Нань Цзяоцзяо сидела в бамбуковой цзялоу, и чем больше думала об оброненной Тун-гэ фразе насчет «освоиться на местности», тем меньше ей верилось, что это к добру. К его болтовне она привыкла, но стоило ему заговорить редкостно серьезно, как по спине начинал гулять холодок. Глухой удар за окном она не забыла, и байки про то, что «у учителя зеркало Водных отражений соскользнуло», пусть рассказывают доверчивым духам.
Она поднялась, сгребла со стола пригоршню семечек, сунула в рукав, а заодно подхватила с постели лунно-белое верхнее ханьфу, сложила вдвое и запихнула за пазуху. Зачем тащить его с собой, она и сама толком не понимала, но так было спокойнее, чем оставлять в пустой комнате.
Стоило ей откинуть засов, как небо снаружи раскололось.
«Бах!»
То был вовсе не обычный гром. Звук походил на удар гигантского молота величиной с гору, обрушенного прямо на парадный фасад ордена Юньинь. Бамбуковая башня зашаталась, оконная бумага вздулась с гулом, а глиняная чашка на столе опрокинулась и раскололась надвое. Нань Цзяоцзяо распахнула дверь, и горный ветер, разметав сорванную листву, ударил прямо в лицо, заставив зажмуриться.
Когда она прищурилась, силясь разглядеть происходящее, клыки сами собой свело от досады.
Легкая дымка над горными вратами потрескалась, разлезшись клочьями, будто ее искромсали ножом, и обнажила свинцово-мрачное небо. Густые серые тучи осели донельзя, и из их прорезей одна за другой стали вываливаться темные человеческие фигуры, приземляясь на каменные ступени. Шел впереди крепкий мужчина, взваливший на плечо массивный черный тесак с девятью бронзовыми кольцами на обухе, – при каждом шаге они звонко звенели. Двести сероодеждых адептов молча следовали за ним, походя на стаю приземлившихся стервятников.
В голове Нань Цзяоцзяо звякнуло, и бесстрастный электронный голос Тун-гэ вдруг обрел непривычную серьезность:
─ Внимание хозяина: завязка сюжетного события – бойня и истребление секты, код YQ-0001. По канону сегодня орден Юньинь будет полностью стерт с лица земли.
Нань Цзяоцзяо:
─ …Повтори-ка?
Тун-гэ с готовностью повторил:
─ Полное истребление. Буквально.
Нань Цзяоцзяо едва не рухнула на колени прямо там же. В мыслях мелькнула недавняя мысль о том, что «орден Юньинь – определенно самая мирная обитель во всем Цзючжоу», и теперь она с отчаянием поняла, что это был первый же флажок, воткнутый ею же самой после трансмиграции.
Старческий, но исполненный мощной внутренней силы голос покатился над целой горой:
─ Юй Уся! Куандаомэнь сегодня явился на ваш порог за кровью и старыми долгами!
Эхо еще не затихло, а весь Юньинь забурлил, точно котел. Не успев отыскать укрытие, Нань Цзяоцзяо оказалась подхвачена толпой перепуганных адептов, бежавших куда глаза глядят; людской поток пронес ее вперед на добрый десяток шагов. Удержав равновесие, она вскинула голову и с ужасом обнаружила, что ее вытолкнуло в самый авангард, аккурат напротив свирепого лица владыки Куандаомэня.
Тот бросил на нее беглый взгляд и процедил сквозь зубы:
─ Разве в Юньине теперь берут даже таких девчонок?
Уголки рта Нань Цзяоцзяо дернулись. В мыслях промелькнуло злобное «сам ты девчонка», но язык, лишенный всякой цензуры, помимо ее воли выпалил:
─ А ты, раз толком разговаривать не умеешь, чего приперся?
Она прикусила язык, едва успев вымолвить.
Двести пар глаз за спиной главы Куандаомэня синхронно впились в нее. Взгляды эти походили на ряды железных гвоздей, пригвоздивших ее к месту. Ноги у Нань Цзяоцзяо сделались ватными, а в голове заверещал Тун-гэ:
─ Беги! Быстрее беги! В тридцати чжанах на юго-запад растет кривое дерево, за ним ручей, вдоль склона вниз…
Он не успел договорить. Владыка уже взмахнул клинком.
