Тайна приюта

После последнего крика Рэны двор снова погрузился в тишину.

Её голос ещё несколько мгновений словно продолжал висеть в холодном утреннем воздухе, отражаясь где-то между стенами приюта и густыми кронами деревьев. Даже птицы, казалось, ненадолго замолчали, оставив после себя лишь едва слышный шелест листвы.

Рэна продолжала сидеть на качелях.

Цепи тихо поскрипывали от каждого движения, а деревянное сиденье постепенно замедлялось. Она смотрела перед собой, не отводя взгляда от далёких гор, окутанных тонкой утренней дымкой.

Солнечный свет уже начал пробиваться сквозь ветви дерева, ложась на землю длинными золотистыми полосами. Где-то за пределами двора постепенно просыпались животные, но здесь всё ещё сохранялось странное спокойствие.

Рэна медленно выдохнула.

Ещё совсем недавно ей хотелось лишь одного — закрыть глаза и дождаться момента, когда всё это закончится.

Теперь всё было иначе.

Она больше не хотела ждать. Не хотела делать вид, будто ничего не происходит.

И впервые за несколько дней её взгляд был направлен не вниз, а вперёд.

Но, прежде чем Рэна успела сделать хоть что-нибудь, за её спиной послышался тихий звук.

Шаг.

Она не обратила на него внимания.

Ещё один.

На этот раз Рэна слегка нахмурилась.

Шаги становились всё ближе. Они звучали неторопливо, размеренно, почти лениво, разбивая утреннюю тишину двора.

Девочка медленно перестала раскачиваться. Она пыталась прислушаться к этому неторопливому звуку и в её сознании вспыхнул образ Буми.

"Не может быть…"

Её пальцы крепче сжали холодные цепи.

А затем Рэна резко обернулась.

Первое, что она увидела, — белые волосы, которые свободно развевались на ветру. Солнечный свет пробивался сквозь отдельные пряди, заставляя их казаться почти серебряными.

Знакомая фигура стояла неподалёку, глядя прямо на неё.

— Кричишь на весь двор, — произнёс знакомый голос.

На лице мальчика появилась лёгкая улыбка и он поднял руку вверх.

Со стороны казалось, что он парадировал кого-то. Но для Рэны эта поза значила гораздо больше, чем всё то, что она видела до этого момента.

— Наконец-то ты пришла в себя, Рэна.

Глаза постепенно расширились, и девочка немного удивилась.

— Так это ты, Итсуки? — спросила она и её ноги приподнялись с сидячего положения.

Всё это время стоя в нескольких метрах от неё, беловолосый парень слышал каждый звук. Каждую неуверенную реплику. И также он слышал последнее откровение в конце.

Сделав шаг на встречу Рэне, Итсуки ещё раз улыбнулся и вскоре оказался рядом с ней.

— Я всё слышал… — он немного наклонил голову и его щёки покраснели, — можно даже сказать, теперь я больше понимаю твои чувства к Буми.

Покраснев от его слов сильнее, Рэна пыталась скрыть своё лицо руками, но вскоре он подошёл достаточно близко к ней.

Мальчика и девочку разделял всего один шаг — один шаг от дерева и ещё один на встречу к своему другу.

Горный хребет постепенно ушёл из виду и стоя напротив неё, Итсуки убрал её руку с лица, а затем уверенно положил её ладонь на свою.

— Нет, не надо…

— Надо Рэна… — Итсуки ещё ярче улыбнулся ей.

В тот момент Рэне казалось, что перед ней стоит совершенно другой человек.

Неужели всё это время Итсуки скрывал настоящего себя?

Нет…

Он обхватил её ладонь своими пальцами и вскоре произнёс слова, которые окончательно убедили её в обратном.

— Прости, что прикидываюсь Буми…

Возможно, я не такой сильный или решительный, как он…

Возможно, я никогда не смогу понять, почему именно ты выбрала его…

Но в глубине души я всегда старался тебе помочь, — его слова прервались на мгновение, а затем взгляд мальчика упал на дерево позади неё.

Итсуки несколько секунд молча смотрел на одинокое дерево. Оно всё ещё стояло на том же месте, неподвижное и привычное, словно за последние дни здесь совершенно ничего не изменилось. Под его ветвями всё ещё висели качели, а холодные цепи тихо покачивались от ветра.

Именно здесь Рэна пряталась от остальных, когда не хотела ни с кем разговаривать. Именно здесь она чаще всего оставалась наедине со своими мыслями… и именно здесь Буми когда-то снова и снова пытался рассмешить её.

— Помочь тебе вновь вернуть всё на круги своя.

Рэна молча смотрела на него, не произнося ни слова—

Его ладонь всё ещё оставалась поверх её руки, а взгляд был направлен куда-то за её плечо, туда, где под ветвями дерева всё ещё покачивались качели.

Девочка медленно опустила взгляд.

Ещё несколько мгновений назад ей казалось, что всё уже закончилось. Что Буми забрали так же, как остальных, и теперь ей оставалось лишь сидеть и ждать, пока однажды за ней самой придут.

Но слова Итсуки заставили её впервые за долгое время задуматься о другом.

"А что, если ещё не поздно всё изменить?"

Рэна подняла глаза.

В её взгляде всё ещё оставалась тревога, но прежней пустоты больше не было. Постепенно в нём появлялась сосредоточенность, словно внутри неё вновь зажигался маленький огонь, который последние несколько дней она всеми силами пыталась погасить.

Она сильнее сжала ладонь мальчика.

— Итсуки… На самом деле я хочу спасти Буми.

Девочка ненадолго замолчала. Её голос прозвучал тихо, почти неуверенно, словно она сама только сейчас решилась произнести эти слова вслух.

— Я знаю.

Рэна опустила взгляд. Перед глазами снова возникло беззаботное лицо Буми, его улыбка и те дни, когда они втроём могли часами придумывать самые глупые игры. От воспоминания в груди снова стало тяжело, но теперь эта боль уже не заставляла её отворачиваться.

— И ещё я хочу, чтобы мы вместе вновь поиграли…

— Конечно.

На несколько секунд Рэна замолчала. Пальцы на ладони Итсуки слегка дрогнули.

Она вспомнила пустой игровой зал, разбросанные игрушки и места, которые раньше никогда не оставались свободными. С каждым новым днём знакомых лиц становилось всё меньше, и ей всё сильнее хотелось поверить, что это можно остановить.

— А также… Я хочу, чтобы никого больше не забирали…

— Да.

Рэна медленно подняла взгляд.

Теперь в её глазах уже не было той обречённости, с которой она несколько дней смотрела на происходящее вокруг. Страх всё ещё оставался внутри неё, но рядом с ним появилась другая мысль.

Надежда ещё не потеряна.

— Итсуки…

— И именно поэтому у меня есть план, Рэна.

