И еще большой вопрос, честным ли путем добыты эти деньги!
Су Вэй тут же поспешил поддакнуть: ─ Именно! Дедушка, он ведь своими глазами видел, как брат Лун собирался переломать мне ноги! Да, долг он погасил, но сразу после этого заставил меня написать расписку! На пятьсот тысяч! Родная кровь, а заставил писать расписку! И даже отпечаток пальца заставил поставить маминой помадой!
─ Вот именно! ─ Чжан Гуйлань перешла к решительным действиям. ─ Папа! Заставьте его отдать деньги! Мы сами будем ими управлять в семейном бюджете! А то молодой еще, вдруг обманет кто!
Какое благородное попечение.
Линь Чэнь стоял в стороне, молча вытирая руки.
Он ничего не говорил.
Старик опустил чашку на стол.
─ Его деньги – какое тебе до них дело?
─ Папа! Я же делаю это ради семьи…
─ Ради семьи? ─ старик горько усмехнулся. ─ За эти три года он хоть раз сидел за семейным столом во время ужина?
Отрезвляющие слова.
Чжан Гуйлань подавилась воздухом.
Старик распалялся все сильнее, его грудь тяжело вздымалась.
─ Когда я привел Линь Чэня в наш дом, то рассчитывал…
Фраза оборвалась на полуслове.
Старик внезапно схватился за грудь.
Глаза его закатились.
Он рухнул назад – прямо со стула, выпрямившись по струнке.
Чашка выскользнула из рук.
Бам!
Черепки разлетелись по полу.
А продолжение той фразы так никто и не услышал.
…
─ Папа!
─ Дедушка!
Все смешалось в один кошмар.
Лицо Су Цин побелело, ее дрожащие пальцы лихорадочно шарили в сумочке в поисках телефона, чтобы набрать скорую.
Су Вэй замер на месте, тупо глядя на собственный смартфон и забыв, зачем вообще занес его.
Чжан Гуйлань бросилась к старику и заголосила: ─ Папа! Если с тобой что-то случится, как же мы теперь будем жить?!
ее вой разносился по всему подъезду.
И при этом никому даже в голову не пришло, что человек вообще-то еще жив.
─ Скорая… будет через двадцать минут… ─ голос Су Цин срывался на дрожь.
─ Двадцать минут?! Да он к тому времени остынет!
Лицо старика уже приобрело зловещий багрово-синий оттенок.
Губы посинели.
Каждый вдох давался ему все труднее и слабее предыдущего.
И в этот самый момент.
Из кухни вышел Линь Чэнь.
В его руке блестела тонкая серебряная игла.
Оставалось только гадать, откуда она у него.
─ А ну отойдите.
Чжан Гуйлань с размаху толкнула его в грудь.
─ Ты что удумал?! Какая от тебя, ничтожества, польза в лечении?! Не смей трогать моего отца! Если с ним что-то случится, я с тебя шкуру с живого сдеру!
Линь Чэнь даже не шелохнулся.
Он поднял голову.
И в первый раз посмотрел на нее прямо, без уверток.
Прошло три года.
Это был его первый долгий взгляд ей в глаза.
Взгляд совершенно пустой.
Глубокий и неподвижный, как дно старого колодца.
Чжан Гуйлань вдруг почувствовала смутную тревогу и невольно отступила на шаг.
И уступила дорогу.
Линь Чэнь опустился на колени и отвернул воротник рубашки старика.
Рука взметнулась.
Игла вонзилась в цель.
Точно в центр груди.
Все в комнате затаили дыхание.
Прошло две секунды.
Старик глухо кашлянул.
Три секунды.
Глаза распахнулись.
Пять секунд.
Синева на лице стала медленно отступать.
Десять секунд.
Старик уперся руками в пол и самостоятельно сел.
─ Чего раскричались?! ─ это были его первые слова после пробуждения.
─ Я еще не помер!
Рыдания Чжан Гуйлань застряли где-то посертах горла – ни выплюнуть, ни проглотить.
Она даже забыла вытереть сопли, застывшие на лице.
Хм…
По комнате пронесся единый испуганный вздох.
У Су Цин на щеках так и застыли невысохшие слезы.
Телефон Су Вэя с глухим стуком шлепнулся на линолеум.
Все смотрели на Линь Чэня.
