Когда стальная труба со стуком опустилась на письменный стол, Су Вэй брякнулся на пол.
Не то чтобы ему самому захотелось сесть.
Просто ноги вмиг сделались ватными.
И началась эта история с утреннего бачка с объедками.
…
Семь часов утра.
Настроение Чжан Гуйлань было удивительно прекрасным.
Напевая себе под нос веселый мотивчик, она аккуратно раскладывала по термосу остатки вчерашнего праздничного застолья.
Свиные ребрышки в кисло-сладком соусе – с вечера остались.
Крупные креветки в масле – с вечера остались.
Морской окунь на пару – с вечера остались.
А ту бутылку «Лафита» за восемьдесят восемь тысяч она даже не выбросила: тщательно вымыла, воткнула туда пучок искусственных цветов и водрузила на самое видное место в телевизионной тумбе.
Стоило кому-нибудь зайти и спросить, как она тут же вздыхала: ─ Ой, знакомые подарили, балуемся иногда.
─ Линь Чэнь!
─ Мм.
─ Иди сюда. ─ Чжан Гуйлань сунула ему в руки термос. ─ Отвези еду Вэйвю! У моего сынка на стройматериалах бизнес, он человек занятой!
В прошлом месяце Су Вэй порядком похвастался перед домашними.
Заявил, мол, они с приятелями замутили дело со стройматериалами, торгуют импортным мрамором, и прибыль с одной сделки превышает трехлетнюю зарплату Линь Чэня.
Чжан Гуйлань поверила.
И теперь при каждом удобном случае повторяла: «Мой сын – директор Су».
─ Едь на автобусе, два юаня, никаких такси, ─ напутствовала она, добавляя напоследок: ─ Да смотри не возвращайся сразу после обеда! Помоги Вэйвю, побудь там подольше!
Такая щедрость с ее стороны проявлялась впервые.
Линь Чэнь взял термос и вышел.
Проходя мимо гостиной, он услышал, как Чжан Гуйлань звонит Су Цин – голос приглушенный, но смех радостный и звонкий:
─ Цинцин, возвращайся в обед пораньше! Пэнпэн придет к нам пообедать! Мама сама встанет к плите!
─ Дома? Дома больше никого, только мы с тобой вдвоем.
Никого больше.
А тот, кто только что вышел за порог с термосом в руке, человеком вовсе не считался.
Линь Чэнь затворил дверь.
Щелк.
…
Торговый дом стройматериалов Хунвэй.
Промзона на окраине города, полтора часа на тряском автобусе.
Линь Чэнь поднял голову, разглядывая вывеску.
Красный фон, желтые буквы – выглядит солидно.
Вот только от иероглифа «Вэй» осталась лишь половина, из-за чего название превратилось в «Торговый дом стройматериалов Хун».
Складские ворота были приоткрыты.
Оттуда доносились крики и ругань.
─ Су Вэй! Восемьсот тысяч! Сегодня ты мне должен дать четкий ответ!
─ Брат Бяо! Брат Бяо, умоляю, дай еще пару дней! Как только товар уйдет, сразу всё верну!
─ Товар? ─ раздался чей-то грубый, презрительный смешок. ─ Вот эта куча хлама у тебя на складе?
Линь Чэнь толкнул дверь и вошел.
В глубине помещения красовались роскошное директорское кресло и чайный столик.
Зато сидевший в кресле человек выглядел совершенно раздавленным.
Рядом стояли трое амбалов.
Главарь по кличке брат Бяо, с лицом, сплошь покрытым шрамами и грубыми буграми, поигрывал стальной трубкой, методично постукивая ею по чайному столику.
─ Сэ… зять? ─ заметив Линь Чэня, Су Вэй сперва опешил, но тут же попытался принять надменный вид директора Су. ─ Ты какого черта приперся сюда! Кто тебя звал?!
Брат Бяо окинул Линь Чэня оценивающим взглядом с ног до головы.
Белая футболка, джинсы, в руке – термос.
─ Это еще кто такой? ─ бросил он.
─ Зять мой примак! ─ скривился Су Вэй. ─ Мальчик на побегушках! Еду приволок! Настоящее проклятие семьи!
Проклятие семьи.