Мальчик чуть крепче сжал её ладонь и улыбнулся.

— План, который поможет нам спасти Буми.

***

Игровая комната снова была заполнена детьми.

Все они стояли в несколько неровных рядов, стараясь не переговариваться между собой. В воздухе ещё сохранялась привычная утренняя прохлада, проникавшая внутрь через приоткрытые окна.

Но Рэны и Итсуки среди них не было.

Сестра Роза уже несколько минут стояла перед детьми, время от времени бросая взгляд в сторону входа.

Последователи Церкви давно закончили своё дело и ушли. Вместе с ними исчезли и двое детей, чьи места теперь снова оставались пустыми.

Роза недовольно поджала губы. Она явно не собиралась начинать построение заново только из-за двух опоздавших детей.

И наконец дверь игровой комнаты открылась.

Рэна и Итсуки появились на пороге. Они остановились всего на мгновение, заметив десятки взглядов, направленных в их сторону.

Но теперь на их лицах не было той безысходности, которая ещё совсем недавно заставляла Рэну часами сидеть на качелях, уткнувшись взглядом в землю.

Беловолосый мальчик выглядел спокойно.

Брюнетка тоже старалась держаться уверенно, хотя сердце всё ещё билось заметно быстрее обычного.

Роза медленно повернула голову в их сторону. Её лицо сразу изменилось.

Недовольство, которое до этого лишь едва заметно читалось во взгляде женщины, теперь стало очевидным.

— Наконец-то, а я уже думала, что мне придётся вас искать.

Рэна опустила взгляд, но всего на секунду.

Она тут же снова посмотрела на сестру Розу.

— Подойдите ко мне. Оба.

Итсуки ничего не ответил. Он лишь сделал первый шаг вперёд.

Рэна последовала за ним.

Каждый их шаг отдавался тихим стуком по деревянному полу игровой комнаты.

Когда они подошли достаточно близко, Роза несколько секунд молча смотрела на них. Её взгляд задержался на Рэне, после чего медленно переместился на Итсуки.

— Где вы были?

Рэна уже открыла рот, собираясь ответить, но Итсуки едва заметно качнул головой.

Она замолчала.

И в этот момент в её памяти снова всплыли слова, сказанные всего несколько минут назад.

"Сначала нам нужно..."

Воспоминание оборвалось так же быстро, как появилось.

Рэна сильнее сжала пальцы. Она вспомнила их план.

И теперь ей оставалось только надеяться, что Итсуки действительно всё продумал.

Роза продолжала смотреть на Рэну, не отводя взгляда. Её лицо оставалось напряжённым, а раздражение, которое до этого лишь едва заметно читалось в глазах женщины, теперь становилось всё очевиднее.

— Рэна Фламберг, где ты сегодня пропадала? Отвечай немедленно.

Рэна уже собиралась ответить, но в памяти вновь всплыли слова Итсуки.

"Тебе нужно выйти в центр. Пусть все дети тебя увидят."

Она медленно сделала несколько шагов вперёд. Дети, находившиеся в игровой комнате, постепенно начали обращать на неё внимание. Кто-то перестал играть, кто-то просто повернул голову в её сторону. Рэна остановилась в центре помещения и огляделась.

Теперь её действительно видели все.

Она развела руки в стороны.

— А что, если я не хочу становиться героем?

В комнате стало тише.

Рэна посмотрела прямо на сестру Розу.

— Ну же, сестра Роза. Давайте остановите меня! — Сказала девочка с явной провокацией в своём взгляде.

Лицо женщины мгновенно изменилось. Раздражение исчезло, уступив место откровенной ярости.

Роза резко шагнула вперёд.

Рэна даже не успела отступить.

Хлёсткий удар ладони пришёлся ей по щеке.

Голова девочки дёрнулась в сторону, а волосы взметнулись от резкого движения. Несколько секунд Рэна молча стояла на месте, чувствуя, как кожу обжигает боль.

Игровая комната замерла.

Никто не произнёс ни слова.

Рэна медленно подняла взгляд. Щека всё ещё горела после удара, а в ушах на несколько секунд будто остался звон. Она слышала только собственное дыхание и чувствовала, как пальцы невольно сжимаются в кулаки.

Но гораздо сильнее боли её поразила реакция детей.

Никто не ожидал этого.

Несколько малышей замерли прямо посреди игры, продолжая держать в руках игрушки. Девочка у стены медленно опустила куклу на пол и больше не притронулась к ней. Кто-то из детей испуганно посмотрел на сестру Розу, словно пытался понять, действительно ли только что увидел то, что ему показалось.

Некоторые отвели взгляды.

Другие, наоборот, не могли оторваться от женщины.

Роза стояла посреди игровой комнаты совершенно спокойно. Её рука уже опустилась, а на лице постепенно вновь появилась привычная улыбка. Та самая мягкая улыбка, с которой она каждое утро встречала детей, разговаривала с ними и делала вид, будто действительно заботится о каждом из них.

Но теперь эта улыбка выглядела иначе.

Слишком натянутой.

Слишком чужой.

Рэна смотрела на неё, не произнося ни слова.

И вдруг рядом послышались шаги.

— Да уж, ну и представление я увидел…

Итсуки вышел вперёд.

На его лице появилась странная, почти ехидная улыбка. В ней не было ни страха, ни растерянности. Казалось, мальчик именно этого момента и ждал.

Он остановился рядом с Рэной, после чего медленно поднял руку и указал пальцем прямо на сестру Розу.

Рэна посмотрела на него.

И в памяти снова всплыли слова, которые Итсуки сказал ей несколько минут назад.

"А затем выйду я, и переверну игру в нашу пользу."

Воспоминание резко оборвалось. Рэна снова посмотрела на Итсуки.

Теперь все взгляды в игровой комнате были направлены только на него.

Мальчик медленно опустил руку, но продолжал смотреть прямо на сестру Розу. Несколько секунд он молчал, словно специально позволял тишине становиться всё тяжелее. Даже дети, которые ещё недавно боялись поднять глаза после удара, теперь внимательно следили за ним.

Итсуки сделал шаг вперёд.

— Я давно хотел спросить вас кое о чём, сестра Роза.

Женщина нахмурилась.

— О чём?

Итсуки слегка наклонил голову.

— Вы ведь тоже замечали, что в последнее время всё стало происходить немного странно?

Роза ничего не ответила.

Несколько секунд она просто смотрела на мальчика перед собой.

До этого Итсуки всегда казался ей странным ребёнком. Слишком тихим, слишком наблюдательным и временами слишком внимательным к вещам, которые совершенно не должны были интересовать обычного ребёнка.

Он часто замечал то, мимо чего другие дети проходили не задумываясь, задавал неудобные вопросы и порой подолгу смотрел на взрослых, словно пытался понять, что они скрывают.

