Шэнь Ваньжэнь был человеком основательным. До какой степени? Да до такой, что, решив почтить предков, он едва не перетащил всю сокровищницу Куандаомэнь в качестве подарка при первой встрече.
Нань Цзяоцзяо присела на каменные ступени у ворот обители, наблюдая, как ученики Куандаомэнь выстроились в два ряда и, точно муравьи при переезде, выуживают из пространственных мешков разномастную скарбь. Острые клинки аккуратно складывали рядами, пока те не превратились в серебристый холм; духовные камни громоздились ящиками один на другой, и при их открытии волны духовной энергии взметнулись так мощно, что у стоявших рядом учеников Юньинь волосы на голове зашевелились.
─ Повелитель клинка излишне щедр, ─ тихонько пробормотала Нань Цзяоцзяо. ─ Я ведь обмолвилась лишь о том, что почтенный предок ценит покой, а он собрался превратить его могилу в роскошный дворец?
Голос Тун-гэ прозвучал размеренно и неторопливо: ─ Обратите внимание, хозяйка: Шэнь Ваньжэнь из Куандаомэнь исполняет ритуал тройной благодарности: двести духовных клинков, сто сундуков с камнями, в придачу к ним – свод правил сектантского «Ритуала поминовения предков Безумного Клинка». Оценка уровня искренности: максимальная. Идет расчет награды за изменения в сценарии…
На душе у Нань Цзяоцзяо было так радостно и сладко, будто в самый знойный день она осушила огромную чашу ледяного сливового отвара. Опустив взгляд, она теребила край одежды, а уголки рта никак не удавалось унять – они так и норовили поползти вверх. Как-никак, это был ее первый заказ в Цзючжоу: пусть о качестве работы можно было поспорить, но один лишь размах происходящего доказывал, что план выполнен с перевыполнением.
Шэнь Ваньжэнь водворил свой широкий тесак с золотым обухом в ножны, большими шагами приблизился к Юй Уся, сложил руки на груди и согнулся в пояснице с поистине образцовой точностью: ─ Глава Юй! Прошу прощения за сегодняшнее вторжение. Обещаю, впредь каждый год в день Цинмин Куандаомэнь непременно станет являться к могиле почтенного предка для поминовения! Благовония, свечи и поминальную бумагу – всё беру на себя!
Юй Уся с улыбкой кивнул, и лицо его в отблесках сияния духовных сокровищ показалось еще более отрешенным от мирской суеты: ─ Владыка клинка выказывает такое почтение. Однако горные тропы извилисты, и если вы притащите столь неподъемную ношу, боюсь, коней окончательно заездите.
─ Ха-ха-ха! Глава Юй шутит! ─ Шэнь Ваньжэнь хлопнул себя по груди. ─ Мои люди из Куандаомэнь по любым кручам шагают как по ровному полю!
Он уже занес ногу над облачным краем, но вдруг обернулся. Глаза его покраснели, словно в них попала соринка от резкого ветра. Окинув взглядом направление к безымянной стеле в глубине задних гор, он зычно рявкнул в ту сторону: ─ Почтенный предок! Твой внук навестит тебя в будущем году! Чего тебе недостает – дай знать во сне! Внук непременно сожжет всё необходимое!
Ученики Юньинь переглянулись. Кто-то робко поинтересовался: ─ А нам разве не положено всплакнуть на прощание?
Другой ученик отозвался: ─ Мы и так ревели битый час, горло пересохло.
Нань Цзяоцзяо больше не выдержала, поднялась со ступеней и помахала в сторону Шэнь Ваньжэня: ─ Доброго пути, владыка клинка! Мы в Юньинь присмотрим за могилой предка, не сомневайтесь!
Шэнь Ваньжэнь повернулся к ней, и во взгляде его читалось нечто невыразимо трогательное. Он открыл рот, собираясь высказать целое море слов, но в итоге выдавил лишь одно: ─ Девица, отныне Куандаомэнь в долгу перед тобой.
Брови Юй Уся чуть заметно дрогнули.
Нань Цзяоцзяо поспешно замахала руками, изображая самую искреннюю улыбку: ─ Владыка клинка преувеличивает! У меня особая связь с почтенным предком, это мой долг.
В ее голове скептически хмыкнул Тун-гэ: ─ Ты и впрямь берешь на себя всё подряд.
─ А почему бы и нет? ─ мысленно парировала Нань Цзяоцзяо. ─ Это же долг самого Куандаомэнь! В будущем, если придется драться, за спиной окажутся надежные люди, какая прелесть.
Шэнь Ваньжэнь кивнул, снова перевел взгляд на Юй Уся и лишь теперь сообразил, что забыл официально раскланяться. Судорожно кашлянув и напустив на себя суровый вид, он рявкнул на столпившихся позади адептов Куандаомэнь: ─ Чего застыли? Уходим с горы! Нечего нарушать покой предка!
Двести заклинателей дружно сложили руки в приветствии перед обитателями Юньинь, а затем столь же синхронно поклонились в сторону задних гор. Шум поднялся такой, будто стая воронов взмыла в небеса, заставив даже птиц испуганно порхать среди ветвей.
Шэнь Ваньжэнь уходил последним. Застыв на облаке, он бросил прощальный взгляд назад, снова смахнул слезу у угла глаза, и его голос донесся издалека: ─ Все присутствующие из Юньинь – не забывайте возжигать благовония предку!
Нань Цзяоцзяо помахала ему вслед, и лишь когда серое облако окончательно растворилось за горизонтом, шумно выдохнула и бессильно опустилась на каменные ступени, словно из нее вынули все кости.