Так смотрят на абсолютного чужака, невесть откуда взявшегося в доме.
…
Когда приехала скорая, дед уже сидел на диване и вовсю отчитывал домочадцев.
Фельдшер вбежал с чемоданчиком, суетливо провел осмотр, и его брови сошлись на переносице в узел.
─ Острый инфаркт миокарда. По идее… мы уже не должны были успеть.
Взгляд медика упал на след от укола.
Зрачки его сузились.
─ Точка введения… неужели это техника «Девяти игл возвращения ян»?
Он резко вскинул голову на Линь Чэня.
─ Это вы поставили иглу? У кого учились? У старца Чэня из Первой провинциальной? Или из самой столицы…
─ По телевизору видел.
Бросив это, Линь Чэнь повернулся и направился обратно на кухню.
Накинул фартук.
Шух…
Зашумела вода из крана.
Промыть рис, засыпать в кастрюлю, зажечь огонь.
Вид у него был такой, будто пару минут назад он вовсе не вырывал человека из лап самого Яньвана.
Врач стоял с разинутым ртом, не в силах вымолвить ни слова.
Он тихонько наклонился к самому уху старика: ─ Дедушка Су, этот укол… обычный человек такое сделать не сможет… ваш внук по совместительству…
Старик махнул рукой, прерывая его.
Его взгляд неотрывно следовал за одинокой фигурой на кухне.
Чжан Гуйлань, раскинувшись на диване, наконец-то пришла в себя.
И первым делом после возвращения дар речи…
─ Папа, так что насчет тех денег…
─ Пошла вон!
Рык старика заставил оконные стекла зазвенеть.
─ Я только что с того света вернулся! А ты все о деньгах думаешь!
Чжан Гуйлань втянула голову в плечи.
И забормотала себе под нос: ─ Само собой вышло… наверняка просто совпадение… слепая кошка мышь поймала, случайно ткнула куда надо… умел бы он лечить, стал бы три года полы в моем доме мыть?
Звучало это все тише и тише.
Потому что старик смотрел на нее тяжелым, немигающим взглядом.
…
Обед был готов.
Четыре блюда и суп заняли свои места на столе.
Старику полагалось бы лежать и соблюдать полный покой, но он упрямо сел со всеми.
И умял три пиалы.
─ А кулинар-то из тебя… ─ он отложил палочки и бросил взгляд на Линь Чэня, ─ прятаться умел мастерски.
Линь Чэнь молча подлил ему супа.
─ Дедушка, не ешь так много жирного.
─ Для сердца вредно.
Старик на миг замер.
А затем тихо рассмеялся.
После обеда.
Кабинет.
Дверь закрыта.
Старик долго молча разглядывал Линь Чэня.
─ Линь Чэнь.
─ Мм.
─ Сколько еще секретов ты скрывал от нас все эти три года?
Линь Чэнь смотрел на него в ответ.
Молчание.
За окном залитые солнце улицы жили своей жизнью.
В тишине кабинета было слышно лишь то, как дышит старик.
Наконец.
Линь Чэнь нарушил тишину.
─ Дедушка.
─ А?
─ Послезавтра, банкет в вашу честь.
─ Все, что вы хотели узнать…
─ Вы узнаете.
Мутные глаза старика на секунду ярко вспыхнули.
Он приоткрыл рот, собираясь что-то спросить, но в итоге промолчал.
Лишь устало махнул рукой.
─ Ступай.
Дойдя до двери, Линь Чэнь замер на пороге.
Обернулся.
─ Да, дедушка.
─ Что?
─ Лекарства из кармана пейте вовремя.
─ Не бросайте курс на половине.
Дверь закрылась.
Старик опустил взгляд на пачку таблеток в кармане, которую забросил туда еще утром, приняв лишь половину.
По спине пробежал холодок.
Этот парень.
Откуда он черт возьми про это знает?
…
А за дверью.
Чжан Гуйлань прижалась ухом к замочной скважине.
Долго прислушивалась, но так ничего и не уловила.
Она выпрямилась, зло закусив губу.
Послезавтрашний банкет…
Она непременно посмотрит, какие еще фокусы выкинет этот никчемный ублюдок, устроивший тайник на миллиард и внезапно научившийся ставить иглам диагнозы.
Оставалось всего два дня.