Роза никогда не считала это серьёзной проблемой. В конце концов, он оставался ребёнком.

Но сейчас всё выглядело иначе.

Перед ней стоял тот же самый Итсуки, которого она знала все эти годы, но впервые женщина почувствовала в его взгляде что-то, чего раньше не замечала.

Он больше не выглядел просто странным.

Он выглядел опасным.

Не потому, что мог причинить ей физический вред. Роза прекрасно понимала, насколько они различаются. Её пугало другое — спокойствие, с которым он говорил такие странные вещи.

Ни дрожи в голосе. Ни растерянности. Ни детского страха перед взрослым человеком.

Он словно заранее знал, что будет говорить дальше.

И от этого Розе впервые стало по-настоящему неуютно.

— Сначала у нас забрали одного ребёнка. Потом ещё одного. Потом ещё. Нам каждый раз говорили одно и то же: они становятся героями.

Итсуки говорил спокойно, почти без эмоций. Именно поэтому его слова звучали ещё сильнее.

— Но никто из них не вернулся.

В комнате снова стало тихо.

Рэна внимательно смотрела на него.

Она уже знала, что Итсуки что-то задумал, но даже она не понимала, куда именно он ведёт этот разговор.

— Сначала я думал, что так и должно быть, — продолжил мальчик. — Что герои действительно не могут вернуться в приют. Но потом я начал замечать кое-что ещё.

Он сделал ещё один шаг на встречу к Монахине.

— Каждый раз, когда за ребёнком приходили люди из церкви, вы уже знали, кого они заберут, — в тот же миг по его губам прокатилась зловещая улыбка.

Роза слегка изменилась в лице.

Всего на мгновение её взгляд дрогнул, а улыбка стала заметно напряжённее. Она тут же попыталась вернуть себе прежнее спокойствие, словно ничего не произошло.

Но этого оказалось не достаточно.

Итсуки заметил её реакцию. Его улыбка стала чуть шире.

— Вы никогда не спрашивали, почему именно этого ребёнка выбирают. Вы просто соглашались.

Он говорил всё увереннее.

— А когда мы спрашивали вас, куда они уходят, вы каждый раз отвечали одно и то же. Что они стали героями и теперь не хотят возвращаться.

По комнате прошёл тихий шёпот. Дети начали переглядываться.

Некоторые впервые словно сопоставили то, что происходило за все эти дни.

Итсуки посмотрел на них.

— Но, если это правда... почему нам запрещают спрашивать об этом?

Никто не ответил.

— Почему каждый раз, когда мы пытаемся узнать хоть что-нибудь, вы переводите разговор на что-то другое?

Итсуки говорил всё так же спокойно, но теперь его голос становился всё увереннее.

Он больше не задавал вопросы из любопытства — он словно шаг за шагом подводил Розу к ответу, которого она явно не хотела давать.

— Почему люди из церкви никогда и ничего не объясняют нам самим?

Несколько детей снова переглянулись. Кто-то тихо зашептался, но почти сразу замолчал, заметив, что Итсуки продолжает говорить.

— И почему детей забирают одного за другим, но никто из них ни разу не пришёл обратно?

После этих слов в игровой комнате стало особенно тихо.

Некоторые дети впервые посмотрели друг на друга так, будто только сейчас позволили себе подумать об этом. Каждый из них видел, как знакомые лица исчезали одно за другим, но до этого никто не осмеливался вслух спросить, почему они больше не возвращаются.

Роза сжала губы. Её спокойствие постепенно исчезало, а взгляд становился всё тяжелее.

— Ты мелкий...

Итсуки Шнайд! Достаточно!

В её голосе уже не осталось прежней мягкости.

Но Итсуки даже не дрогнул.

Он несколько секунд молча смотрел на неё, а затем едва заметно улыбнулся.

— Нет. Думаю, ещё недостаточно.

Улыбка медленно исчезла с его лица.

Беловолосый парень снова посмотрел на Розу. Теперь в его взгляде не было ни насмешки, ни детского любопытства.

— Потому что сегодня вы сделали то, чего раньше никогда не делали.

Мальчик указал взглядом на Рэну.

— Вы ударили одного из своих детей.

Эти слова повисли в воздухе.

— И сделали это только потому, что она сказала, что не хочет становиться героем.

Итсуки медленно оглядел остальных детей.

— Разве это нормально? — А затем вальяжно распустил руки в разные стороны.

Никто не ответил—

Он снова повернулся к Розе.

— Если отбор действительно нужен для того, чтобы сделать из нас героев, тогда почему вы так злитесь, когда кто-то отказывается участвовать?

Роза молчала.

— А если дело вообще не в героях?

Итсуки сделал короткую паузу.

Его взгляд стал серьёзным.

— Может быть, настоящий смысл этого отбора совсем другой.

В игровой комнате стало настолько тихо, что можно было услышать лёгкий скрип деревянных половиц под ногами.

Итсуки не сводил глаз с сестры Розы.

— И мне кажется, вы знаете, какой именно.

Он выдержал ещё несколько секунд.

— Потому что вы точно что-то от нас скрываете.

И теперь уже никто из детей не смотрел на Розу прежними глазами.

Она всё ещё стояла перед ними с той же улыбкой.

Но впервые эта улыбка больше не могла спрятать того, что произошло.

Монахиня переводила взгляд с Итсуки на детей, словно пыталась найти среди них хоть кого-нибудь, кто всё ещё готов был ей поверить. Но вместо привычных улыбок и доверчивых взглядов она видела лишь настороженность.

Девушка тяжело сглотнула.

— Вы всё неправильно поняли...

Голос Розы заметно дрогнул.

Она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась слабой и неестественной.

— Я не хотела никого обидеть. И тем более не хотела причинять Рэне боль...

Просто... всё это гораздо сложнее, чем вам кажется.

Итсуки продолжал молча смотреть на неё. Он уже не перебивал.

В этом больше не было необходимости.

Роза сама чувствовала, что каждое её слово звучит всё менее убедительно.

— Я понимаю, что вы напуганы. Понимаю, что вам хочется знать правду...

Она опустила взгляд.

— Но сейчас я не могу вам всё рассказать.

Роза замолчала.

Дети переглянулись между собой. Теперь в их взглядах уже не было прежнего безусловного доверия.

Кто-то нахмурился, кто-то опустил глаза, а несколько ребят продолжали внимательно следить за Розой, словно пытались понять, говорит ли она правду.

Вопросов стало ещё больше, но никто не решался произнести их вслух.

Роза почувствовала эту перемену. Она посмотрела на детей и на мгновение словно растерялась, понимая, что привычной улыбки уже недостаточно, чтобы заставить их поверить ей.

На несколько секунд повисла тишина.

Затем Роза снова подняла голову.

