Нань Цзяоцзяо сидела на полу, опустив взгляд на лежащее на коленях белое ханьфу. От прикосновений ее пальцев серебряный узор приобрел подозрительный блеск, теперь она с закрытыми глазами могла назвать траекторию каждого из трех узоров.
Разговоры за окном стихли неизвестно когда, а горный ветер лениво шелестел бамбуковыми листьями. Пропялившись на одежду добрую половину дня, она наконец подала голос: ─ Тун-гэ, сколько я здесь уже нахожусь? ─
Экран системы лениво засветился: ─ Седьмой день. Ты уверена, что пришла сюда совершенствоваться, а не высиживать цыплят в затворе? ─
─ Я занимаюсь стратегическим выживанием, ─ с видом оскорбленной невинности парировала Нань Цзяоцзяо. ─ Все эти братья и сестры вокруг – кто из них похож на здорового человека? ─
─ И сколько ты собираешься здесь прятаться? ─
Она перевела взгляд с ханьфу на улицу: солнце сияло вовсю, ветерок веял мягко. Глубоко вздохнув, она аккуратно сложила одежду и спрятала под подушку: ─ Ладно, подумаешь, прогуляюсь! В конце концов, что может случиться среди бела дня? ─
Она действительно вышла просто прогуляться, напрочь забыв о правилах Юньиня – ежедневном конкурсе красоты, проигравшие в котором отправлялись подметать каменные ступени.
На утренней тренировочной площадке ряды учеников стояли ровнее сосен, каждый сжимал в руке маленькое зеркальце, косясь на восседающего во главе главы ордена. Юй Уся в серебристо-белых одеждах вертел в руках водное зеркало, поправляя прядь у виска, и лениво проронил: ─ Сяо Цзян, сегодня ты криво нарисовал узор на лбу, расслабься и иди мести ступени. ─
Сяо Цзян чуть не плакал от обиды: ─ Глава! Вчера ведь выиграл я! ─
─ То было вчера. Утренняя роса согнула твои ресницы, а значит, они недостаточно жесткие. ─ Юй Уся не поднимал головы, тон его оставался мягким, словно с упрямым ребенком. ─ Подметая, практикуй технику «Укоренение свисающего лотоса», шаг за шагом, без пропусков. ─
Шмыгая носом, Сяо Цзян подхватил метлу и поплелся прочь.
Нань Цзяоцзяо стояла в самом хвосте строя, размышляя, не притвориться ли ей больной. Но взгляд Юй Уся скользнул по рядам, остановился на ней, и глаза главы засияли: ─ Цзяоцзяо может не участвовать в оценке, дабы не травмировать духовный настрой сородичей. ─
Окружающие ученики дружно метнули на нее завистливые взгляды, перемежающиеся шепотом: «Несправедливо», «Она всего неделю как вступила», «Глава заглянул в самое сердце предвзятости». Юй Уся остался глух к упрекам, откинувшись на спинку стула и продолжая самозабвенно любоваться водным зеркалом: ─ Следующий. ─
В оцепенении Нань Цзяоцзяо покинула площадку, ощущая себя сбежавшей со съемок какого-то странного реалити-шоу.
Подумав, что стоит вернуться в бамбуковую хижину, она уловила доносившийся откуда-то аппетитный аромат тушеного мяса. Подошло время обеда. Повинуясь позывам желудка, она добрела до столовой, но стоило переступить порог, как увиденное вновь заставило ее замереть.
Длинный стол ломился от горячих блюд: тушеная свинина блестела от жира, соус стекал по краям тарелки на скатерть, а запах заставлял завывать ее аппетит. Но никто не притрагивался к палочкам. Все ждали главу.
Юй Уся восседал во главе стола перед скромными тарелочками с зеленью и тофу. Неторопливо разглаживая манжету, он поправил корону в волосах, а затем повернулся к зеркальцу в руках ученика, чтобы оценить свой профиль.
В столовой стояла такая тишина, что было слышно, как шкварчит жир на свинине.
Голодная как волк Нань Цзяоцзяо была готова вырвать зеркало из чужих рук. Наконец Юй Уся довольно кивнул, окинул взглядом присутствующих и остановился на красном наряде Нань Цзяоцзяо: ─ Сегодня Цзяоцзяо выглядит превосходно, пусть она начнет первой. ─
Нань Цзяоцзяо: ─ …Спасибо, учитель. ─
Едва она подцепила палочками кусочек жирного мяса, сидевший рядом ученик в лиловых одеждах недовольно фыркнул: ─ Несправедливо, я ведь тоже сегодня нарядился в лиловое. ─
Другой ученик хлопнул его по плечу: ─ Лиловый подчеркивает твою бледность, оставь надежды. ─
Молча закинув мясо в рот, Нань Цзяоцзяо подумала: «Секта Юньинь, вам проще смениться название на «Клуб любителей красивых лиц Юньинь»».
После обеда она планировала прогуляться к хижине, но ноги сами понесли ее к задней горе. Там располагался чистый пруд с беседкой на берегу. Издали заметив одинокую серебристую фигуру, заложившую руки за спину у кромки воды и погруженную в созерцание зеркальной глади.
