Осторожно приоткрыв дверь спальни, святая предстала в совершенно плачевном виде. Покрасневшие воспалённые белки, опухшие веки и распухший нос... Поистине жалкое зрелище.
Алесто ни на секунду не поверил, что эти слёзы вызваны одним лишь домашним арестом.
Она сама просила запереть её при первой же встрече, да и накануне заточения без малейших колебаний подтвердила своё согласие. Отчего же тогда столько горя? Оттого ли, что Седрик стоял в двух шагах, а уйти с ним не получилось? Горькое сожаление? Или обида на несправедливость судьбы?
Пристально разглядывая заплаканную девушку, принц негромко заговорил:
– Говорят, вы ничего не ели со вчерашнего дня...
– Простите.
В эту секунду в груди Алесто шевельнулось странное чувство. Сердце словно оборвалось и полетело в бездонную пропасть
Поддавшись необъяснимому порыву, он уже протянул пальцы, желая коснуться влажной щеки, но вовремя замялся, усомнившись в уместности подобного жеста. В итоге принц так и не коснулся её лица, отдёрнув руку.
«А ведь она до сих пор не обратила время вспять ради побега».
Почему? Если пребывание в этих стенах доводит её до горьких рыданий, отчего не пустить в ход магию? Поразмыслив над загадкой, Алесто выделил несколько причин: Святая могла не догадываться о собственной силе, не уметь управлять ею либо не иметь под рукой нужных средств для заклинания.
Следовало прощупать почву.
– Извинения не отменят вашего заточения.
Красные, как у испуганного кролика, глаза, неотрывно смотревшие на него снизу вверх, помрачнели ещё сильнее, хотя и до этого излучали крайнее уныние.
– Хорошо...
Несмотря на прискорбный вид, девушка кротко склонила голову. Поразительно, но от этой безропотности лёд в душе принца слегка подтаял. То ли щемящая жалость колола сердце, то ли вид поникшей бедняжки вызывал неодолимое желание простить ей любую провинность.
«Определённо...»
Помимо яркой красоты, в Святой таилось необъяснимое очарование: любой мужчина, не скованный железными принципами, без памяти влюбился бы в неё и бросил к её ногам весь мир по первому капризу. Так или иначе, уверенность в том, что в ближайшие дни гостья не исчезнет, принесла долгожданное облегчение, пусть истинная причина её покорности оставалась тайной.
Успокоившись, он впервые критически осмотрел комнату:
«Тесновато».
Сами по себе покои отличались простором, но для добровольной пленницы, запертой здесь днями напролёт, пространства явно недоставало. Глядя в печальные кроличьи глаза, Алесто проявил царскую щедрость:
– Взамен я расширяю границы вашей свободы на всю территорию императорского дворца. Покидая стены Блоссома, вам потребуется лишь сообщать страже цель прогулки.
Глаза Аши восторженно округлились:
«Весь императорский дворец?!»
В дворцовый ансамбль входили тенистые рощи, живописные озёра, благоухающие оранжереи и фонтаны: мест для уединённых пикников на свежем воздухе хватало с избытком! Именно о таком комфортном и сытом заточении она и мечтала. Боясь, как бы благодетель не передумал, девушка поспешно воскликнула:
– Договорились!
И тут же с сомнением уточнила:
– Но отчего вы вдруг решили проявить такую милость?
Принц едва заметно улыбнулся, словно ответ лежал на поверхности:
– Объявив о заточении, я не выставил у дверей вооружённую стражу, а вы добровольно остались в покоях «Миндаль» и не предприняли попыток сбежать. Ваше послушание породило во мне крупицу доверия. Должно быть, сидеть взаперти было нелегко, вы заслужили эту похвалу.
Значат ли эти слова, что с ростом доверия ей позволят беспрепятственно выезжать и в город? Впрочем, покидать императорские владения пока не требовалось: для безмятежного счастья до конца дней масштабов дворцового парка хватало за глаза.
«Вот теперь это похоже на образцовую золотую клетку!»
Глядя на раскрасневшуюся особу, которая с сияющим видом забыла о слезах и радостно приняла новые правила, Алесто испытал смешанные чувства. Она уже успела один раз самолично напроситься в плен, а затем переодеться служанкой и рвануть к южным воротам.