— Завтра.

Она постаралась придать голосу уверенность, хотя теперь в нём всё ещё слышалась едва заметная дрожь.

— Завтра я всё вам расскажу. Обещаю.

Итсуки слегка прищурился.

Он ничего не ответил. Лишь едва заметная улыбка появилась на его лице, словно он прекрасно понимал, что именно сейчас произошло.

Роза больше не пыталась спорить с ним. Она отвернулась и направилась к Рэне.

Девочка всё это время молча стояла на месте, прижимая ладонь к щеке. Боль постепенно стихала, но воспоминание об ударе никуда не исчезло.

Монахиня остановилась перед ней.

Несколько секунд девушка просто смотрела на девочку, после чего тихо произнесла:

— Прости меня, Рэна...

Она протянула руку и осторожно погладила её по голове.

Когда-то это движение казалось Рэне привычным.

Почти родным.

Но сейчас она почувствовала лишь неприятное прикосновение.

Рэна резко отбила её руку.

Роза замерла.

Девочка подняла на неё взгляд. В её глазах больше не было прежнего доверия.

— Не нужно этого. Роза, я больше не считаю тебя членом моей семьи.

Слова прозвучали тихо.

Но в наступившей тишине их услышали все.

Роза замерла, не успев убрать руку. На её лице на мгновение промелькнуло что-то похожее на растерянность, однако уже через секунду она снова попыталась принять привычное спокойное выражение.

Никто из детей не произнёс ни слова.

В этот момент со стороны входа послышались тяжёлые шаги.

Дверь игровой комнаты открылась, и на пороге появился усатый представитель церкви — Вагин. Он окинул помещение быстрым взглядом, после чего задержал его на Рэне и Итсуки.

— А вот и наши два беглеца вернулись, — произнёс он без особого удивления.

— Уже довольно поздно. Детям пора готовиться ко сну.

Он сделал несколько шагов вперёд, а затем протянул руку и крепко схватил Розу за запястье.

— У нас возникли некоторые трудности.

Роза бросила на него короткий взгляд. Её лицо снова стало серьёзным.

Она осторожно высвободила руку и повернулась к детям.

— Что ж... думаю, вы уже достаточно взрослые, чтобы справиться самостоятельно…

Я на вас рассчитываю, мои маленькие герои.

Она попыталась улыбнуться, но на этот раз никто не ответил ей прежними улыбками.

Роза больше ничего не сказала. Вместе с Вагином она покинула игровую комнату, оставив детей одних.

Так незаметно прошёл остаток дня.

Вскоре дети разошлись по своим комнатам. Один за другим они легли в свои кровати, постепенно затихли разговоры, а затем погас и последний свет.

И приют погрузился в ночную тишину.

***

Ночь. Рэна лежала в своей кровати, укрывшись одеялом почти до самого подбородка.

В комнате было тихо. Лишь изредка где-то в коридоре раздавался приглушённый скрип половиц.

Она смотрела в потолок и снова прокручивала в голове слова Розы.

"Вы всё неправильно поняли..."

Рэна слегка нахмурилась. Перед глазами снова возникло лицо женщины — растерянное, непривычно уставшее и совсем не похожее на ту Розу, которую она привыкла видеть раньше.

"Я не хотела никого обидеть."

Девочка медленно выдохнула и сильнее натянула одеяло, словно пытаясь спрятаться от собственных мыслей. После сегодняшнего дня она уже не знала, чему именно должна верить.

"Завтра я всё вам расскажу. Обещаю."

Рэна некоторое время молчала, продолжая смотреть в одну точку на потолке.

Обещание Розы не выходило у неё из головы.

"А что, если она действительно говорила правду?"

От этой мысли Рэна замерла. Ей хотелось сразу же отбросить её, но сделать это оказалось гораздо сложнее, чем она ожидала.

"Может быть, Роза на самом деле не была плохим человеком?"

Рэна медленно перевернулась на бок и поджала ноги. В памяти всплыли все годы, проведённые рядом с Розой: её улыбка, забота, игры с детьми и те моменты, когда она действительно казалась частью их семьи.

"Может быть, всё происходящее действительно имело какое-то объяснение, о котором мы просто пока ничего не знали?"

Девочка долго смотрела в темноту перед собой. Чем больше она думала об этом, тем сильнее запутывалась.

Ей хотелось поверить, что всё происходящее можно объяснить.

Рэна закрыла глаза, пытаясь представить, что всё ещё может вернуться к тому, как было раньше. Что однажды двери приюта снова откроются, а знакомые дети один за другим войдут обратно в игровую комнату.

Ей хотелось верить, что Роза не лгала им.

От этой мысли Рэне стало немного легче. Пусть она и не знала, куда именно исчезли Буми и остальные, но, если существовала хотя бы маленькая вероятность, что они ещё живы и когда-нибудь вернутся, ей хотелось за неё держаться.

Однако вместе с надеждой внутри оставалось неприятное чувство.

Слишком много вопросов.

Слишком много странностей.

И слишком мало ответов.

Рэна снова открыла глаза и посмотрела в потолок. В темноте его очертания почти исчезали, а слабый лунный свет едва проникал через окно, оставляя на стене бледное пятно.

Она уже собиралась снова закрыть глаза, когда заметила движение на соседней кровати.

Итсуки уже не спал.

Он лежал на своей кровати, повернувшись в её сторону, и смотрел на Рэну через небольшое пространство между кроватями. В темноте его лицо было едва различимо, но девочка всё равно сразу поняла, что он давно наблюдает за ней.

Несколько секунд Итсуки ничего не говорил.

Рэна тоже молчала. Она лишь немного приподняла голову, ожидая, что он скажет.

Наконец Итсуки нарушил тишину:

— Ты хорошо справилась.

Рэна слегка удивлённо посмотрела на него. После всего произошедшего она совершенно не ожидала услышать от него подобные слова.

— Правда?

В её голосе прозвучало лёгкое сомнение.

Итсуки едва заметно улыбнулся. Его выражение оставалось спокойным, словно сегодняшний день прошёл именно так, как он и предполагал.

— Да. Всё получилось именно так, как мы и планировали.

Рэна некоторое время смотрела на него, пытаясь понять, насколько он действительно уверен в своих словах. Затем медленно опустила голову обратно на подушку.

В комнате снова стало тихо.

Но теперь Рэна уже знала, что этот разговор ещё не закончен.

— Что теперь?

Итсуки приподнялся на локте и посмотрел на неё. В его взгляде уже не было той лёгкой улыбки, которая появилась после слов о первой части плана. Теперь он выглядел серьёзно и сосредоточенно.

Рэна сразу поняла, о чём он думает.

Ещё днём, сидя на качелях, они уже обсудили всё необходимое. Итсуки тогда подробно рассказал ей, что им предстоит сделать этой ночью и зачем им нужно попасть в кабинет Розы.