─ Тун-гэ, ─ обессиленно вопросила она. ─ Сделано?
─ Бинь! ─
Радостный голос Тун-гэ взорвался в ее сознании с праздничным звоном: ─ Задание по изменению сценария «Трагедия истребления секты Куандаомэнь» успешно завершено! Итог по первому заказу: очки изменений +1000! Рейтинг задания: S! Награда за первый заказ: разблокирована системная функция «Рентген красных нитей сценария»!
Нань Цзяоцзяо едва не подскочила: ─ Ранг S?! Тысяча очков?!
─ Не спеши радоваться, ─ в голосе Тун-гэ прозвучала нотка самодовольства. ─ Хотя «Рентген красных нитей сценария» теперь доступен, твой уровень культивации слишком низок, количество использований ограничено, к тому же…─
─ Хватит, хватит, объясни лучше, для чего эта штука нужна?─
─ Проще говоря, ты можешь видеть траекторию «нитей судьбы» оригинальной книги, ─ пояснил Тун-гэ. ─ Кто с кем связан кармическими узами, у кого за спиной скрываются нераскрытые сюжетные повороты – всё это определяется по цвету нитей. Чем насыщеннее красный оттенок, тем сильнее влияние этого человека на тебя.─
Нань Цзяоцзяо прищурилась и мысленно вопросила: ─ Почему это звучит так, будто передо мной радар?─
─ Почти. Только точнее: он отслеживает связи именно на уровне «сценария».─
─ И что я сейчас могу разглядеть?─
─ Ты уверена, что хочешь взглянуть?─
─ Смотрю.─
Нань Цзяоцзяо резко выпрямилась, мысленно произнеся формулу активации рентгена, и в тот же миг мир вокруг словно покрылся странным фильтром. Едва она попыталась отыскать поблизости подозрительные нити, ее взгляд, словно чужие руки, сам собой устремился за пределы толпы.
В тени раскидистого старого вяза незаметно появился еще один человек.
Белые одежды казались безупречными, он стоял неподвижно, будто кусок лунного света, проросший прямо сквозь древесную тень.
Гу Цзинлань вернулся неизвестно когда. Он не приближался вплотную и не пытался скрыться, просто стоял на краю площадки: одна рука покоилась на стволе дерева, другая безвольно свисала вдоль бедра, а между пальцами застрял сорванный где-то лист травы. На его губах все еще играла мягкая улыбка, но эта улыбка казалась подернутой горной дымкой – такой зыбкой, что истинных намерения за ней было не разглядеть.
В поле зрения Нань Цзяоцзяо протянулась тонкая красная нить. Начавшись у ее собственной щиколотки, она змейкой поползла вверх. Нить эта не связывала ее с кем-то посторонним, а упрямо, безо всякого стеснения тянулась всё дальше, к старому вязу, после чего обвилась вокруг… запястья Гу Цзинланя.
Цвет ее был угольно-красным.
Куда более тяжелым, чем ножны меча Шэнь Ваньжэня.
Она вздрогнула, и видение мгновенно рассеялось, сменившись привычной картиной мира. Однако отблеск той багровой нити всё еще мерещился ей на сетчатке, напоминая кровоточащий рубец, въевшийся под кожу.
Словно почуяв ее взгляд, Гу Цзинлань повернул голову. Через весь двор их взгляды встретились, и уголки его губ приподнялись еще на полдюйма, изображая подобие улыбки. Легкая, почти невесомая, она делала ее едва заметной, но от этого по спине Нань Цзяоцзяо побежали мурашки.
Ощущение было такое, будто в дуновении весеннего ветерка спрятано лезвие: пока дует – боли не чувствуешь, а когда осознаешь прохладу, острие уже прижалось к горлу.
Нань Цзяоцзяо торопливо опустила голову, делая вид, будто стряхивает пыль с подола.
─ Тун-гэ, ─ понизив голос так, что губы едва шевелились, прошептала она. ─ Он сейчас… доволен или разгневан?─
Тун-гэ долго хранил молчание. Так долго, что она уже решила, будто система зависла, пока наконец не раздался призрачный ответ:
─ …Советую тебе для начала смыться.─
Нань Цзяоцзяо: ─ … ─
Ей очень хотелось уточнить значение слова «смыться», но шестое чувство подсказывало: если она не уберется сию же минуту, другой конец той красной нити затянется на ее собственной шее. Подскочив со ступеней, она натянула на лицо приторно-сладкую улыбку и завопила на весь двор в сторону Хо Цинлуань и Юй Уся: ─ Учитель! Я пойду на задний гору взглянуть, как прижились семена цветов у могилы предка!─
Юй Уся даже не обернулся, лишь лениво протянул протяжное: ─ М-м-м… ─ с многозначительным подтекстом на конце.
Забыв про груды клинков и камней, Нань Цзяоцзяо бросилась прочь к задним склонам. Сначала она шла быстрым шагом, затем перешла на легкий бег, а преодолев пару десятков шагов, повинуясь дурному предчувствию, оглянулась.
Под старым вязом уже никого не было.
Пустая тень дерева хранила лишь смятый ком травы на земле – обломки стеблей слиплись воедино, словно по ним только что кто-то безжалостно потоптался.
Нань Цзяоцзяо зябко передернула плечами и, больше не смея оглядываться, припустила к задним горам. Ветер свистел в ушах, и только-только зарождающееся облегчение от мысли «кризис миновал» тут же было безжалостно стерто остаточным образом той багровой нити, намертво запечатав горло так, что нельзя было вымолвить ни слова.
Горный ветер пронесся сквозь ветви старого вяза, подхватив горсть растерзанной травы и разбросав обрывки по земле.