Нань Цзяоцзяо во сне принимала горячие источники. Температура воды была в самый раз, лепестки роз – в самый раз, а виноград на деревянном подносе – тоже в самый раз. Она протянула руку, чтобы взять ту самую сочную, сияющую фиолетовым светом ягодицу, но едва её пальцы коснулись кожицы, как со дна бассейна с плеском всплыло огромное белое цифровое лицо, пиксельные глаза дважды моргнули, а рот скривился…
─ Просыпайся, у тебя осталось всего три дня хорошей жизни.
Она испуганно вздрогнула и резко распахнула глаза.
В рот тут же хлынула холодная вода.
Вся её физиономия оказалась зарыта в горный ручей, а поза напоминала брошенный как попало мешок с тряпьем. Над головой щебетали птицы, в воздухе стоял густой запах травы и сырой земли, поясницу немилосердно резал острый камень, подол платья раздулся пузырём прямо в воде, а две мелкие рыбешки юркнули мимо её щеки, махнув хвостами так, что брызги залетели прямо в нос.
Нань Цзяоцзяо сохранила позу с лицом в воде и целых пять секунд размышляла с абсолютным хладнокровием. Затем водная гладь перед ней слабо заискрилась, всплыло белое электронное лицо, пиксельные глаза превратились в луны, уголки рта поползли вверх, а тон сочился издевательской издевкой:
─ Здравствуй, хозяйка, я Тун-гэ, и жить тебе осталось три дня.
Нань Цзяоцзяо отвернула голову в другую сторону и продолжила лежать.
Тун-гэ: «…»
Оно подпрыгнуло прямо перед её носом, выставило вперёд светящийся цифровой палец и ткнуло её в лоб: ─ Эй! Ты чего притворяешься мертвой? Я тут с тобой разговариваю, а у тебя жизнь на волоске висит!
─ Слышала, три дня, ─ невнятно пробормотала Нань Цзяоцзяо. ─ Дай полежать ещё чуть-чуть. Голова кружится.
─ Ты же на краю гибели, а всё лежишь?!
─ Именно потому, что на краю, и надо полежать подольше, ─ уныло отозвалась она. ─ Видел ты хоть одного преступника, которому перед отправкой в последний путь не дали бы выспаться?
Тун-гэ подавилось, и всё его электронное лицо пошло рябью: …Да нет, погоди, неужели тебе совсем не любопытно, как ты сюда попала? Почему произошла привязка? И почему осталось всего три дня?
─ Ну, говори, я слушаю.
─ Тогда не могла бы ты сначала поднять лицо из воды?!
─ …Не могу, устала.
Тун-гэ почувствовало, что если скажет этой хозяйке ещё хоть слово, его база данных просто зависнет.
Оно глубоко вздохнуло – если у системы вообще может быть дыхание, то оно вполне способно было продемонстрировать зрелище в стиле «экран трещит от злости». Тун-гэ шумно вдохнуло аж три раза и наконец выпалило со скоростью пулемётной очереди: ─ Если ты сейчас же не встанешь, я выкачаю из тебя всю воду до капли.
Нань Цзяоцзяо: «…»
Она медленно оперлась о речной валун и приподнялась. На щеки прилипли черные, насквозь промокшие пряди волос. Тряхнув головой и разлетевшись брызгами, она наконец смогла толком разглядеть окружающую обстановку…
Дикий лес. Древние деревья взмывали до небес, их кроны разрезали солнечный свет на мелкие осколки, вдали клубился туман, а горные хребты чуть поодаль напоминали перевернутые чернильницы, чья серо-белая дымка растекалась до самого горизонта. Вокруг царила жуткая, неестественная тишина, даже ветер едва шевелил листву.
Тун-гэ вздохнуло и с тихим звуком развернуло перед ней сияющий экран, на котором четко вырисовывалось несколько строк:
[Имя хозяйки: Нань Цзяоцзяо]
[Статус: попаданка (первоисточник: первая второстепенная героиня романа «Цзючжоу сяньюань» – «Нань Цзяоцзяо»)]
[Исходный сюжетный путь: похищение горными разбойниками ─ всевозможные издевательства ─ спасение проходящим мимо адептом бессмертной секты ─ предательство и изгнание ─ повторный захват ─ продаля на черных рудниках ─ обезображивание лица ─ мучительная смерть]
[Оставшееся время жизни: 72 часа]
Нань Цзяоцзяо уставилась на «72 часа» добрых десять секунд, затем ещё десять секунд изучала пункт про «продажу на черных рудниках», после чего вскинула голову и одарила систему предельно вежливой улыбкой:
─ Тун-гэ, у твоего таймера точно с математикой всё в порядке?
─ А что не так?
─ Ты говоришь про три дня, но у меня уже полдня прошло, а на счетчике всё те же 72 часа?
Тун-гэ: «…»
─ Вы что, в системе математику вообще не учите?