Теперь оставалось только перейти к действиям.

— Ты ведь говорил, что после этого мы выполним вторую часть плана...

Итсуки едва заметно кивнул.

— Именно.

Он на несколько секунд перевёл взгляд в сторону окна, за которым давно уже опустилась ночь. В приюте было тихо. Все остальные дети, скорее всего, уже спали.

Итсуки снова посмотрел на Рэну.

— Думаю, сейчас самое время.

Рэна молча откинула одеяло.

Она уже знала, что им предстоит сделать. Но теперь, когда наступила ночь, всё казалось совсем иначе.

Это больше не было просто планом, о котором они говорили днём.

***

Надежда ещё не потеряна.

— Итсуки…

— И именно поэтому у меня есть план, Рэна.

Мальчик чуть крепче сжал её ладонь и улыбнулся.

— План, который поможет нам спасти Буми.

После этих слов прошло несколько секунд.

Итсуки не спешил продолжать. Он посмотрел на Рэну, словно хотел убедиться, что она действительно готова его выслушать, а затем снова перевёл взгляд на здание приюта.

— Я долго думал о том, почему всё это происходит.

Его голос стал немного тише.

— Сначала мне казалось, что отбор действительно нужен для того, чтобы выбрать детей, которые станут героями…

Но чем дольше я наблюдал за всем происходящим, тем больше находил странностей.

Рэна внимательно слушала его, не перебивая.

— И затем я начал следить за сестрой Розой.

Итсуки опустил взгляд на свои руки.

— Не один день. Я замечал, чем она занимается, куда уходит и сколько времени проводит в своём кабинете.

Он ненадолго замолчал.

— И знаешь, что я заметил?

Рэна слегка покачала головой.

— Она проводит там слишком много времени.

Девочка нахмурилась.

— Даже когда никаких причин для этого нет, Роза всё равно закрывается в кабинете. Иногда на очень долгое время.

Итсуки снова посмотрел на приют.

— А ещё я заметил кое-что другое. Каждый раз, когда приходят люди из церкви, Роза уже знает, кого они заберут.

Рэна медленно опустила взгляд.

Перед её глазами один за другим начали всплывать лица детей, которых за последние дни уводили из приюта. Каждый раз всё происходило почти одинаково. Приходили люди из церкви, Роза разговаривала с ними, после чего они называли имя очередного ребёнка.

Раньше Рэна старалась не обращать внимания на эту странность.

Теперь же слова Итсуки заставили её вспомнить каждую такую встречу.

— Получается...

Она не договорила.

Итсуки молча смотрел на неё, ожидая, пока она сама сделает вывод.

Рэна сильнее сжала пальцы на его ладони.

— Поэтому я думаю, что этот отбор не случайный.

Эти слова прозвучали спокойно, но после них Рэне стало ещё тяжелее.

Если Итсуки был прав, значит, исчезновение детей не было случайностью. За всем происходящим стоял какой-то порядок, которого они пока не понимали.

Беловолосый мальчик сделал небольшую паузу, позволяя ей осмыслить услышанное.

— И, если мы хотим спасти Буми, нам нужно узнать, что на самом деле происходит в этом приюте.

Рэна подняла на него взгляд. В её глазах всё ещё оставалось сомнение, но теперь к нему примешивалось желание наконец получить ответы.

— Но как? — спросила она, чуть нахмурившись. На её лице отчётливо читалось непонимание.

Итсуки слегка улыбнулся.

Несколько секунд он ничего не говорил, словно подбирал слова.

Затем его взгляд стал серьёзнее.

— Для начала нам нужно заставить Розу показать себя перед всеми детьми.

Рэна непонимающе посмотрела на него.

Она явно не понимала, что именно Итсуки имел в виду.

— Я хочу, чтобы она ударила тебя.

Девочка удивлённо замерла.

На несколько секунд она даже перестала дышать.

— Меня?

— Да.

Итсуки спокойно кивнул.

Рэна продолжала смотреть на него, словно пыталась понять, не ослышалась ли она. После всего, что они только что обсудили, подобное предложение казалось ей совершенно неожиданным.

— Если Роза ударит одного из детей прямо на глазах у остальных, они больше не смогут смотреть на неё так же, как раньше.

Итсуки говорил спокойно, но теперь в его голосе чувствовалась уверенность человека, который уже продумал этот шаг заранее.

— Доверие исчезнет. Даже если она потом попытается всё объяснить, дети уже будут сомневаться в каждом её слове.

Рэна некоторое время молчала.

Она пыталась представить, что именно они смогут найти в кабинете Розы. До сих пор всё, что у них было, состояло лишь из подозрений, странных совпадений и слов Итсуки. Но если за всем действительно стояло что-то большее, то где-то должны были находиться доказательства.

Рэна медленно подняла взгляд на мальчика.

— А что потом?

Итсуки посмотрел ей прямо в глаза. На несколько секунд его лицо стало совершенно серьёзным.

— Потом начнётся вторая часть.

Он крепче сжал её ладонь, словно хотел убедиться, что Рэна не отступит в последний момент.

— Ночью мы проберёмся в кабинет Розы.

Рэна слегка вздрогнула. От одной мысли о том, что им придётся тайком ходить по приюту после того, как все уснут, внутри появилось неприятное напряжение.

— В её кабинет?

— Да.

Итсуки спокойно кивнул.

Он уже явно представлял себе этот момент: пустые коридоры, закрытые двери и кабинет Розы, в который они никогда не заходили без разрешения.

— Если Роза действительно что-то скрывает, то там обязательно должны остаться какие-нибудь следы.

Он сделал небольшую паузу.

— Записи, документы, письма... что угодно.

Рэна снова посмотрела на здание приюта. Теперь обычная дверь кабинета Розы казалась ей совсем другой. За ней могли находиться ответы на все вопросы, которые мучили её последние несколько дней.

— Нам нужно найти хотя бы одну зацепку, которая поможет понять, что на самом деле представляет собой этот отбор героев.

Рэна сжала его руку в ответ.

— И если мы найдём что-нибудь...

Итсуки улыбнулся.

— Тогда мы узнаем, куда забрали Буми.

Несколько секунд они продолжали сидеть молча.

Перед ними был весь план.

Сначала — заставить Розу потерять доверие детей.

Затем — дождаться ночи.

И наконец — пробраться в её кабинет и найти правду.

Закончив с объяснениями, беловолосый мальчик слегка наклонил голову на бок, а затем приступил объяснять Рэне то, как она должна действовать после прихода на построение.

***

Ночь продолжалась.

Беловолосый парень осторожно приоткрыл дверь спальни.

Деревянная ручка тихо скрипнула, и оба ребёнка на мгновение замерли.