Это прозвучало впервые за сегодняшний день.
Линь Чэнь пропустил это мимо ушей и молча поставил термос на столик.
─ Мама велела передать.
После чего он бегло окинул взглядом склад.
Всего один взгляд.
На стеллажах стройными рядами возвышались картонные коробки с броскими надписями на иностранном языке – «Импортный итальянский мрамор».
Он подошел ближе и небрежно постучал по самой верхней коробке.
Пусто.
Постучал по второй.
Звук глухой.
Отогнув уголок крышки, он заглянул внутрь.
Там лежал вовсе не мрамор.
А обычная битая плитка, побывавшая в воде, с покрытыми плесенью краями и отвратительным сырым душком.
Линь Чэнь отряхнул ладони от пыли.
─ Затопленный конфискат, ─ произнес он. ─ Рыночная цена – меньше двадцати тысяч.
На складе внезапно воцарилась тишина.
Брат Бяо прищурился и вновь уставился на него.
Су Вэй тут же взвился: ─ Да что ты понимаешь в этом! Это настоящий итальянс–
─ Какой тебе к черту импортный! ─ брат Бяо со всего маху врезал стальной трубкой по столу. ─ Бах! ─ Я в стройматериалах пятнадцать лет! Затопленную плитку за версту чую! Ты этой дрянью три месяца мне мозги пудрил?!
Су Вэй мгновенно сник.
Брат Бяо извлек из кармана потрепанную записную книжку и шлепнул ее на стол.
─ Су Вэй. Три месяца назад ты занял восемьсот тысяч под предлогом закупки импортного мрамора.
─ В договоре прописано: проценты – по восемьсот в день.
─ Три месяца, девяносто дней, набежало семьдесят две тысячи процентов.
─ Итого с учетом основного долга…
Он ткнул пальцем прямо в страницу блокнота.
─ Восемьдесят семь тысяч двести.
─ Сегодня в полночь чтобы деньги были у меня.
─ А не будет денег…
Стальная труба взмыла вверх и вновь обрушилась на столешницу.
Хрясь!
─ Пусть твои домашние пришлют кого-нибудь, кто умеет отвечать за базар!
Су Вэй затрясся в лихорадке, вцепившись в рукав Линь Чэня.
─ Зятек! Милый зятек! Беги домой скорее! Скажи маме, пусть достает сберкнижку! Если надо, пусть дом заложат! Давай же, быстрее!
Линь Чэнь опустил взгляд на вцепившуюся в него руку.
Позавчера вечером эта самая рука держала смартфон, транслируя в прямом эфире, как он моет тарелки.
Сегодня утром хозяин этой руки дважды назвал его проклятием.
─ Отпусти, ─ сказал Линь Чэнь.
Тихо сказал.
Су Вэй от неожиданности передернулся и судорожно разжал пальцы.
Скрестив руки на груди, брат Бяо искоса наблюдал за этой сценой и зло усмехнулся.
─ Ишь ты, зятек-примак, а гонору-то сколько.
─ Умник нашелся, попробуй за него долг отдать?
─ Восемьдесят семь тысяч двести у тебя есть?
─ Ступай лучше кормить свою родню, проклятие ходячее.
Третье оскорбление.
Проклятие семьи – трижды.
Счет пополняется.
Линь Чэнь проигнорировал его.
Он достал телефон.
Старенький аппарат с треснувшим экраном, на заставке горел снимок.
Су Вэй на мгновение замер – он прекрасно знал эту заставку: скриншот счета на один миллиард двести восемьдесят семь миллионов. Но тут же презрительно скривил губы: да это все его сбережения, что достались от предков, жмот несчастный три года прятал эту гробовую кубышку, неужели он станет тратить ее на кого-то?
Брат Бяо тоже глянул исподлобья.
Жаловаться собрался?
Или заем искать?
Звони куда хочешь.
Хоть на край света, а сегодня к полуночи деньги должны лечь ему в руки.
И лишь Линь Чэню было известно другое.
Этот звонок – вовсе не мольба о помощи.
В его записной книжке хранились номера, которые он не трогал целых три года.
Ни единого раза не набирал.
А сегодня…
Пришло время сделать первый звонок.