Лунный свет просачивался сквозь оконные переплеты, ложась на бамбуковый пол тонкии слоем, тихим настолько, будто кто-то зачерпнул ложку серебряного инея и украдкой пролил его на грешную землю.
Дожевав второй фрукт чжуго, Нань Цзяоцзяо с чувством глубокого удовлетворения собиралась закрыть окно и лечь спать, как из соседнего бамбукового домика донесся скрип приоткрытой двери.
Она замерла.
─ В такую-то пору кто это еще… ─ пробормотала она себе под нос, высовывая наружу половину головы.
По горной тропе, ступая прямо по лунному свету, кто-то приближался.
На человеке были белые как лунь одежды, воротник украшала серебряная пуговица в форме листа, а аккуратно засученные рукава обнажали полоску тонких запястий. Шел он неспешно, и лунный свет пал на его плечи так, будто он просто накинул его на плечи, отправляясь в путь.
Первой мыслью Нань Цзяоцзяо пронеслось: какие же у него длинные ноги.
Второй мыслью: какая же тонкая талия.
Третьей – собеседник поднял голову, встречаясь с ней взглядом сквозь полумрак ночи.
И улыбнулся.
Улыбка была неброской, едва заметной, словно вода в весеннем горном ручье, встретившая на пути камень и мягко обогнувшая его, струясь вплотную к ней. И голос звучал мягко: ─ Столь поздно, а ты все еще не спишь?
─ …Мм.
Язык Нань Цзяоцзяо опередил мысли: ─ На луну смотрю.
Он не стал уличать ее во лжи относительно только что высунутой из окна головы, а лишь согласно кивнул в ответ: ─ Луна в этих горах и вправду хороша.
Приблизившись, он позволил свету фонаря под бамбуковой крышей осветить его лицо. Тонкие брови и глаза, чистые черты, а когда он улыбался, уголки глаз едва заметно опускались, словно мастер кисти добавил им еще капельку мягкости.
Нань Цзяоцзяо наконец вспомнила.
Гу Цзинлань.
Тот самый ее «до безобразия нежный» старший брат.
Она не успела раскрыть рта, как порыв ветра сорвал с ветки за окном темно-зеленый бамбуковый лист, и он полетел прямо ей на макушку. Словно заметив это заранее, Гу Цзинлань протянул руку, легко отвел лист в сторону и тут же собрал его в ладони.
─ В горах ветрено, ночью прохладно. ─ Он сделал паузу, и в голосе послышалась нужная доля заботы: ─ Не хочешь спуститься прогуляться? Заодно покажу тебе дорогу.
Тон звучал так естественно, словно он протягивал леденец.
Линия обороны бдительности Нань Цзяоцзяо капитулировала под двойным напором: с одной стороны, было неудобно отказывать старшему брату в первый же день после заселения, с другой – она испытывала абсолютное бессилие перед чужой красотой. Она заперла дверь и спустилась вниз.
Гу Цзинлань действительно ждал ее у ступеней.
В руке у него откуда-то появился небольшой фонарь, обтянутый тонкой узорчатой бумагой цвета облаков, чье тепло-желтое сияние очертило вокруг мягкий ореол. Когда она подошла, он чуть подал фонарь в ее сторону, надежно освещая серые плитки перед ее ногами.
─ Дорога здесь крутовата, ─ заметил он. ─ Ты ведь впервые здесь, еще не привыкла.─ Дорога здесь крутовата, ─ заметил он. ─ Ты ведь впервые здесь, еще не привыкла.
Нань Цзяоцзяо шла по этому кругу теплого света, мысленно вздыхая: такое обращение, кто вообще способен устоять.
Они поднимались по тропинке в задних горах. Ночные врата секты не шумели так, как днем, а по обе стороны каменных ступеней буйно зеленел мох и цвели мелкие полевые цветы. Гу Цзинлань шел на полшага впереди и левее, двигаясь неторопливо, словно нарочно подстраиваясь под ее темп.
Время от времени он чуть поворачивался, чтобы отвести в сторону мешавшую ветку или пнуть попавшийся под ноги шаткий камень. Все движения казались до нелепости естественными – настолько, будто он проделывал это тысячи раз.
