─ Вы что творите? ─ разъярился амбал.
─ Считайте, что не расслышали, ─ бросил я мастерам. ─ Все четверо – ходячие покойники, им жить осталось считанные дни. У вас двоих ян-ци слабовата, нечего с ними лясы точить да близко подходить.
Оба спутника смертельно перепугались и невольно уставились на стражников.
─ Ты что за чепуху несешь? —
Четверо громил взревели хором, обступили нас плотным кольцом и явно собирались пустить в ход кулаки.
─ Тьфу, скверна какая, ─ поморщившись, я оглядел их с ног до головы. ─ И толку с того, что вы так тепло укутались? —
─ Ты… ты о чем? ─ лица у всех четверых резко переменились.
─ Напялили ватники, а сами зубами стучите? — небрежно бросил я.
─ Откуда… откуда ты знаешь? Ч… что здесь творится? ─ испуганно выдавил старший из них.
Я цокнул языком: ─ Я же сказал, что вы смертники. По-человечески с первого раза не доходит, что ли? —
─ Брешешь… ─ попытался взреветь амбал, но на полуслове заглох. Постояв с минуту, он сбавил тон, выдавил из себя кривую улыбку и спросил: ─ Т… ты кто такой? —
─ Возвращайтесь лучше готовить поминки, ─ покачал я головой и, поманив мастера Чжана с дядей Яном, шагнул за ворота.
Амбалы попытались загородить дорогу, но, сделав шаг, испуганно замерли.
Пока они колебались, мы уже миновали их и вошли внутрь.
─ А ведь маленький босс Лин мастерски их запугал, те аж рты разинули, ─ тихонько усмехнулся мастер Чжан.
─ Никого я не пугал, ─ бросил я, оглядывая убранство двора.
Снаружи усадьба казалась ничем не примечательной, но изнутри открывался целый мир – классический китайский стиль, пруды с лотосами, искусственные горки, крытые галереи – всё было на своих местах.
И если бы дело ограничивалось лишь этим, удивляться не стоило.
Куда сильнее меня поразило то, что в плане фэншуй эта усадьба была продумана до мелочей; очевидно, что над ней основательно потрудился искушенный мастер.
─ А? ─ мастер Чжан и дядя Ян изумленно переглянулись. ─ Так они и впрямь скоро умрут?! —
Потрясенные до глубины души, они даже не пытались понизить голос.
─ Стойте! —
Позади послышался окрик – тот самый громила со всех ног бросился за нами.
─ Ты чего удумал? ─ испуганно вздрогнули спутники.
Амбал лишь скользнул по ним взглядом, подбежал ко мне и, замявшись, выдавил: ─ В… вы сказали, что мы скоро умрем… Что это значит? —
Я молча зашагал дальше, мастер Чжан с дядей Яном поспешили следом.
─ Постойте же! —
Амбал нагнал нас, состроил заискивающую гримасу и, согнувшись в три погибели, забежал вперед, указывая дорогу: ─ Сегодня в усадьбе ЧП, нас самих господин Лю нанял охранять порядок, посторонним входить строго запрещено, мы вовсе не хотели вас оскорблять! —
При этом он беспрестанно кланялся и улыбался.
─ Что за ЧП? ─ хмыкнул я.
─ Толком мы и сами не знаем, говорят… говорят, в доме стало нечисто, ─ понизив голос, признался амбал.
─ В каком смысле нечисто? ─ испугался мастер Чжан. ─ Завелась нечистая сила? —
Амбал скорчил кислую минy: ─ Вроде того… Господин Лю даже пригласил какого-то мага, тот собирается ставить алтарь во внутренних покоях, а нам велел держать ворота.
─ Полноте, это же поместье семьи Цао, откуда там взяться духам, не путаете? ─ изумился мастер Чжан.
─ То-то и оно, ─ амбал поскреб в затылке. ─ Но мы люди подневольные, платят – стоим, а подробностей не знаем. Господин Лю строго-настрого приказал никому об этом не распространяться.
─ Ну это понятно, ─ кивнул мастер Чжан. ─ Поместье-то принадлежит Цао, если слухи поползут, их репутации придется туго.
Я усмехнулся: ─ А с чего это семье Цао быть застрахованной от духов? —
─ И то верно, в большом лесу всякой твари хватает, ─ согласился мастер Чжан.
Амбал покрылся холодным потом: ─ Так выходит, то, что мы четверо смертники… это из-за того, что в усадьбе завелась нечисть? —
Он хлопнул себя по бедрам: ─ И впрямь чертовщина какая-то! Мы все парни тренированные, огонь внутри горит, нам хоть зимой с голым торсом ходи – ничего. А просидели здесь полдня – и до смерти продрогли, трясемся всем телом! —
─ Подумаешь, трясетесь, очень скоро трястись перестанете, ─ я остановился у пруда с лотосами, подобрал с земли камень и швырнул в воду.
Раздался шлепок, темная гладь покрылась рябью, побежавшей кругами во все стороны.
─ Ч… что значит «перестанем трястись»? Пройдет, что ли? ─ с опаской спросил амбал.
Я бросил на него косой взгляд: ─ А мертвецы разве трясутся? —
─ Н… не пугайте меня! ─ у амбала голос сорвался на плач.
─ С чего бы мне тебя пугать? ─ я уставился на водную гладь. ─ Сам же говоришь – усадьба проклята. У ворот дух мертвецов столбом стоит, а вы четверо проторчали там столько времени и до сих пор кровью из носу не истекли – я сам удивляюсь.
─ М… у одного из парней как раз… как раз носом кровь пошла, ─ задрожал голос амбала.
─ О, значит, процесс пошел. Можете еще немного подождать.
Я кинул в пруд еще пару камешков, неспешно обошел водоем по кругу, наблюдая за расходящимися кругами.
─ Т… так ждать нельзя! Мы умирать не хотим, укажите путь! ─ взмолился амбал. ─ Мы сейчас же уйдем, это спасет нам жизнь? —
─ Можно попробовать.
─ Правда? ─ амбал воссиял и бросился к выходу: ─ Тогда я мигом кличу братков, и уходим! —
─ Иди, проживешь на пару дней дольше, ─ обронил я.
Раздался тяжелый шлепок – амбал растянулся во весь рост на земле, судорожно вскочил, подбежал ко мне и завыл в голос: ─ Смилуйтесь, вытащите нас четверых! Мы же просто зарабатываем на хлеб! —
Я махнул мастеру Чжану и дяде Яну, и мы пошли дальше.
─ Я провожу, я провожу! ─ амбал вырвался вперед и зашагал впереди нас.
Не успели мы пройти и десятка шагов, как навстречу нам быстрым шагом направлялась какая-то процессия.
─ Брат Ян, это же твоя сватья! ─ шепнул мастер Чжан, а затем указал на шествующую впереди пожилую женщину: ─ Вот это и есть мать Лю Хао. —
Те изначально спешили к выходу, но, услышав слова мастера Чжана, матушка Лю бросила на нас взгляд.
─ Вы кто такие? ─ остановившись, нахмурилась она.
─ Сватья, это же я, ─ поспешил вперед дядя Ян.
Матушка Лю вгляделась в него, судя по всему, узнала и скривилась: ─ Ты чего здесь забыл? —
─ Я к Сююй пришел, ее мать захворала… ─ начал оправдываться дядя Ян.
Та даже не собиралась слушать, зыркнула на амбала: ─ Мой сын велел вам стоять у ворот, вы чем тут занимаетесь? —
─ Твою мать, хочешь сторожить – иди сама сторожì, а мы больше не работаем! ─ взвился амбал, свирепо нахмурив брови.