«Создам видимость свободы, но удвою тайную слежку».
Предстояло проверить, искренне ли её смирение или девушка вновь выжидает удобный момент для удара в спину. От одной лишь мысли о новом вероломном побеге святой у принца потемнело на душе. Не сдержавшись, он посмотрел ей прямо в глаза:
– Скажите, госпожа Аша, какое наказание избрать, если вы самовольно покинете территорию дворца?
Сам по себе побег не страшил принца: вернуть беглянку назад не составляло труда. Откати она время хоть на десять лет назад и спрячься в глуши, при первом же знамении оракула гвардейцы схватят её и доставят во дворец. Беда крылась в другом: с каждым откатом времени настороженность святой росла бы, делая подчинение её воли всё более трудной задачей.
Посему, пусть вопрос и сорвался с губ под влиянием момента, строгий регламент требовался для избежания пустых препирательств в будущем. Однако вопреки его мрачным расчётам, девушка беспечно отозвалась:
– Самовольный побег? Уверяю, такого не случится!
– ...
Принцу показалось, будто спутница совершенно лишена рассудительности, но в глубине души Аша честно взвесила риски:
«С какой стати мне в здравом уме добровольно отказываться от покоя на всём готовом?»
Она ответила легко, не утруждая себя долгими размышлениями. Пользуясь моментом, принц решил составить письменный договор на основе их беседы: надёжная правовая цепь на её тонкой щиколотке виделась ему исключительно полезной.
– Если дурных помыслов нет, прекрасно, но зарекаться в человеческих делах не принято. Внесём пункт о нарушениях.
Выводя строки на бумаге, он пояснил:
– При первой попытке самовольной отлучки ваши границы сузятся до дворца Блоссом. При повторной вы вернётесь в стены покоев «Миндаль». Согласны?
Святая безропотно кивнула:
– Превосходно!
Впрочем, девушка тут же выдвинула встречное условие:
– Где есть наказание, там положена и награда. Если я буду безупречно соблюдать правила заточения, извольте исполнять одно моё желание раз в месяц!
Алесто сдержанно усмехнулся:
– Любую просьбу, кроме требования о полной свободе.
Так завершилось составление соглашения о правилах плена и штрафных мерах.
☸
После визита кронпринца Руби с удвоенной силой принялась склонять Ашу к посещению бала.
Признаться, сама девушка не испытывала тяги к шумному свету. От одного слова «бал» веяло утомительной суетой и блеском мишуры. Хотя любопытство всё же присутствовало: какой же мир романтического фэнтези обходится без пышного бала?
«Но ведь это так утомительно».
После долгих колебаний Аша наконец согласилась:
– Ладно, уговорила, пойдём.
– Неужели правда, госпожа?!
Торжество проходило в черте дворца, не нарушая установленных Алесто границ, да и бесконечно игнорировать умоляющий взгляд Руби становилось неловко. Служанка окружала её искренней заботой и помогла добиться расширения ареста: в совместной жизни следовало платить добром за добро.
– Но для визита на бал... Разве не требуется приглашение? Вряд ли туда пускают любого желающего в нарядном платье.
Словно ожидая лишь высочайшего согласия, Руби подскочила на ноги:
– Оставьте эти тревоги, госпожа! Я мигом раздобуду пригласительный билет!
☸
Вскоре горничная вернулась, ведя за собой самого принца Джерольда Бернса.
«Вот так сюрприз...»
При виде столь важного гостя Аша поспешно подобрала ноги и выпрямилась на диване:
– Кхм... Приветствую Ваше Высочество. Какими судьбами принц пожаловал в мои покои?
Окинув девушку внимательным взглядом, Джерольд любезно пояснил:
– Мне передали о вашем намерении посетить бал. Поскольку венценосный брат сегодня занят государственными делами, роль вашего скромного кавалера возложена на меня.
После чего повернулся к служанке:
– Успеешь управиться за два часа?
Сияя от восторга, Руби отвесила поклон:
– Если выделите мне пятерых горничных в помощь, всё будет исполнено в лучшем виде!
Пообещав вернуться ровно через два часа, Джерольд покинул покои «Миндаль» и через ожидавшего в коридоре лакея Лапо немедленно прислал Руби пять расторопных помощниц.