─ Я искусственный интеллект! Искусственный интеллект не обязан учить математику!
─ Какой же ты искусственный интеллект, скорее уж искусственный идиот.
От злости экран Тун-гэ покраснел, оно сделало пару кругов в воздухе и лишь тогда вспомнило о главной цели: ─ Ладно, кончай острить. Выслушай меня ещё раз – мир, в котором ты сейчас находишься, это роман в жанре сянься с элементами жестокости. Называется «Цзючжоу сяньюань», а твое амплуа – главная соперница героини, самая красивая и самая несчастная по части финала.
Нань Цзяоцзяо откинула мокрые пряди: ─ М-м. Главная героиня ведь не я?
─ Нет.
─ Ну и отлично.
Тун-гэ уставилось на неё во все глаза: ─ Что тут отличного? На тебя нацелилось само Небесное Дао! ─ понизив голос, его пиксельные глаза впервые приняли суровое выражение. ─ Небесное Дао в этом мире фальшивое. Оно держится на плаву за счет насильственного продвижения первоначального сюжета, а любое существо, сошедшее с рельсов сценария, считается багом. Ты – попаданка, которую отметили едва она ступила на эту землю. Если в течение трех дней не выйдешь из рамок оригинальной истории, оно сотрёт тебя в порошок под предлогом «коррекции сюжета», так что даже праха не останется.
─ А если я сойду с рельсов, оно перестанет меня убивать?
─ Не совсем так, ─ честно призналось Тун-гэ. ─ Оно продолжит охоту. Но пока ты методично ломаешь сюжет и путаешь его механизмы коррекции, я смогу накапливать энергию для отпора. Изменишь достаточно – выживешь, изменишь мало – умрешь.
Нань Цзяоцзяо выслушала всё до конца и задумчиво покрутила пальцами край промокшего платья. Ветер, пробивающийся сквозь кроны деревьев, оказался ледяным, и она невольно чихнула.
─ Ладно, я поняла.
Тун-гэ радостно оживилось: ─ Ты всё осознала?
─ Угу, ─ Нань Цзяоцзяо поднялась на ноги и стряхнула грязь с подола. ─ Я тут подумала: моё главное достоинство – это способность переносить тяготы и лишения, трудолюбие и отвага…
Тун-гэ с надеждой воззрилось на неё.
─ …Но вот терпеть лишения я не хочу.
Тун-гэ: «…»
─ Так что, ─ она расплылась в улыбке, обнажив два белых зуба, ─ я решила залечь на дно.
─ Ты… ─
─ Тун-гэ, успокойся. Давай я всё разложу по полочкам, ─ Нань Цзяоцзяо принялась загибать пальцы. ─ Ты предлагаешь мне, простой смертной, идти войной на Небесное Дао, это же курам на смех. У меня даже базы для закладки основ нет, пояс штанов держится на честном слове, чем мне ломать сценарий? Уж лучше отыскать какую-нибудь пещеру, спокойно пожить три дня красавицей, а там будь что будет, верно?
У Тун-гэ чуть крышу не сорвало, его алое пиксельное лицо подпрыгнуло в воздухе: ─ Да в тебе хоть капля гордости есть?!
─ Ни капли.
─ Ты! Я! Да ты… ─ Тун-гэ от ярости сделало три оборота вокруг своей оси и запрыгало на месте. ─ С такой-то внешностью! Как ты можешь…
Оно не успело договорить, как Нань Цзяоцзяо уже махнула рукой и зашагала прочь. Слово «смерть» выглядело слишком масштабным, и ей не хотелось лишний раз портить себе нервы. Раздвигая мешающие ветки и волоча за собой мокрый подол, она что-то бормотала себе под нос вроде «всё равно меня никто не ждёт» или «жизнь бушует, а померла – так и ладно», шагая с поистине королевской беззаботностью.
Тун-гэ бросилось за ней, собираясь продолжить уговоры, но вдруг заметило, что идущая впереди девушка резко замерла.
Нань Цзяоцзяо остановилась возле кривой ивы и уставилась на мелкую лужицу у самых корней.
Вода натекла туда из ручейка и едва прикрывала лодыжку, в ней покачивались два ивовых листа и какой-то белый полевой цветок. Вода была чистой – настолько прозрачной, что отражала даже свет, пробивающийся сквозь кроны.
Тун-гэ уже хотело вытянуть шею и спросить, в чём дело, но, бросив взгляд на отражение в луже, на мгновение умолкло.
Там отражалось лицо.
Брови казались черными без всякой туши, а губы – алыми без помады. Кожа белела подобно первому снегу на нефритовой чаше, а уголки глаз от природы несли на себе легчайший розоватый оттенок персикового цвета, словно кто-то коснулся кисточкой с румянами и оставил штрих наотмашь. Прилипшие к щекам мокрые прядки не портили вида, а напротив, придавали этому взгляду поразительную чистоту, заставляя глаза сиять подобно вымытым в ручье драгоценным камням.