─ Это сад лекарственных трав, ─ указал он на чернеющий лоскут земли. ─ Днем сюда приходит вторая сестра собирать травы; если случится идти мимо, попроси ее угостить тебя фиолетовыми плодами, они слаще чжуго.
─ …Хорошо.
─ А вон там – тренировочная площадка.
─ На том каменном столбе виднеются три следа от пальцев, ─ добавил он. ─ Их оставил глава в молодости.
Нань Цзяоцзяо с любопытством оглядывалась: ─ Зачем ему понадобилось тыкать пальцами в камень?
Гу Цзинлань на мгновение умолк, а в его голосе прорезался намек на еле заметную улыбку: ─ Чтобы доказать, что у него даже пальцы на руках красивее, чем у остальных.
Нань Цзяоцзяо: ─ …
Разумно, весьма разумно.
Когда они обогнули западную сторону горных ворот, от ущелья повеяло прохладным ночным ветром. Гу Цзинлань остановился, скользнув взглядом по ее слегка приподнятым плечам, но ничего не сказал. Он просто снял верхнее одеяние – и движение это было столь будничным, словно он завязывал шнурки, – и накинул его ей на плечи.
Ткань хранила слабый аромат сандала и тепло его тела.
Нань Цзяоцзяо моргнула.
Наклонившись, он поправил ее воротник, а кончики его пальцев случайно скользнули по коже на ее шее, оставляя легкий холодок. Тотчас убрав руку, он произнес едва слышно: ─ Ночью в горах прохладно, пойдем, вернемся.
Закутавшись в чужое одеяние, Нань Цзяоцзяо ощутила, как в голове поднимается жар от совершенно некстати закрадывающейся мысли.
…А не виды ли у меня на старшего брата?
Нет-нет-нет, – она яростно замотала головой. Кто такой Гу Цзинлань? Главный кандидат на прохождение пути Бессердечия в оригинале, его мягкость – лишь видимость, ему еще предстоит вершить великие дела. Он просто добрый человек, неизменно заботливый к младшей сестре, откуда ей мерещиться всякая чушь.
В этот момент ей показалось, что под ногами что-то дрогнуло.
─ Тун-гэ, скажи мне… ─ только завела она мысленный диалог, как на полупрозрачном системном экране перед глазами ярко вспыхнули кроваво-красные буквы – жирный шрифт, да еще и с восклицательным знаком:
─ Предупреждение: у объекта сердечной напасти из оригинального сюжета повысилось благоволение на +1.
Текущий уровень благоволения: 5%.
Шаги Нань Цзяоцзяо оборвались.
Она застыла на месте, зрачки расширились, а в голове вмиг зашумело, будто ее бросили в чан с кипятком – все забурлило, заклокотало, застилая взор.
…Благоволение?
Объект сердечной напасти из оригинала?
Гу Цзинлань?
Медленно обернувшись, она уставилась ему в лицо.
Он стоял в полушаге позади нее, все так же держа в руке тепло-желтый фонарь. Лунный свет падал сбоку, резко очерчивая света и тени на его лице. Он по-прежнему улыбался, а глаза оставались прежними – теплыми и чистыми, без малейшей тени фальши, словно ее внезапный поворот был самым заурядным делом на свете.
─ Что такое? ─ поинтересовался он, и голос его прозвучал мягко, будто он успокаивал испуганного котенка.
Губы Нань Цзяоцзяо шевельнулись: ─ …Ничего.
Повернувшись обратно, она почувствовала, как внутри нее внезапно проясняется.
Вот оно какое – испытание сердечной напасти из оригинала. Этот нежный старший брат в будущем должен лишить ее жизни.
Ее пальцы судорожно вцепились в лацканы накинутого на плечи одеяния – того самого, что еще хранило его тепло и запах сандала. Оно казалось теплым, но от него веяло едва заметным холодом.
Красная строка на системном экране медленно угасла, оставив в уголке лишь скромную надпись: «Благоволение: 5%».
Глубоко вздохнув, Нань Цзяоцзяо заскрежетала зубами про себя: ─ Тун-гэ, тебе не кажется, что сообщить мне об этой цифре следовало чуточку раньше?─ Тун-гэ, тебе не кажется, что сообщить мне об этой цифре следовало чуточку раньше?
