Старуха внесла меня внутрь, усадила на соломенный пуфик у алтаря и молча вышла на улицу.
Подняв голову, я увидел женское изваяние удивительной работы: статуя выглядела словно живая, исполненная грации и величия, причем даже крошечная красная родинка у внешнего угла ее левого глаза была вырезана с поразительной детализацией.
В курильнице тлели три палочки благовоний, источая тонкие струйки дыма.
Не успел я вдоволь насмотреться, как послышался легкий шаркающий звук: старуха вернулась, держа в руках пиалу с паром, от которого исходил аппетитный запах рисовой каши.
Умирающий от жажды и голода, забыв об обжигающем жаре, я припал к пиале и принялся жадно глотать.
Когда каша ушла без остатка, ко мне вернулась часть сил, и я с благодарностью произнес: ─ Спасибо, бабушка, что спасли жизнь.
Старуха ничего не ответила. Подхватив горсть пепла из курильницы, она вывела им на полу несколько знаков: «Раз смогла дотащиться сюда, значит, судьба свела нас».
Я остолбенел: неужели эта бабушка немая?
И тут же подумал: вот почему она просто стояла на пороге и смотрела. Не сумев добраться до храма своими силами, я бы подох там, и она и пальцем бы не шевельнула.
«Зачем тебя заживо закопали те люди?» – снова вывела на полу немая бабушка.
Я поразился: ─ Бабушка, вы все видели?
Старуха кивнула и написала: «Видела, как закопали гроб, а через семь дней выкопали. Удивительно, что ты остался жив».
Я испытал глубокое потрясение, не ожидав, что эта немая старуха стала свидетельницей всего происходящего. Немного поколебавшись, я вкратце поведал о пережитом в семье Цао.
Правда, о «судьбе Владыки ада» предпочел умолчать.
«Твои руки и ноги действительно покалечены», – написала немая бабушка на полу.
На душе у меня сделалось горько.
В этот момент над головой вновь прокатился раскат грома, а горизонт прорезали зловещие молнии.
Бросив взгляд наружу, старуха вывела: «Сегодня ночью ударит страшная гроза, храм может не выдержать».
Я с удивлением заметил, что стены и крыша святилища сплошь оклеены желтыми бумажными талисманами, выглядевшими весьма зловеще.
«Нужен кто-то, кто выйдет наружу и притянет небесную молнию, приняв на себя часть удара. Готов ли ты?» – она указала на площадку перед входом.
─ Выйти наружу и притягивать молнии? ─ я опешил.
Разве это не верная смерть?
«Если согласишься и выживешь, я сумею восстановить сухожилия на твоих руках и ногах», – вновь написала она.
─ Их и впрямь можно срастить? ─ я едва верил ушам.
Старуха с каменным лицом кивнула и добавила: «Решай сам».
Я глянул в дверной проем: свинцовое небо затягивало тучами, то и дело вспыхивали молнии, а сердце колотилось где-то в горле.
─ Бабушка, не могли бы вы раздобыть для меня тридцать шесть медных монет? ─ глубоко вздохнув, попросил я.
Старуха встала и молча вышла.
Вскоре она вернулась, неся черный матерчатый мешочек. Развязав его, она высыпала на пол горсть старинных монет.
─ Будьте добры, вынесите меня на улицу.
Подхватив меня, немая бабушка вынесла меня за порог и опустила на открытую площадку прямо перед входом, после чего скрылась внутри.
Пошевелив руками, я почувствовал лишь ватную слабость: пальцы не слушались, удержать монеты было невозможно. Пришлось брать их зубами и по одной выплевывать на землю.
Мне предстояло выстроить формацию Взрыва Ян, расположив вокруг себя тридцать шесть монет широким кругом.
Эти деньги прошли через руки тысяч людей, накопив мощнейший заряд чистой энергии ян.
Такая формация способна подавлять иньскую ци и сковывать демонов, хотя имела она и второе название – Грозовой бассейн.
Смысл его заключался в том, что ни одна нечисть не смела ступить за ограду Грозового бассейна ни на шаг.
Перебрав в уме все известные мне секреты, я понял, что только этот Грозовой бассейн мог хоть как-то помочь противостоять стихии небесного грома.
Обучая меня, дедушка требовал, чтобы я умел загребать горсть монет одной рукой и бросать их так, чтобы они падали строго ребром, образуя вокруг меня идеальный круг.
За минувшие годы я довел этот навык до совершенства, вот только сейчас мои руки безжизненно висели вдоль тела.
Пришлось зажимать монеты губами и с огромным трудом выстраивать их по кругу.
Гром над головой грохотал все яростнее.
Раздался оглушительный треск – ослепительная молния расколола сосну неподалеку.
Отбросив лишние мысли, я кое-как закончил расставлять монеты и изнуренно рухнул внутрь круга.
Крупные капли дождя забарабанили по моему лицу, и в тот же миг небеса разверзлись ливнем.
Бум! Бум! Бум!
Громовые раскаты слились в сплошной грохот, и бесчисленные молнии обрушились на округу, озаряя все вокругслепящим пламенем!
Я понятия не имел, сработает ли Грозовой бассейн. Даже если и так – лил дождь, я вымок до нитки, и если бы меня задело лишь отраженным разрядом небесного огня, от меня осталась бы горстка пепла.
Вспышка сознания выхватила из памяти слова тех мужиков про зловещий кряж Могильных Холмов, где грозы гремят в каждый седьмой день седьмого месяца.
Но теперь казалось, что проклято вовсе не место – проклят был этот самый храм Владычицы!
Грохот! Треск!
Словно раскололся мир, очередной разряд небесного гнева обрушился прямо сверху.
Тридцать шесть монет, окруживших меня, внезапно закрутились волчком, а в следующий миг со взрывом обратились в пыль. Меня пронзило дикой болью, и сознание провалилось в темноту.
Придя в себя, я обнаружил, что лежу на соломенном пуфике внутри храма. Буря утихла, а за окном уже вовсю занимался рассвет.
Пошевелившись, я ощутил пронзительную боль по всему телу: на раны на запястьях и лодыжках была нанесена черная мазь, испускавшая резкий едкий запах.
Из внутренних помещений вышла немая бабушка. Осмотрев мои руки и ноги, она вывела на полу пеплом: «Ты проспал трое суток. Я рассекла плоть и заново соединила тебе жилы».
Я поразился: надо же, я провалялся в отключке столько времени! И испуганно спросил: ─ Ну… жилы срослись?
Вместо ответа старуха молча поставила передо мной пиалу с кашей, велев сначала поесть.
Пока я ел, она внесла в комнату глиняный чан человеческого роста.
─ Лезь внутрь, просидишь три дня, – показала она знаками.
С этими словами она подняла меня за шиворот.
─ Что там внутри? – тревожно спросил я.
─ Пять взращенных демонов.
Старуха разжала пальцы, швырнула меня на дно чана и накрыла сверху тяжелой каменной плитой, наглухо запечатав горловину.