Никаких особых знамений не появилось. Заклинание, слетевшее с губ девочки, звучало хоть и неказисто, но, казалось, вовсе не потревожило стихии.
Однако в тот самый миг, когда слова стихли, последняя страница Книги Мира затрепетала, словно от порыва ветра, и зашуршала.
С одного из уголков бумага начала медленно крошиться, обрывки вспыхнули в воздухе и в конце концов обратились в ничто.
Эмилла открыла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть эту картину.
Она лишь замерла в растерянности, совершенно не ожидая ничего подобного.
Наивная девочка думала, будто просто помогает другу в пустячном деле и ничего дурного случиться не может.
С самого рождения Эмилла знала лишь самую прекрасную сторону мира, отчего и выросла столь простодушной и доверчивой.
Она ко всему проявляла любопытство и ко всем – чистейшую доброту. Такие слова, как «обман» или «предательство», казались ей чуждыми; в худшем случае она сталкивалась разве что со сладкой ложью да не сдержанными старшими обещаниями.
Лжи и предательства со стороны друзей она никогда не испытывала, да и сверстников у нее отродясь не было.
Больше всего времени ей составляли служанки из замка, лесные зверушки да тот серебряный дракон по имени Ренкто, которого она звала дядей.
Прошло немало времени с тех пор, как исчезла последняя страница, а Эмилла все еще стояла в оцепенении.
Пока на белой бумаге не проступили письмена: «Эмилла, что ты только что сделала?»
У малышки затрепетали зрачки, и она торопливо подобрала Книгу Мира, участливо спросив:
— Грофи, ты в порядке? Тебе больно? Прости, я не знала…
— Я в порядке, Эмилла. Ответь мне сначала, что ты сотворила? Почему та страница сама собой распалась?
— Ну… я…
Сообразив, что, пожалуй, натворила бед, Эмилла заговорила запинаясь, однако упорно не желала выдавать правду.
Ведь она помнила наказ Куэна никому не рассказывать о его существовании.
Пусть даже тот человек и обманул ее, возможно, он сделал это не со зла или по какой-то особой причине. Стоило лишь дождаться следующей встречи и во всем разобраться.
Именно так и думала ее наивная душа.
Заметив, что девочка закусила губу, а в глазах ее теплятся вина и слезы, Книга Мира словно смягчилась, и на ней проступили новые строки:
«Ладно, в любом случае та страница уже исчерпывала себя и продержалась бы от силы еще лет сто-вести. Уж лучше пусть она исчезнет сейчас, пока жив молодой герой – вовремя обнаружится и решится проблема, – чем породит неведомые последствия в будущем. Пожалуй, это даже к лучшему».
Подразумеваемый молодой герой, разумеется, вовсе не являлся дедушкой Эмиллы.
Старик давно состарился: хоть он и оставался героем, но даже с артефактом в руках уже не мог высвободить прежнюю мощь.
Теперь он был занят тем, что путешествовал повсюду со своей старухой-женой, а из-за угрызений совести из-за того, что не может уделять время внучке, оставил ей артефакты в качестве игрушек.
Из восьми артефактов владельцев обрели лишь три: один у дедушки Эмиллы, другой у человека в расцвете сил на пике могущества, а третий – у новичка, только-только заслужившего признание реликвии.
Остальные же пять артефактов со времен гибели прошлых хозяев оставались сиротами – вплоть до сего дня.
— Спасибо тебе, Грофи. Я во всем разберусь и обязательно дам тебе знать, в чем дело, — твердо произнесла девочка, утирая слезы.
Она по-прежнему предпочитала молчать о Куэне, опасаясь, что из-за возможной ошибки огорчит нового друга.
…
Старые руины Разломной бездны, некогда заброшенные земли, ныне известные как Великий Лес Вечной Ночи, – настоящий рай для искателей приключений.
Правда соответствовала названию: здесь отроду не бывало дня, ибо небо вечно застилала плотная пелена лиловых туч.
С тех давних пор, как сюда явился некий герой и перебил всех чудовищ высшего ранга, Гильдия искателей приключений превратила эти места в величайшую святыню для охотников за сокровищами на всем континенте.
Монстры в здешних краях казались неисчерпаемыми, а по качеству превосходили любые другие земли.
Поверхность леса пестрела лагерями и постоялыми дворами, где приключенцы могли с удобством брать заказы, приобретать снаряжение, обменивать добычу и многое другое.
Впрочем, неиссякаемыми чудищами полнилась не только поверхность: недра таили в себе еще более богатые ресурсы и куда более грозных тварей.
Чем глуже уходил смельчак, тем сильнее становились монстры и тем дороже ценились сокровища.
Тот самый герой в свое время пытался спуститься до самого дна, но потерпел неудачу.