Тун-гэ ответил в своем извечном, беззаботном тоне: ─ Хозяйка, вы ведь меня даже не спросили.
─ …
─ К тому же, – добавил Тун-гэ, – его благоволение составляет всего 5%, что означает лишь то, что сейчас он считает вас «довольно милой младшей сестрой». Чего вы паникуете? Настоящая опасность начнется после превышения 60% – тогда вам уже не убежать.
Нань Цзяоцзяо: ─ …
Спасибо, утешил от души, в следующий раз лучше не надо.
Подняв глаза, она увидела, что Гу Цзинлань по-прежнему ждет ее на прежнем месте, чуть наклонив фонарь, чтобы осветить выступивший на дорожке камень. Он не говорил лишнего, просто молча дожидаясь, пока она преодолеет этот отрезок пути.
Сделав шаг вперед, она ступила на плиты, но на душе больше не было прежней легкости. Украдкой бросив косой взгляд, она принялась изучать его профиль.
Прекрасен, как нефрит.
Раньше она считала эти четыре иероглифа банальной книжной штамповкой, но теперь поняла, что в мире действительно существуют люди, способные воплотить их собственной внешностью. И именно это лицо в первоисточнике своими руками разобьет ей сердце в тот момент, когда она будет доверять ему больше всего.
Красная строка системы продолжала крутиться у нее в голове.
─ У объекта сердечной напасти из оригинала повысилось благоволение на +1.
Втянув ночную прохладу, она тихонько проговорила про себя: ─ Тун-гэ.
─ Мм?
─ Мое задание по переделке… неужели заставит меня сделать что-то со старшим братом?
Тун-гэ на мгновение замолк, словно листая инструкцию. Спустя пару ударов сердца он ответил с изнеженно-неопределенной интонацией:
─ Подождите-ка.
─ ?
─ Ваш пакет основных квестов еще загружается, текущий прогресс загрузки… 4%.
Нань Цзяоцзяо: ─ …
Тун-гэ: ─ Примерно через три дня загрузка завершится, а пока что продолжайте цепляться за эту опору и старайтесь выжить. Кроме того, дружеский совет: хозяйка, сейчас у вас выражение лица точь-в-точь как у кошки, загривок которой прижали к полу.
Ей страшно хотелось возразить, но она обнаружила, что ее плечи и впрямь напряжены до предела, а шла она так, будто опасалась, что из придорожных кустов вот-вот выпрыгнет хищник.
Гу Цзинлань остановился впереди и обернулся, а свет фонаря закачался у него между пальцами.
─ Пришли.─ Пришли.
Лишь теперь Нань Цзяоцзяо заметила, что они уже вернулись к ее бамбуковому дому. Теплый свет струился из ее окна, напоминая крошечную безмятежную гавань.
Гу Цзинлань стоял там, не добавляя лишних слов, лишь аккуратно поставил фонарь на каменный столик у порога. Задержав на ней взгляд, он заговорил вновь: ─ Ночью ветрено, ложись спать пораньше.
Помедлив, он словно из осторожности добавил: ─ Завтра я снова загляну, чтобы показать тебе дорогу к воротам, дабы ты не заблудилась.
Тон оставался ровным и естественным – то была самая обыкновенная забота старшего брата о сестре.
Однако эти четыре слова «завтра я снова загляну» заставили сердце Нань Цзяоцзяо подпрыгнуть.
Стоя у порога, она наблюдала, как он поворачивается и уходит. Лунный свет падал на его белые одежды, очерчивая стройную осанку, точно незаконченную картину без подписи. В голове у нее вновь некстати промелькнула мысль…
…Этот «объект сердечной напасти» и впрямь чересчур мягок.
Тун-гэ хранил молчание.
Толкнув дверь и войдя внутрь, Нань Цзяоцзяо посидела какое-то время на бамбуковом стуле, закутавшись в то самое одеяние. Сняв его и аккуратно сложив у края стола, она задержала пальцы на ткани на пару секунд дольше обычного.
Опустив взгляд на строку текста, а затем подняв его на опустевшую за окном горную тропу, она прошептала:
─ …Спокойной ночи, старший брат.
Закрыв окно, она не заметила, как в правом нижнем углу системного экрана крошечная цифра благоволения качнулась еще раз.
─ Благоволение: 6%.