Тун-гэ видело, как Нань Цзяоцзяо медленно опустилась на корточки перед лужицей, склонила голову набок и принялась долго и пристально разглядывать собственное отражение. Затем она протянула палец и едва заметно коснулась воды. По поверхности побежали круги, лицо исказилось и вновь собралось воедино, словно кто-то небрежно смазал свежий портрет красавицы.
Тун-гэ услышало её тихий шепот: ─ С такой внешностью умереть было бы просто преступлением.
Тун-гэ: «…»
Оно же услышало, как она поднялась, стряхнула с коленей грязь и глубоко вздохнула.
─ Тун-гэ.
─ А?
─ Как там принимаются задания по изменению сюжета?
Тун-гэ опешило, а затем подскочило так, что экран ярко вспыхнул: ─ Ты… одумалась?!
─ Одумалась, ─ Нань Цзяоцзяо обернулась и изогнула губы в улыбке, от которой дневной свет вокруг её сногсшибательного лица на миг затрепетал. Тун-гэ показалось, что его потоки данных дали сбой. ─ В конце концов, прожить лишний день – уже неплохо, верно?
Тун-гэ прослезилось – если бы у него были слезы: ─ Предпредки мои, ты наконец-то…
─ Но у меня есть одно условие.
─ Какое?
Нань Цзяоцзяо подняла палец: ─ Я буду жить, но без лишних страданий. Посмотри на моё лицо, похоже оно на лицо человека, готового терпеть лишения?
Тун-гэ окинул взглядом её физиономию и с трудом признало: ─ …Не похоже.
─ Вот именно, раз уж браться за переделку, так по-крупному. Всяких там несчастных второстепенных героинь, черные рудники, изуродованные лица и драмы до слез – к черту, вычеркиваем. Я хочу жить красиво, жить ярко, и даже умереть намерена красиво, ─ она помолчала и добавила: ─ К тому же это фальшивое Небесное Дао мне тоже глаза мозолит.
─ …Ты же его в глаза не видела.
─ А кто просил его покушаться на мою жизнь? Будто мы кровные враги.
Тун-гэ собиралось сказать: «Оно всего лишь программа, у него нет чувств», но, подумав, проглотило эти слова. Главное, что хозяйка согласилась работать, остальное неважно.
Нань Цзяоцзяо заметно повеселела: она поправила промокшую юбку, взъерошила спутавшиеся волосы и непринужденно бросила: ─ Ну и куда мне двигать в первую очередь?
Тун-гэ поспешно вызвало карту, где ярко-красная стрелка указывала на юго-восток: ─ На ту гору, в секту Юньинь.
─ Секта набирает учеников?
─ Ага. К тому же это центр сюжетного урагана всего романа и ключ к твоему выживанию, ─ Тун-гэ на секунду замялось, и его тон приобрел странный оттенок: ─ Правда, у этой секты есть одна забавная традиция…
─ Какая еще традиция?
─ Они принимают учеников не по духовным корням и не по талантам. Они просто протягивают зеркало и смотрят на соискателя – приглянулся ли ты ему.
Нань Цзяоцзяо помолчала какое-то время: ─ …То есть главная конкурентная способность этой секты – смазливая мордашка?
─ В общем и целом, да.
Нань Цзяоцзяо помолчала еще немного, опустила взгляд на отражение в лужице, а затем внезапно усмехнулась, и голос её зазвучал донельзя легкомысленно:
─ Какое совпадение. А вот в вопросах внешности я ещё никому не проигрывала.
На экране Тун-гэ молча выскочила строка мелкого шрифта: […Хозяйка, вы слишком высокого о себе мнения.]
А Нань Цзяоцзяо уже шлепала по мокрой траве в промокшей юбке, неровной походкой направляясь к горам. Сделав пару шагов, она вдруг остановилась, обернулась, пристально взглянула на то божественное лицо в луже и тихо произнесла:
─ Самое интересное ещё впереди, Цзяоцзяо.
Ветер подхватил с глади воды тот белые полевые цветы, закрутил их у её ног, бросил в ручей и понес вниз по течению к подножию горы. Солнце светило вовсю, а вдали сквозь облака проступал изогнутый карниз крыши – четыре иероглифа «Секта Юньинь» смутно мерцали в лучах света.
Нань Цзяоцзяо шагнула вперед, направляясь к горному хребту.
Тун-гэ летело следом, то и дело бросая взгляд на едва шевелившуюся шкалу энергии в левом нижнем углу экрана, а затем переводя взор на свою оживленно топающую впереди хозяйку, и на его цифровом лице впервые проступил неуловимый оттенок мягкости.
Пускай эта хозяйка и выглядит так, будто способна лишь проедать чужие харчи, но к счастью, при ней осталась её внешность.
Этого вполне достаточно.