Ибо в глубинах таилось сквернение, перед которым пасовали даже герои, – духовный удар, сравнимый с яростью древних божеств из легенд. Задумай кто пробиться туда силой, его неминуемо ждала гибель.
А потому по сей день даже самые могущественные искатели приключений отваживались спускаться лишь на пятый-шестой подземные ярусы, зная, что шагу ступишь ниже – и назад уже не вернешься.
Однако сегодняшний Великий Лес Вечной Ночи чем-то отличался.
Только что по всему лесу прокатилось короткое землетрясение.
Ничего подобного здесь прежде не случалось.
И хотя это привлекло внимание верхушки Гильдии искателей приключений, большинство охотников не придали происшествию особого значения.
Подумаешь, землетрясение – экая невидаль, свои дела куда важнее.
Но следом подземные толчки повторились, став куда сильнее прежнего, и люди услышали, как испуганно ревут лесные чудовища.
Подобное явление никак нельзя было списать на обычное землетрясение.
Глубоко под самым нижним ярусом.
Ощутив, что несколько цепей лишились силы, Куэн напрягся изо всех сил и разом оборвал их.
Он почувствовал, как к нему возвращается малая толика прежней мощи: восприятие вновь пробилось наружу, позволяя оказывать ограниченное влияние на материальный мир в определенном радиусе.
И всё благодаря той прелестной маленькой девчушке – девочка и впрямь сдержала слово.
— Ух ты! Просто великолепно! Малышка Эмилла, я не ошибся на твой счет. Решено: отныне ты – мой первый военачальник!
Радостный Куэн вовсю заворочался в лаве, заставляя цепи звенеть и вызывая новые толчки на поверхности.
— Хм? Это еще что?
Расширив пределы восприятия, Куэн внезапно уловил нечто странное.
Над головой, судя по всему, зияла пустота – пещера, в которой к тому же теплилась жизнь.
В его памяти Разломная бездна представляла собой гигантский разлом, на дно которого когда-то низвергли Черного Дракона. Позже трещину зашили цепями по зову артефактов, превратив в горную цепь с двумя хребтами, тянущуюся на сотни миль.
Цепи сходились на совесть, и никаких щелей оставаться было не должно.
И тем не менее над головой и впрямь обнаружилась пещера, да немаленькая – судя по ощущениям, там даже сформировалась особая экосистема.
Куэну оставалось лишь приписать это извечной смене времен и причудам самой природы.
Подавшись дальше, он разглядел еще больше.
Диковинные растения, уродливые, скрученные монстры, кристаллы руд, пропитанные густой маной.
Чувствовалось, что всё это порождено излучением его собственного тела.
Достигнув предела восприятия и не имея возможности продвинуться дальше, Куэн с досадой отступился и обратил взор на живых существ поблизости.
Ему требовалось обзавестись преданными фамильярами.
Обитавшие здесь тварьки в массе своей не обладали разумом, мыслили хаотично и подчинялись лишь инстинктам.
Отсутствие ума означало невозможность ими командовать, но для Куэна это не было преградой.
Поразмыслив как следует, он в конце концов остановил выбор на летающем монстре, напоминающем летучую мышь.
Ростом тварь не уступала молодому дракону, но отличалась асимметричным телосложением: три лапы слева, две справа, а голова казалась наполовину расщепленной – словно две головы слились воедино и застряли на полпути.
Крылья тоже выдались разного размера, отчего в полете чудище бросало из стороны в сторону, однако добычу оно выслеживать умело.
Что до силы, то внешне она примерно соответствовала обычному молодому дракону, хотя из-за скудоумалия в бою от нее было бы мало проку.
Теперь Куэну предстояло обратить это создание в своего первенца-фамильяра.
Сперва следовало перекроить его тошнотворный облик.
Незримая сила спеленала ничего не подозревавшую летучую мышь, лишив ее возможности пошевелить хотя бы пальцем.
Плоть и кости принялись срастаться заново: обнаженные ребра и мышцы скрылись под новой кожей, за которой проступила чешуя.
Лишние конечности отвалились, уродливая голова приобрела соразмерные, приятные глазу дракона черты.
Наконец на свет явился разумный псевдодракон.
Облаченный в фиолетовую шкуру, двуногий, с длинной шеей, торчащими клыками и орлиными глазами.
Едва путы спали, новорожденный монстр, очнувшись от дремотного забвения, настороженно огляделся.
Куэн собрал свое восприятие в сгусток, принявший форму призрачной драконьей головы – точно такой же, как в пространстве сознания.
Разве что на сей раз она была поменьше и не производила столь давящего впечатления.
И все же, едва завидев этот образ, новорожденный зверь ощутил необоримую волю и тут же рухнул ниц.