Рэна сразу посмотрела на соседние кровати, проверяя, не проснулся ли кто-нибудь. Но остальные дети продолжали спать, лишь иногда кто-то во сне переворачивался на другой бок.

Итсуки дождался, пока в комнате снова станет тихо, после чего медленно протиснулся в коридор. Девочка последовала за ним, стараясь двигаться как можно осторожнее.

Они закрыли дверь почти беззвучно.

Коридор встретил их непривычной ночной тишиной. Днём здесь постоянно слышались голоса детей, шаги взрослых и скрип половиц, но сейчас всё вокруг казалось совершенно пустым.

Сделав несколько шагов вперёд, он жестом показал Рэне следовать за ним.

Вскоре они добрались до лестницы.

Мальчик первым начал спускаться вниз, стараясь наступать ближе к краю ступеней, где дерево скрипело меньше. Рэна шла следом, крепко держась за перила и время от времени поглядывая назад.

Чем ниже они спускались, тем темнее становился коридор.

Наконец Итсуки остановился и тихо произнёс:

— Осталось совсем немного.

Рэна кивнула.

Они продолжили двигаться вперёд, пока вдруг впереди не появился слабый свет.

Итсуки резко остановился.

Брюнетка чуть не столкнулась с ним и замерла рядом.

В дальнем конце коридора показался человек. Он медленно шёл навстречу, держа в руке фонарь. Тёплый свет скользил по стенам и полу, постепенно приближаясь к детям.

Рэна затаила дыхание.

— Тс-с...

Итсуки быстро потянул её в сторону, и оба прижались к стене, стараясь оставаться в тени.

Человек прошёл мимо—

Свет фонаря на несколько секунд оказался совсем рядом, осветив край стены и пол возле ног Рэны. Девочка крепко зажала рот рукой, боясь даже случайно вдохнуть слишком громко.

Шаги продолжали удаляться. Только когда они окончательно стихли, Итсуки медленно выдохнул.

Рэна последовала его примеру.

Несколько секунд они просто стояли неподвижно, приходя в себя после неожиданной встречи.

Затем он снова посмотрел вперёд.

— Идём.

Юноша осторожно двинулся дальше.

Девочка последовала за ним, стараясь ступать ещё тише, чем раньше.

Они осторожно вышли в следующий коридор.

Здесь было ещё тише, чем на лестнице. Тусклый лунный свет проникал через высокие окна и тонкими полосами ложился на деревянный пол, разрезая темноту на несколько бледных участков.

Итсуки быстро огляделся по сторонам, после чего посмотрел вперёд.

— Дверь уже совсем рядом.

Он говорил почти шёпотом.

— Нам нужно поторопиться.

Рэна молча кивнула и поспешила за ним.

Итсуки сунул руку в карман и достал небольшую отмычку. Металл едва заметно блеснул в лунном свете.

Он крепко сжал её пальцами и направился вдоль коридора, стараясь не издавать лишнего шума.

Рэна шла следом, но с каждым шагом её тревога становилась всё сильнее.

Она посмотрела на спину Итсуки.

"А вдруг мы поступаем неправильно?"

Девочка замедлила шаг.

До этого момента всё казалось ей частью плана. Они просто хотели узнать правду и спасти Буми. Но теперь, когда им действительно предстояло вскрыть чужой кабинет, внутри появилось неприятное сомнение.

"Может быть, Роза действительно говорила правду?"

Рэна опустила взгляд. Она вспомнила её сегодняшнее выражение лица, когда та обещала всё рассказать им завтра.

"Может быть, нам действительно стоило просто подождать?"

В этот момент за приоткрытым окном раздались знакомые голоса.

Рэна резко остановилась. Она узнала их сразу.

Девочка медленно повернула голову в сторону окна, а её взгляд изменился.

— Это...

Итсуки тоже остановился и обернулся к ней.

Из-за окна снова донёсся приглушённый голос.

Теперь сомнений не осталось.

Рэна знала этих людей.

Мальчик сразу протянул руку и осторожно взял Рэну за запястье.

— Нам не нужно привлекать лишнее внимание, — прошептал он.

Рэна посмотрела на него, а затем снова перевела взгляд в сторону окна. Знакомые голоса продолжали доноситься снаружи, приглушённые расстоянием и ночным воздухом.

Она резко отдёрнула руку.

— Это голоса последователей.

Итсуки недовольно нахмурился.

— Рэна...

— Итсуки, я хочу их послушать.

В её голосе не было прежней неуверенности. После всего, что произошло за последние дни, она не могла просто пройти мимо людей, которые могли знать правду о пропавших детях.

Итсуки несколько секунд смотрел на неё, словно надеялся, что она передумает.

Но Рэна уже подошла ближе к окну.

Мальчик тихо цокнул языком и недовольно качнул головой.

— Ладно.

Он больше ничего не сказал.

Итсуки развернулся и направился к кабинету Розы, крепче сжимая отмычку в руке. Теперь ему оставалось только надеяться, что Рэна не создаст проблем.

Девочка же осталась возле окна.

Она осторожно выглянула наружу, стараясь не высовываться слишком сильно.

Внизу, возле площадки приюта, стояли двое мужчин.

Одного из них Рэна узнала сразу. Это был усатый представитель церкви, которого она уже видела раньше.

Рядом с ним стоял второй мужчина. Тот самый блондин.

Рэна сразу заметила одну деталь.

На этот раз на его лице были новые очки. Значит, старые, разбитые в игровой комнате, он уже успел заменить.

Девочка замерла, наблюдая за ними из-за приоткрытого окна.

Оба мужчины стояли возле площадки и разговаривали между собой… По их выражениям было видно, что это не обычный разговор.

Они почти не двигались, говорили тихо и время от времени оглядывались по сторонам, словно не хотели, чтобы кто-нибудь ещё услышал их слова.

Рэна прижалась ближе к занавескам и стала внимательнее вслушиваться.

Она ещё не знала, о чём именно они говорили. Но уже понимала одно — разговор этих двух людей явно имел какое-то отношение к приюту.

Вагин первым нарушил молчание.

Он посмотрел на блондина, после чего усмехнулся.

— А ты, я смотрю, уже успел купить себе новые очки.

Вагин с лёгкой усмешкой кивнул в сторону лица блондина. Новая оправа заметно выделялась в тусклом свете, падавшем от окон приюта, и совсем недавно заменившие старые линзы очки казались почти неуместными на фоне его спокойного выражения.

Блондин машинально поправил оправу двумя пальцами и недовольно посмотрел на него. На несколько секунд в его взгляде промелькнуло раздражение, словно одно упоминание о прежних очках напомнило ему о неприятном происшествии.

— Пришлось. Этот сучёнок заставил потрепать мои нервы.

Вагин тихо усмехнулся. Он прекрасно понимал, о ком шла речь.

