.
Свободное место, оставшееся после ухода баронессы Мюллер.
Я уже почти встал, но задержался, теребя в руках остывшую чашку чая, и скосил взгляд на соседний столик.
Я определённо видел.
Как только наши взгляды встретились, она тут же отвела глаза.
Может, этот смешок, который я слышал чуть раньше, принадлежал ей?
Нет. Звук донёсся с другой стороны.
«……Тогда кто же это?»
Я повернул голову, чтобы проверить.
Обычная женщина с каштановыми волосами, одетая в скромный наряд, типичный для знатной девушки.
Мы точно не знакомы.
Её наряд был вполне уместен для такого оживлённого кафе, скорее, это я здесь выглядел неуместно.
Если уж кого и подозревать, так это её, а не меня, чей внешний вид вовсе не располагал к скрытности.
Однако.
«……О?»
В тот момент, когда я снова повернул голову прямо, мозг пронзило странное чувство.
Я не мог вспомнить.
Лицо женщины, которую я только что видел, цвет её одежды — всё это словно стёрли ластиком из моей памяти.
«Только что…… какого цвета у неё были волосы? Каштановые? Чёрные?»
Я снова повернул голову, чтобы проверить. Каштановые.
Снова посмотрел прямо.
«……Какого они были цвета?»
Всё ясно.
Я помню сам факт, но детали словно стираются.
Это на сто процентов магия. Причём, судя по всему, довольно дорогой артефакт для подавления восприятия.
«Ха, ну надо же».
Я был поражён.
Никаких подозрений у меня нет.
Почему именно я?
Но обычно бывает так: если подумаешь «да вряд ли», то оказывается — как раз-таки да.
Такую откровенную и подозрительную нечистоплотность я терпеть не намерен.
«Ты что, вуайерист? Если уж собралась следить, делай это так, чтобы тебя не замечали».
Я резко поднялся с места.
Широко шагая, я подошёл к столу, отодвинул стул напротив девушки и с грохотом уселся.
Скрип.
«……!»
Женщина замерла, не донеся чашку до губ.
Я подпёр подбородок рукой и наклонился к самому её лицу.
— Ну, раз уж вам есть что сказать, так говорите, — произнёс я.
— ……Что вы себе позволяете? — спокойно спросила она.
Но даже её голос звучал как-то странно.
Я его слышал, но стоило закрыть глаза и сосредоточиться, как через пять секунд он превращался в голове в гудящий шум и исчезал.
Бесспорно.
Эта женщина намеренно пытается скрыть свою личность, прибегая к таким ухищрениям.
Я не мог просто схватить её за грудки и закричать: «Ты кто такая?!»
В таком случае меня бы сочли психом и сдали страже
.
Но я пришёл не совсем бездумно. В голову как раз пришёл один довод.
— Если вы меня узнали и наблюдали за мной, значит, вы студентка Академии… и знаете, чьим учеником я являюсь, верно?
— …
Она не ответила. Но пальцы, державшие чашку, едва заметно дрогнули.
Попалась.
— Вы же не думали, что личный ученик великой магини Айрис фон Эвергарден не распознает такую грубую магию подавления восприятия?
На самом деле я ничего не распознал. Просто моя тупая память в реальном времени форматировалась, и я отследил это обратным путём. Но собеседница не знала моих внутренних обстоятельств.
Я постучал указательным пальцем по столу.
— Я могу разрушить её прямо здесь и сейчас. Правда, тогда ваш дорогой артефакт разлетится вдребезги. А это испортит нам обоим настроение. Жалко ведь денег.
Она дрогнула.
Перед такой наглой угрозой женщина наконец подняла белый флаг.
— …Я не могу снять его прямо здесь. На нас смотрят. Прошу прощения за невежливость.
Но в этот момент я уловил сквозь искажённый голос безупречный акцент и сдержанные интонации. Такому нельзя научиться за день. Это привычка человека, которого всю жизнь воспитывали благородству, контролю эмоций и изящной речи.
Ощущение дежавю превратилось в уверенность.
— Разве вы не та, с кем я вместе занимаюсь сельским хозяйством?
— …!!
За пеленой магии я почувствовал, как её настоящие глаза расширились.
— Но на голосе тоже стоит искажение… Вы разрушили магию?
— Нет. Артефакт выглядит дорогим, не хотел потом возмещать ущерб.
