От деда я слышал о крайне зловещем искусстве врачевания, известном как соединение жил с помощью пяти бесов.
Я никак не ожидал, что мне придется испытать его на собственной шкуре.
Пребывание взаперти в глиняном чане на протяжении трех суток и трех ночей обернулось сущим кошмаром!
Но, к счастью, после пробуждения от этого кошмара результат оказался превосходным.
Сухожилия и жилы, варварски разорванные Цао Сюэжун, чудесным образом сраслись заново, словно ничего и не было.
«У тебя врожденная судьба Владыки ада, даже исцелившись, долго не протянешь, чему радуешься?» – вывела на полу немая бабушка.
Мое сердце дрогнуло: я не ожидал, что у этой старухи проницательность не хуже дедовой. Криво усмехнувшись, я ответил: ─ Сколько суждено прожить – столько и проживу.
«Хочешь жить – проще простого, научись искусству Владыки ада», – написала она.
Эту же фразу когда-то говорил и дед.
Я уже хотел возразить, что это невозможно, но, перехватив спокойный взгляд немой бабушки, ощутил, как затрепетало сердце, и дрожащим голосом спросил: ─ Бабушка, неужели вы знаете, как… как постичь искусство Владыки ада?
Старуха осталась глуха к моим словам, будто ничего не слышала.
Не успел я повторить вопрос, как ее указательный палец левой руки едва заметно качнулся в сторону статуи Владычицы, стоявшей в центре храма.
Озарение снизошло на меня мгновенно: я рухнул на колени перед изваянием и принялся усердно бить поклоны.
Сотня поклонов сменилась другой, пока бабушка не хлопнула меня по плечу и не написала на полу: «Госпожа согласилась принять тебя в ученики».
Я остолбенел. Я-то думал, что ученицей станет сама немая старуха, а мне велели кланяться лишь для проверки искренности. Кто бы мог подумать, что «Госпожа» действительно собирается взять меня под свое крыло!
Бабушка протянула мне чашку чаю, предлагая совершить обряд учиничества.
Приняв ее из рук в руки, я поднял глаза на статую Владычицы, затерянную в клубах благовонного дыма, которая казалась пугающе живой.
Тут мне вспомнилось, как приполз к порогу храма и старуха обронила: «Раз смогла дотащиться сюда, значит, судьба свела нас».
Раньше я думал, что она оговорилась. Теперь же выходило, что в обители, кроме немой женщины, обитал кто-то еще, просто избегавший чужих глаз?
─ Учитель, прошу испить чаю, – произнес я.
Отбросив лишние мысли, я почтительно опустился на колени, поднося чай.
По знаку бабушки я водрузил чашку на жертвенный столик и отвесил еще три земных поклона статуе. На этом обряд посвящения завершился.
«Отныне я твоя старшая сестра», – вывела на полу старуха.
Я снова растерялся: если немая бабушка приходится мне старшей сестрой, то каков же возраст моего учителя?
«В нашей ветви издавна было мало адептов, а теперь и вовсе остались лишь мы двое. Мои способности слишком слабы, чтобы нести дальше преемственность школы, так что отныне вся надежда на тебя», – добавила она.
Любопытство переполняло меня: ─ К какому же течению принадлежит наша традиция?
─ Врата Духа горы Ушань. Мы – наследники Врат Духа.
Я замер.
Если говорить о трех учениях и девяти течениях, о сотнях мистических школ, то с древности до наших дней возникали бесчисленные древние направления, постепенно растворявшиеся в реке времени.
Особенно в Новое время старые школы хирели и чахли, иные же и вовсе утратили передачу.
На плаву оставались лишь мастера фэншуй да толкователи судеб.
Благодаря наставлениям деда я с детства соприкасался с подобными вещами, но о Вратах Духа горы Ушань не слыхивал ни разу.
Впрочем, за тысячелетия сменилось столько школ, что какая-то безвестная ветвь вполне могла затеряться, и не знать о ней – в порядке вещей.
─ Дело не в известности, а в том, что наша традиция извечно хранила тайну, оставаясь скрытой от посторонних глаз. Это тебе следует уяснить, – словно прочитав мои мысли, заметила старуха.
─ Вот как, – просветлел я. ─ А к какому роду искусств относятся Врата Духа?
Буддизм отпадал сразу. Даосизм казался более вероятным, но все же не то.
─ Сам посуди, к какому роду принадлежит сам Владыка ада? – спросила она.
Мое сердце подпрыгнуло.
К какому роду мог принадлежать Владыка ада?
Вспомнив зловещую технику «соединения жил с помощью пяти бесов», я выпалил: ─ Это… школа духов и призраков?
«Все сущее в мире обладает духом, думаешь, чем занимаемся мы, Врата Духа?» – вывела она на полу. «Ступив за порог Врат Духа, обрекаешь себя до конца дней водиться с нечистью и демонами. Море страдания безбрежно, ты хорошо подумал?»
─ Старшая сестра, я ведь только что испил чаю, разве можно теперь повернуть назад? – спросил я.
Бросив на меня косой взгляд, старуха ответила: «Нельзя».
Мне пришлось сменить тему: ─ Гора Ушань – наша прародина? Где она находится?
─ Разве ты не заметил, что у нас тут туманы стоят чуть ли не круглые сутки?
Я выглянул за дверь: действительно, кругом стлалась белая пелена тумана.
С этого дня я обосновался в храме Владычицы.
Немая бабушка жила в небольшой хижине неподалеку: там готовила стряпню и отдыхала.
Все мои мысли по-прежнему занимал дед, и стоило моим ранам затянуться, как я вознамерился спуститься с горы, чтобы хоть что-то о нем узнать. Старуха препятствовать не стала и даже собрала мне в дорогу немного съестного.
Однако едва я отошел на полпути, еще толком не спустившись с горы, как рухнул без чувств и был подобран следовавшей по пятам старшей сестрой, притащившей меня обратно.
─ Пока ты в храме под защитой Госпожи, твоя судьба Владыки ада временно подавляется. Хочешь сдохнуть за пределами горы – валяй, дело твое.
Очнувшись, я выслушал изрядную отповедь от немой бабушки.
После этого случая я умерил пыл, осел в обители и дни напролет предавался усердному учению под ее началом.
Жизнь в горах текла размеренно.
Беспокойство доставлял лишь небесный гром, исправно обруширавшийся ровно в пятнадцатый день седьмой луны, причем с каждым годом удары становились все более страшными и оглушительными.
Мелькнуло и растворилось десятилетие.