Глава Юй Уся снова любовался водным зеркалом.
Спрятавшись за колонной, Нань Цзяоцзяо услышала его глубокий вздох: ─ Рыбы тонут, гуси падают, луна прячется, цветы стыдятся – всё банально. Боюсь, в этом мире еще не придумали слов, достойных моей внешности. ─
Она стиснула зубы, боясь издать хоть звук.
─ Небеса ко мне благосклонны, раз наделили столь прекрасным лицом. Наверное, это единственный момент, когда я считаю Небесный Путь чем-то стоящим. ─
Нань Цзяоцзяо подумала: «Учитель, откуда у вас такая слепая вера в небеса?»
Она осторожно выглянула, желая убедиться, шутит ли наставник, но под странным углом в отражении водного зеркала заметила деталь: лицо главы было обращено к воде, однако его глаза непонятно когда уставились аккурат притаившуюся за колонной девушку. Впрочем, стоило ей моргнуть, как мягкий взгляд вернулся к глади пруда, словно ничего не происходило.
По спине пробежал холодок, и Нань Цзяоцзяо предпочла ретироваться. Лишь позже она узнала, что подобные приступы самолюбования нападали на главу по семь-восемь раз на дню, длились от минуты до часа, и все члены секты давно привыкли.
Проходя мимо знакомой клумбы, она заметила третьего брата Юнь Лохая, который, перепачканный землей и с закатанными до колен штанинами, сидел среди цветов, тихонько напевая что-то под нос. Солнечный свет падал на него, превращая фигуру в безмятежную пасторальную картину.
Остановившись в трех шагах от клумбы, Нань Цзяоцзяо помнила про ту злосчастную траву. Юнь Лохай поднял голову, кивнул ей без лишних слов и вновь вернулся к своим делам.
Помявшись немного, она не выдержала: ─ Третий братец, что за цветы ты выращиваешь? ─
─ Лекарства, ─ глуховато отозвался он. ─ Для просветления ума и остроты зрения. ─
Нань Цзяоцзяо с облегчением выдохнула, но указала на необычайно яркие побеги: ─ А это что? ─
Юнь Лохай бросил на нее взгляд, словно решая, стоит ли говорить правду, и выдал честно: ─ Трава-паразит. Не трогай. ─
Нань Цзяоцзяо нервно усмехнулась: ─ Я стою так далеко, не дотянусь. ─
─ Мгм, ─ отозвался он, подумав и добавив: ─ Она тебя запомнила. Можешь потрогать, если зудят руки. ─
─ …Нет уж, спасибо, мои руки не зудят. ─
Она попыталась сделать шаг назад, как вдруг в районе лодыжки что-то туго обвилось – тонкий темно-зеленый побег выскользнул из клумбы, мгновенно оплел ее ногу и, словно стыдливо испугавшись, тут же втянулся обратно.
Отпрыгнув с криком, Нань Цзяоцзяо уставилась на собственную щиколотку: ─ Чего это оно сейчас делало?! ─
Подняв голову, Юнь Лохай подумал над вопросом: ─ Поздоровалось. ─
─ Ты называешь это приветствием?! ─
─ Ну да. ─ Он кивнул и снова уткнулся в грязь. ─ Ты ей нравишься, поэтому не укусила. ─
Открыв рот, Нань Цзяоцзяо почувствовала неладное в самой логике происходящего, но глядя на простодушное выражение лица парня, возразить не смогла. Глубоко вздохнув, она заковыляла прочь на подкашивающихся ногах, оглянувшись лишь издалека: Юнь Лохай по-прежнему копошился в земле, поливая ядовитый сорняк с пугающе нежным выражением лица.
Вернувшись в хижину, Нань Цзяоцзяо опустилась на стул, прижав руку к груди, и мысленно прокрутила события дня: утренняя оценка красоты с подметанием ступеней; обед, где побеждает самый ухоженный; глава, любующийся собой часами; третий брат, выращивающий зубастые травы. Во всей секте, не считая сосуда сороконожек второй сестры, похоже, никто не собирался убивать ее всерьез.
Выдохнув с облегчением, она подумала: секта Юньинь – самое мирное место в Цзючжоу! Больше она не станет называть ее дурдомом.
Тун-гэ: «…»
Только она хотела добавить пару мыслей, как снаружи раздался глухой стук, будто тяжелый предмет упал на каменные ступени у ворот. Горный ветер затих, оборвав даже пение птиц.
Навострив уши, Нань Цзяоцзяо прождала с минуту – тишина. Покачав головой, она пробормотала: ─ Наверное, учитель снова уронил водное зеркало. ─
Закрыв окно, она аккуратно сложила лунно-белое ханьфу под подушку, задержав пальцы на серебряном шитье, и резко убрала руку. В правом нижнем углу экрана тихо моргнула строчка – прогресс загрузки основного задания: 6%.
Тун-гэ неожиданно серьезным тоном подал голос: ─ Тебе лучше побольше побродить по секте, изучить местность. Побег пройдет проще. ─
─ …Почему от твоих слов мне становится тревожно? ─
Система промолчала. За окном безмятежно заливало солнцем врата Юньиня, создавая иллюзию абсолютного покоя.