Никакой подготовки, никаких выкриков названий приемов – черная, как смоль, дуговая вспышка рассекла воздух из ниоткуда, точно затаившаяся ядовитая змея. Режущий шквал такой силы, что с лица могло содрать кожу, помчался прямо на Нань Цзяоцзяо. Ее ноги будто вросли в землю, а мысли об отступлении выжгло добела одной этой атакой. Давление ветра опередило удар, взметнув пряди у нее на лбу.
В самый последний миг чья-то рука протянулась из-за спины и уверенно перехватила ее за запястье.
Натиск был легок, но крепок, словно якорь, мягко отбросивший ее назад. Нань Цзяоцзяо качнулась, нос ее скользнул по струящейся ткани лунно-белого рукава, и когда она сообразила, что к чему, знакомый силуэт уже полностью заслонил ее собой.
─ Не бойся, младшая сестренка, ─ донесся спереди голос Гу Цзинланя, мягкий, как мартовский вечерний ветерок. ─ Старший брат здесь.
Сердце Нань Цзяоцзяо отчаянно кольнуло. Эту фразу она слышала уже не раз – успокаивающую, ровную, теплую, словно в меру остывший чай. Но сейчас, стоя за его спиной и глядя на эту прямо стоящую спину, она вдруг ощутила странную фальшь.
Его тон по-прежнему оставался мягким, но в ту секунду, когда он разжал пальцы на ее запястье, те задержались на мгновение дольше обычного, словно нехотя выпуская кожу. Эта крошечная пауза не походила на нервозность – скорее, на… нежелание отпускать.
Нань Цзяоцзяо похолодела внутри: Тун-гэ, здесь что-то не так.
Тун-гэ тихо откликнулся:
─ Угу… Я тоже зафиксировал: шкала благосклонности только что незаметно подросла на один процент.
Нань Цзяоцзяо:
─ …Проваливай.
Завидев выступившего вперед Гу Цзинланя, глава Куандаомэня приостановил движение клинка, не спеша наносить новый удар, и прищурился, разглядывая юношу пару мгновений:
─ Старший ученик Юньиня? Ха, твой учитель попрятался в нору, раз прислал какого-то слащавого юнца принимать удар?
Гу Цзинлань и не думал сердиться. Он опустил голову и неторопливо расправил манжету, обнажая белое, изящное запястье с тонкими, отчетливыми косточками. Улыбнувшись, он произнес:
─ Почтенный владыка пожаловал не вовремя, мой учитель сейчас на склоне горы поправляет прическу, сию минуту спуститься вряд ли сможет. Если у вас есть какие-то дела, можете высказать их мне – выйдет ровно то же самое.
Нань Цзяоцзяо высунула полголовы, бросив косой взгляд за спину грозного главы. Двести воинов Куандаомэня выстроились ровным ряду у каменных ступеней – блеск их клинков холодил кровь, а сами они казались еще холоднее. Оглянувшись на собственных сородичей, она с унынием подумала, что ее секта явно страдает каким-то неизлечимым коллективным недугом.
Несколько адептов кучками жались за резными колоннами, оживленно перешептываясь:
─ Слушай, а этот владыка лицом-то ничего, а? Только синяки под глазами знатные, надо бы попросить вторую старшую сестру составить для него пару отваров. ─ Другой ученик вовсю сиял глазами: ─ А шрам у него на щеке мне нравится, столько драматизма в нем!
Нань Цзяоцзяо:
─ …
Разве сейчас время для подобных обсуждений? К тому же вторая старшая сестра Хо Цинлуань уже выплыла из бокового зала, покачивая в руке фарфоровый горшочек с сине-белой росписью, и приветливо поманила ее:
─ Младшая сестрица, не хочешь попробовать пилюлю от яда? От ци клинков Куандаомэня легкое отравление гарантировано, лучше подстраховаться. Если что, у меня тут еще порошок из сколопендр припасен, свежего помола.
Нань Цзяоцзяо замахала руками:
─ Нет-нет, спасибо, вторая старшая сестра, я… я пока не отравлена.
Хо Цинлуань моргнула:
─ Поздно будет, когда отравишься.
Нань Цзяоцзяо подумала, что от таких слов ей стало только страшнее.