— Тогда как…
— Просто манера речи знакомая. Как можно не понять? Достаточно послушать — и ясно, что это вы. Ритм дыхания, то, как вы смягчаете окончания… В Академии больше нет человека, у которого воспитанность и благородство были бы отточены до такой степени.
Наступила тишина.
«Подождите».
Если обдумать мои слова, звучало почти как реплика сталкера или преданного романтика.
Элисия прикрыла рот рукой.
— …Я не думала, что вы настолько внимательно наблюдаете за мной. До такой степени, что узнаёте даже искажённый голос.
— Н-нет, всё не так! Просто вы каждый раз этой воспитанной манерой меня подкалываете, вот и засело в голове. Никакого другого смысла!
— Ху-ху.
— И ещё, чтобы не было недоразумений. Пожалуйста, не идите к своему жениху и не передавайте ему в искажённом виде: «Он сказал, что знает мой голос до мелочей». Я правда хочу жить долго. Я получил особняк на юге и собираюсь умереть там от старости.
Элисия улыбнулась.
— Не буду неверно понимать и никому не передам. Вашу драгоценную линию жизни я сохраню.
Из-за искажения голос звучал почти механически, но радость в нём скрыть было невозможно.
Раз я узнал её личность, настороженность исчезла.
— Так почему вы смотрели на меня?
— Мм.
Элисия повертела чашку, собираясь с мыслями.
— Если трудно сказать честно, я приму версию, что вам было тяжело на душе и вы гуляли по городу в маскировке. У меня тоже есть такт.
— …Разве вы не подошли, потому что заподозрили мои намерения?
— Это потому, что я не думал, что вы — это вы.
— …А если бы знали?
— Просто убежал бы. Зачем мне связываться с человеком, у которого есть жених?
Двести процентов искренности.
Элисия склонила голову.
— А госпожа, с которой вы только что встречались? Виконтесса Мюллер тоже ведь занятая женщина.
— …
— Госпожа герцогская дочь. Давайте не шутить не по возрасту. Шутки про замужних женщин и измены запрещены до сорока.
— …Пф!
Элисия зажала рот веером, плечи затряслись.
— Запрещены.
— Ах-ха-ха!
Её наконец прорвало. Она смеялась, забыв про достоинство. На нас начали смотреть, но мне было всё равно.
— Простите. Вам, наверное, неловко. Я ведь смеюсь без последствий только для себя…
— Не извиняйтесь. Я шутил, чтобы рассмешить. Как не тронуть человека, который лопается от одного касания?
— …С вами и правда невозможно справиться.
— Тогда пойдём?
Она поднялась. Я тоже встал.
Но Элисия замерла и посмотрела на меня.
— …Вы не проводите меня?
— …Что?
— Обычно джентльмен так делает.
— Серьёзно спрашиваю: за всё время знакомства я хоть раз выглядел человеком, который умеет такие вещи?
Элисия посмотрела на меня, а затем кивнула.
— Верно. Не выглядели.
Мы спустились с короткой лестницы у края террасы. Ночной воздух был прохладным.
— Тогда я пойду.
— Куда?
— За покупками. За косметикой.
Её взгляд слегка изменился.
— Не молодой женщине. Старшей горничной нашего дома. Хотите возраст? За пятьдесят.
— Я не это спрашивала, не поймите неверно.
— Тогда… может, я помогу выбрать? В подарках я разбираюсь лучше.
— Спасибо, но я уже решил. В «Рубиник Гарден» куплю эссенцию.
— Если это Рубиник Гарден, там много видов. Нужно знать тип кожи.
— Возьму коричневый флакон.
— Вы хорошо разбираетесь в косметике?
— Где там. Просто слышал от служанок. Она мне как мать. Носила меня с пелёнок, так что идти с пустыми руками неловко.
— Вы хороший сын.
Я сказал «как мать», а не «мать». А то звучит так, будто моя мать умерла.
— Тогда лучше пойдём вместе. Этот коричневый флакон сам по себе работает хуже. Нужен бустер той же линии, чтобы был синергетический эффект. А по типу кожи выбирают, смешивать ли масло или крем.
— …
А.
Мир косметики оказался глубже, чем я думал.
Я растерянно открыл рот, а Элисия звонко рассмеялась.
— Значит, вы и правда не знали. Такую реакцию вы бы не сыграли.
Вот же. Она меня проверяла?