— Да, он самый резвый оказался...

Мужчина немного покачал головой, после чего снова посмотрел на новые очки своего партнёра.

— Старые тебе, видимо, больше не пригодятся.

На этот раз его смех оказался немного громче, однако продлился всего несколько секунд. Улыбка постепенно сошла с лица Вагина, уступив место серьёзному выражению.

Он внимательно посмотрел на него.

— Слушай, Артемис.

Услышав своё настоящее имя, мужчина перестал улыбаться.

Его пальцы, до этого спокойно лежавшие возле оправы, медленно опустились. Взгляд стал внимательнее, а лёгкая беспечность, появившаяся во время разговора об очках, исчезла практически мгновенно.

Вагин ещё несколько секунд смотрел на него, словно решал, с чего именно начать.

Наконец он заговорил:

— Наша операция близится к провалу. Эти дети никуда не годятся...

В его голосе больше не было ни насмешки, ни прежней лёгкости. Теперь он говорил так, словно обсуждал результаты долгой работы, которые оказались намного хуже ожидаемого.

Артемис нахмурился.

В его голове сразу всплыло письмо, из-за которого они вообще оказались здесь.

"Неужели письмо оказалось ложью?"

Вагин слегка отвёл взгляд, пытаясь сопоставить услышанное с тем, что им обещали заранее.

— В письме говорилось, что тут все сильны духом, и многие хотят стать магами...

На последних словах в его голосе прозвучало недоверие.

Он снова посмотрел на Артемиса.

— Но большинство детей так и не смогли создать "Правило".

Вагин говорил всё тише. Даже здесь, посреди ночного двора, ему не хотелось произносить эти слова слишком громко. Он машинально оглянулся на тёмные окна приюта, словно опасался, что за одним из них кто-нибудь может стоять и слушать.

— А без Правила они не смогут подчинить себе Сущность Разрушения.

Несколько секунд Артемис молчал, а затем неожиданно рассмеялся.

Его смех прозвучал совершенно неуместно в ночной тишине. Он запрокинул голову, после чего провёл пальцами по новой оправе, будто сам разговор казался ему настолько абсурдным, что он не мог воспринимать его всерьёз.

— И всё это из-за слов этой потаскухи? Всё это было цирком с самого начала...

Артемис покачал головой. На его лице появилась раздражённая усмешка.

— Нам вообще не стоило её слушать. Мы сами вправе решать, кому достанется фактор.

— Артемис...

Смех постепенно стих.

— Что?

Вагин посмотрел на него уже без тени улыбки.

— Детей осталось не так много.

Артемис ничего не ответил.

Вагин ненадолго опустил взгляд, после чего продолжил:

— Большинство из них умерло...

Он тяжело выдохнул.

— Первые дни всё заканчивалось достаточно быстро. Мы внедряли фактор Сущности, и уже через несколько минут их тела просто разрывало на куски.

Вагин говорил об этом почти буднично, но раздражение в его голосе становилось всё заметнее.

— Полный бред...

Он сжал пальцы, после чего недовольно поморщился.

— Их оболочки настолько слабы, что меня это уже начинает бесить.

На несколько секунд повисла тишина.

Артемис перестал улыбаться. Он посмотрел на Вагина с заметным недовольством, словно только сейчас задумался о последствиях всего произошедшего.

— Ты же оставил их тела?

Усатый мужчина слегка напрягся…

— Вагин, не будь ублюдком.

Затем он отвёл взгляд.

— Конечно оставил.

Вагин помолчал, а после добавил уже гораздо спокойнее:

— Но это уже скорее отходы, а не образцы для опытов.

Слова прозвучали настолько буднично, что от них становилось только страшнее.

Рэна, стоявшая возле окна, почувствовала, как внутри всё похолодело. На мгновение она даже перестала ощущать холодный подоконник под пальцами. Лишь спустя несколько секунд поняла, что слишком сильно сжала его руками.

Пальцы задрожали.

"Умерли... Не может быть…"

Она медленно подняла взгляд на мужчин, стараясь вслушаться в каждое их слово.

Перед её глазами один за другим всплывали лица детей, которых забрали из приюта.

Вот один из них смеётся во время игры. Другой сидит в углу, молча перебирая игрушки. Кто-то ещё совсем недавно стоял рядом с ней, обещая, что обязательно станет сильнее.

Все они исчезли.

А она всё это время надеялась, что однажды они вернутся.

Рэна сглотнула. Больше всего она боялась услышать следующее.

— Единственный, кто хотя бы пытался сопротивляться, — продолжил Вагин, — был Буми.

Рэна резко подняла голову. Сердце болезненно ударило в груди.

— Но в итоге и он тоже умер…

Эти слова словно ударили её сильнее, чем всё услышанное до этого.

Мальчик твердил, что станет самым великим героем…

Он говорил об этом с такой уверенностью, будто уже видел своё будущее. Будто никакие взрослые, никакая церковь и никакие испытания не смогут его остановить.

А теперь...

— Ха-ха-ха! Это было то ещё представление.

Смех Артемиса разнёсся по ночному двору.

Рэна перестала дышать.

На несколько секунд весь окружающий мир словно исчез. Она больше не слышала ни ветра, ни скрипа деревьев, ни собственного дыхания.

Остались только два мужчины внизу.

И слова, которые продолжали звучать в её голове.

Она смотрела на них, не в силах отвести взгляд.

Буми умер—

Тот самый Буми, который ещё совсем недавно сидел рядом с ней в игровой комнате.

Который смеялся.

Который спорил с Итсуки.

Который боялся, что их разделят.

Который просто хотел остаться вместе с ними.

Рэна почувствовала, как к глазам подступили слёзы. Она быстро прикрыла рот ладонью, чтобы случайно не издать ни звука.

Нельзя.

Если они услышат её сейчас...

— Нам нужно переходить к плану Б.

Артемис повернул голову.

— План Б?

Вагин кивнул.

— Да. Мы слишком долго пытались заставить детей создать Правило, способное подчинить себе Сущность Разрушения.

Он говорил спокойно, без малейшего раздражения или сожаления. Будто речь шла не о детях, которые один за другим погибли во время экспериментов, а о неудачных результатах обычной работы.

Вагин ненадолго замолчал. Его взгляд скользнул по тёмному зданию приюта, за окнами которого сейчас спали оставшиеся дети.

— Но, судя по всему, продолжать в том же духе бессмысленно.

Артемис слегка прищурился. Он задумчиво посмотрел на Вагина, после чего поправил очки на переносице.

— И что ты предлагаешь? У нас не так много тел осталось.

Вагин на несколько секунд ничего не ответил.

Затем его лицо вновь стало совершенно спокойным.

— Отдавать фактор Сущности Разрушения только самым сильным детям.

Он произнёс это так, словно предлагал очевидное решение давно существующей проблемы.

