Халдея замерла. В стерильных коридорах эхом отдавался стук каблуков делегации Криптеров. Кадок Землупус, Офелия Фамрсолон и Кирштария Водайм прибыли для «дипломатических переговоров», которые на деле были завуалированным ультиматумом.
Они ожидали увидеть измотанного Мастера в помятой форме, заваленного отчетами. Но Да Винчи, хитро подмигнув мне, открыла двери главного зала.
Сцена: Тронный зал (бывшая столовая). Я сидел на левитирующем троне Люциуса, который слепил глаза своим сиянием. Мои плечи укрывал плащ Акадзумы, который медленно поглощал свет, создавая вокруг меня ореол живой тьмы.
Справа от меня Райдзин лениво подбрасывал в руке шаровую молнию, как обычный мячик. Слева Рюносукэ читал книгу, и каждое переворачивание страницы сопровождалось звоном опадающего инея. Кадзуха сидела на полу, и вокруг её ног уже успела вырасти целая роща хищных орхидей.
— Это... это и есть тот самый «последний Мастер человечества»? — голос Кадока дрогнул. Он выронил папку с документами, и листы разлетелись по полу. — Анастасия... скажи мне, что это иллюзия. Почему за его спиной стоит сущность, от которой мои Магические Цепи пытаются самоликвидироваться?
Анастасия (Caster): — Кадок, я не могу... Мой мороз просто испаряется рядом с тем синеволосым парнем. Это не Слуги. Это аномалии.
Люциус медленно поднял взгляд на гостей. — Хм... примитивные формы жизни в дешевых костюмах. Мастер, ты уверен, что нам нужно их выслушивать? Я могу превратить их в золотые статуи для украшения сада Кадзухи прямо сейчас. Это сэкономит нам время.
Кирштария Водайм попытался сохранить лицо, хотя его Гранд-Магия начала давать сбои от одного присутствия Акадзумы. — Мы пришли обсудить условия... сосуществования наших миров, — произнес он, стараясь не смотреть на черную дыру, пульсирующую в кастрюле Акадзумы (тот всё еще пытался вернуть туда половники).
— Условия? — я усмехнулся, поглаживая золотого хомяка-Гордеева, который сидел у меня на плече и периодически плевался искрами в сторону Офелии. — Мои условия просты: вы разворачиваетесь и уходите. А если решите напасть... ну, Райдзин уже три дня не разминался.
Райдзин плотоядно оскалился: — О да! Мастер, можно мне того блондинчика с метеоритами? Я хочу проверить, чьи искры круче!
Офелия прижала руку к своему запечатанному глазу. — Моё зрение... оно видит только Пустоту. Тот черный плащ... он не просто одежда. Он — конец всего. Кадок, уходим. Здесь не о чем договариваться. Это не Халдея. Это логово чудовищ.
Криптеры ретировались так быстро, что Кадок забыл свою папку. Да Винчи, наблюдавшая за этим через мониторы, довольно потерла руки. — Мастер, это было великолепно! Уровень их стресса превысил все показатели. Мы сэкономили на дипломатии миллионы единиц маны!
Акадзума подошел ко мне, когда двери закрылись. — Ты начинаешь привыкать к этой роли, — тихо заметил он. — Тебе идет этот трон. Но помни: золото Люциуса холодное. Если ты когда-нибудь захочешь настоящей тишины... мой плащ всегда открыт для тебя.
— Спасибо, Акадзума, — я спрыгнул с трона, едва не придавив хомяка. — Но для начала давайте вернем Гордееву его человеческий облик. Он уже начал грызть мои золотые пуговицы.