Она попыталась вжаться в землю, но владыка Куандаомэня решил прекратить пустые разговоры. Тот резко крутанул запястье, заставив девять бронзовых колец звякнуть в унисон, и ударил обухом о каменную кладку – от этого толчка затряслась вся гора:
─ Юй Уся! Если ты сегодня не дашь мне отчет за резню столетней давности, когда ты вырезал моих сородичей и уничтожил мою ветвь, я сровняю ваш Юньинь с землей!
Слова эти заставили умолкнуть даже горный ветер.
Воздух вокруг Нань Цзяоцзяо, казалось, остыл на несколько градусов. Она увидела, как старший брат качнулся вперед – движение было едва заметным, но именно этот крошечный шаг заставил толпу у входа в обитель затихнуть окончательно. Гу Цзинлань поднял руку, широкие рукава качнулись волной, и в его ладони материализовался длинный меч, тонкий до прозрачности, как цикадиновое крыло. На лепестках клинка не было ни единого отблеска, оно служило лишь зеркалом, отражавшим пасмурное небо.
─ Почтенный владыка, ─ промолвил он тем же ровным голосом. ─ Раз уж вы заговорили о справедливости, позвольте сперва спросить меч в моей руке, сможет ли он рассудить нас по правде.
Он улыбался, но стоявшая рядом Нань Цзяоцзяо отчетливо заметила, как побелели суставы пальцев, сжимавших эфес.
Внутри у нее всё сжалось.
Глава Куандаомэня хохотнул:
─ Хорошо! Тогда сперва покончим с тобой! ─ Его клинок содрогнулся, черная ци клинка взметнулась лавиной, обратившись живым черным драконом футов в десять длиной, и с ревом ринулась на ступени. Нань Цзяоцзяо едва удержалась от крика, отброшенная назад волной чудовищного давления.
Гу Цзинлань не уклонился. Он шагнул навстречу. Белая вспышка мелькнула перед глазами – легкая, словно падающий лепесток, – и тотчас черный дракон посередине рассыпался на мириады черных туманных брызг. Порыв ветра разметал их без следа.
Нань Цзяоцзяо не успела заметить, как был нанесен удар, а Гу Цзинлань уже вернулся на прежнее место. Его подол не шелохнулся, он все так же заслонял ее, словно только что стряхнул с плеча пылинку.
Но следом она услышала, как он склонил голову и совсем тихо бросил ей:
─ Цзяоцзяо, отойди подальше.
Тон остался мягким – точь-в-точь как секунду назад, когда он говорил «Не бойся, младшая сестренка», но волоски на загривке Нань Цзяоцзяо встали дыбом.
Наконец до нее дошло, что́ именно здесь было не так. Этот человек с самого начала неизменно мягок, точно чашка с водой, что никогда не закипит, но если на дне той воды развести огонь, никто не угадает, до какой степени раскалится кипяток.
Она сжала губы, прижала к груди верхнее ханьфу и не сделала ни шагу назад.
Голос Тун-гэ зазвучал вовремя, с легким оттенком предвкушения:
─ Загрузка основного задания – прогресс восемь процентов. Хозяин, готовьтесь принимать заказ?
Окинув взглядом воинов Куандаомэня, напоминавших черные тучи перед грозой, потом посмотрев на вторую старшую сестру, которая с нежной улыбкой покачивала баночку с ядом, на третьего брата, притаившегося у клумбы с отрешенным видом зрителя, и на спину старшего брата, закрывавшего ее собой, Нань Цзяоцзяо скривилась и мысленно выругалась:
─ Тун-гэ, да пошел ты.
Но с места она не сдвинулась.
Неизвестно когда солнце было полностью поглощено облаками, и перед вратами сделалось сумрачно, как в сумерки. Глаза владыки Куандаомэня скользнули мимо Гу Цзинланя, упершись в белые царапины на ступенях, оставленные ци клинка. Медленно подняв тяжелый тесак, он указал острием в сторону Нань Цзяоцзяо, и в его голосе прозвучала насмешка:
─ Девчонка отделалась легко, нашелся кому заступиться. Но сегодня Юньинь не уйдет никто.
Гу Цзинлань промолчал. Он лишь слегка развернулся корпусом, полностью спрятав Нань Цзяоцзяо в своей тени. Эта тень, длинная и темная под серым небесным светом, укутала ее с головы до ног, подобно мягкой, непреклонной стене.
Нань Цзяоцзяо сжимала в руках лунно-белое ханьфу так крепко, что побелели пальцы.