— Если ребёнок достаточно силён, у него хотя бы есть шанс выдержать его влияние и создать необходимое Правило.

Артемис медленно провёл пальцами по дужке очков, обдумывая услышанное.

— А остальные?

Вагин перевёл на него взгляд.

— В остальных будем внедрять магическое ядро монстров.

На несколько секунд между мужчинами повисла тишина. Ветер едва заметно прошёлся по двору приюта, заставив траву у их ног колыхнуться.

— Так мы хотя бы сможем использовать тех, кто не подходит для основного эксперимента.

Артемис усмехнулся. В его выражении не было ни удивления, ни сомнений — скорее, его забавляла сама простота предложенного решения.

— Значит, ты хочешь разделить детей на две группы?

— Именно.

Вагин спокойно кивнул.

— Сильнейшие смогут попробовать подчинить фактор Сущности Разрушения. Остальные станут материалом для другого эксперимента.

Рэна продолжала стоять у окна, почти не двигаясь.

Она слышала каждое слово.

Каждую фразу, каждое спокойное объяснение, каждое упоминание детей, которых они называли не иначе как материалом.

И с каждым новым предложением внутри неё становилось всё тяжелее.

Теперь она уже почти не сомневалась в том, что Итсуки был прав.

Он всё это время пытался предупредить её. Пытался заставить её посмотреть на происходящее иначе.

А она всё ещё надеялась, что происходящему существует какое-то другое объяснение.

Но теперь его не осталось.

Рэна медленно опустила голову. Слёзы сами собой продолжали стекать по щекам, а она даже не пыталась их вытереть. Взгляд оставался прикован к тёмному двору, где двое мужчин всё ещё продолжали разговор.

Через несколько минут за её спиной едва слышно скрипнула дверь.

Итсуки осторожно прикрыл за собой дверь кабинета Розы и ещё некоторое время стоял неподвижно, прислушиваясь к коридору. Убедившись, что поблизости никого нет, он наконец двинулся дальше.

В руке у него всё ещё оставалась отмычка. Итсуки быстро посмотрел на неё, после чего убрал обратно в карман.

Он сделал ещё несколько шагов и заметил Рэну возле окна.

Сразу стало понятно, что она слышала разговор.

Итсуки остановился рядом с ней и несколько секунд ничего не говорил.

— Рэна.

Девочка не ответила.

Она продолжала стоять у окна, опустив голову. Пальцы крепко сжимали край подоконника, словно только это сейчас удерживало её на месте.

По щекам медленно скатывались слёзы.

Итсуки посмотрел на неё и тяжело выдохнул. Он не стал спрашивать, слышала ли она разговор.

Ответ был очевиден.

— Нам надо сматываться.

Рэна медленно повернула к нему лицо.

Её глаза покраснели от слёз, а на щеках остались влажные следы. Она несколько секунд просто смотрела на Итсуки, словно всё ещё пыталась осознать услышанное.

Буми умер.

Другие дети тоже.

И теперь оставшихся собирались разделить на две группы и продолжить над ними эксперименты.

Рэна закрыла глаза, пытаясь сдержать новые слёзы. Затем тихо кивнула.

— Да...

Итсуки внимательно посмотрел на неё, будто хотел убедиться, что Рэна действительно его услышала. Затем протянул руку и крепко взял её за ладонь.

Его пальцы были тёплыми, а рука — уверенной и спокойной. В отличие от Рэны, которая всё ещё не могла прийти в себя после услышанного, Итсуки уже снова сосредоточился на том, что происходило вокруг.

— Идём.

Он потянул её за собой.

Рэна послушно сделала шаг, затем ещё один. Ноги казались тяжёлыми, словно тело всё ещё отказывалось двигаться после всего, что она только что услышала.

Они быстро отошли от окна.

Итсуки первым заметил стеклянную перегородку, отделявшую часть коридора от небольшого помещения. Он осторожно потянул Рэну за собой, и они оба скрылись за ней.

Стекло было холодным. Тусклый лунный свет, проникавший через окна, отражался на его поверхности тонкими серебристыми полосами, из-за чего лица детей почти терялись в полумраке.

Итсуки прижал палец к губам.

Рэна молча кивнула.

Они замерли.

В коридоре было настолько тихо, что Рэна могла слышать собственное дыхание. Каждый вдох казался ей слишком громким. Она старалась дышать медленнее, но сердце всё равно билось быстро и тяжело.

Рэна ещё раз вытерла слёзы рукавом.

Ткань мгновенно стала влажной, но это почти ничего не изменило. Новые слёзы тут же выступили в уголках глаз.

Она отвернулась, стараясь не смотреть на Итсуки.

Перед глазами снова стояло лицо Буми.

Его улыбка. Его лысая голова…

Его громкий голос, который всегда можно было услышать среди остальных детей.

В памяти всплыли его слова о том, что он станет самым великим героем.

Тогда они казались смешными.

Теперь — невыносимо жестокими.

Рэна сильнее сжала рукав. Теперь она знала правду…

Он не вернётся.

И от этого понимания внутри становилось пусто.

Внизу Артемис тем временем продолжал что-то говорить Вагину. Его голос доносился из двора приглушённо, иногда теряясь за стенами здания.

Рэна не разбирала отдельных слов. Она уже не хотела ничего слышать.

Но внезапно голос Артемиса оборвался. Он замолчал прямо посреди фразы.

Повисла короткая пауза—

Итсуки тоже это заметил. Он медленно поднял голову и посмотрел в сторону окна.

Внизу Артемис стоял неподвижно. Его взгляд больше не был направлен на Вагина.

Он смотрел прямо на здание. Медленно, почти лениво, его глаза начали скользить вдоль окон.

Одно.

Второе.

Третье.

Затем остановились.

Рэна почувствовала, как внутри всё сжалось.

Она не двигалась. Даже не осмеливалась поднять голову.

И в этот момент за стеклом мелькнул тёмный локон волос. Всего на долю секунды показался за краем оконной рамы.

Но этого оказалось достаточно.

Артемис слегка прищурился.

На его лице исчезла прежняя усмешка. Он сделал небольшой шаг вперёд и ещё внимательнее посмотрел в сторону окна.

— Нас кто-то подслушал.

Рэна резко замерла.

Итсуки тоже перестал двигаться.

Несколько секунд никто из них не произносил ни слова.

К тому моменту дети уже успели отойти от окна и скрыться в сумраке коридора. Стеклянная перегородка полностью закрывала их от взглядов снаружи, а слабого лунного света было недостаточно, чтобы разглядеть их силуэты. Оставалось лишь надеяться, что Артемис заметил их случайно и не успел понять, куда именно они исчезли.

А затем Вагин резко повернул голову в сторону окна.

— Хм... Похоже, ты прав.