Дребезжание! Бам!
Каждый раз, когда колесо кареты подскакивало на выбоине, мой зад издавал немой крик.
Это карета или некое подобие орудия пыток?
Втиснуть здоровых мужиков, словно мешки с опилками, в такое тесное пространство и гнать по бездорожью — это надо было додуматься.
Откуда-то снизу потянуло затхлым запахом пота, перемешанным с ароматом кожи.
«…Угх».
Внутри всё перевернулось.
В памяти принудительно всплыли воспоминания о прошлой жизни двадцатилетней давности.
Глухая провинция Канвондо, кузов армейского грузовика цвета хаки, несущегося по проселочной дороге.
Отвратительная тряска и запах выхлопных газов, которые я тогда чувствовал, сейчас, сквозь время и пространство, повторились снова.
Настоящая локация для пробуждения ПТСР.
Окружающие меня аристократические отпрыски были чем-то несказанно взбудоражены.
— О! Смотрите! Горный хребет просто потрясающий!
— Верно, на свежем воздухе душа прямо раскрывается!
Что у вас там раскрывается? Мозги вам продуло?
Мне хотелось выколоть палочками для еды все эти глаза, блестящие от любопытства и изумления.
Я вцепился в оконную раму, отчаянно сдерживая тошноту.
«Черт возьми… надо было взять таблетки от укачивания».
До сегодняшнего утра я и понятия не имел, что всё закончится подобным дерьмом. Черт.
Пока я был занят спасением собственной шкуры, в голову закрались и другие тревожные мысли.
«Эта рыба-луна, Лили, еще жива?»
Не слишком ли много вяленого мяса я ей запихнул перед самым отъездом?
Вдруг ее стошнило, и она теперь лежит в обмороке от истощения?
Она ведь наверняка нищая, и, зная, что сегодня будет Региональный тур, вряд ли догадалась взять средства от укачивания.
В этот момент раздалось:
— Волнуетесь, не правда ли?
Голос, колющий прямо в бок.
Обернувшись, я увидел какого-то смазливого парня, который смотрел на меня с улыбкой до ушей.
Каштановые волосы, добродушный вид.
Однако в моих глазах он выглядел лишь как абсолютно бестактный придурок.
Что это за беспардонный тип?
У меня индекс недовольства на максимуме, чего он докапывается?
Я уже собирался смерить его взглядом дохлой рыбы и буркнуть: «Что нужно?», как вдруг парень извлек из-за пазухи небольшой стеклянный пузырек.
— Выпейте. Это средство от укачивания.
— …!
— Вы выглядите бледным. Это помогает мгновенно.
Только что сказанное мною про себя берется обратно.
Ты что, ангел?
Забыв о гордости и прочем, я выхватил пузырек.
— …У меня нет совести, чтобы отказаться. Так что, благодарю.
— Да, пейте на здоровье.
Я открыл крышку одним махом и осушил содержимое.
Гулк.
Алхимия в этом фэнтезийном мире была великой вещью.
Все равно что пробить засорившуюся канализацию — через пять секунд тошнота как рукой сняла, и самочувствие пришло в норму.
Зрение прояснилось, мир снова окрасился в яркие цвета.
— Фу-у…
Я поставил пустой пузырек и глубоко выдохнул.
Теперь жить можно.
Но штука-то мощная!
Это не просто обычное лекарство от укачивания.
Мой спаситель с соседнего сиденья наблюдал за мной с интересом.
— Вам получше?
— Благодаря вам.
— Вы мне льстите. Но у меня есть один вопрос.
Парень слегка склонил голову набок.
— Будь на вашем месте такой сильный маг, как Касиан, вы бы могли легко контролировать свое тело с помощью магии. Почему вы не воспользовались магией самоисцеления или блокировки чувств? Это же так просто.
— ….
А.
Снова этот паттерн.
«…Потому что я не умею, черт возьми».
Все, что я знаю о магии, — это всякая ерунда, которая срабатывает, если нажать кнопку.
Честно говоря, если бы я умел это делать, то, возможно, и справился бы с укачиванием.
Но проблема в том, что о самом существовании магии самоисцеления или блокировки чувств я узнал только сейчас.
Если бы я знал, что такая магия существует, я бы выучил ее раньше с мыслью: «Вау, как же это поможет в земледелии!» — а не страдал бы сейчас.
Но раз уж этот незнакомец узнал меня, я не мог просто взять и сказать: «А, на самом деле я не умею пользоваться даже самой крошечной магией».
Поэтому я вывалил на него достаточно убедительную чушь.
— Нельзя злоупотреблять магией ради таких удобств.
— Простите?
— Потому что к вмешательству в причинно-следственные связи всегда нужно подходить с большой осторожностью.
Сказал и сам подумал — звучит очень солидно.
Парень на мгновение ошеломленно уставился на меня, а затем, словно в восхищении, хлопнул себя по колену.
— А…! В самом деле.
Его глаза засияли уважением.
— Я так и думал. Ваша философия отношения к магии совершенно иная. Мое суждение было узким.
…Это сработало?
Говорят, если станешь знаменитым, будут хлопать даже тому, как ты справляешь нужду — мне что, реально податься в мошенники?
Парень представился:
— Меня зовут Люциус. Я первокурсник факультета алхимии.
Люциус?
Я порылся в памяти, но в оригинальном романе такого имени не было.
Слишком хорош собой для статиста, да и подготовлен дотошно.
«Что это за тип? Его не было в оригинале».
— Я оплачу стоимость. Сколько с меня?
Окружающие аристократы презрительно поморщились, как бы говоря: «Ох, ну конечно, опять этот дикарь».
Однако Люциус добродушно улыбнулся и отмахнулся.
— Не стоит. И так дешево отделался.
— Простите?
— Знакомство с самым известным человеком в Академии стоит всего один пузырек лекарства. Считайте это подарком. Позже угостите меня обедом.
А он довольно пронырливый.
Я спрятал кошелек обратно.
— Хорошо. Не люблю оставаться в должниках, так что обед с меня.
Затем я перешел к главному. На самом деле, это было важнее всего.
— Тогда, быть может…
Я с максимально бесстыжим видом протянул ладонь.
— У вас есть еще?
— Простите?
— Мне нужно немного больше. У меня два рта.
— …Два рта?
Люциус перевел взгляд с моего рта на живот, явно воображая какие-то странности.
— Нет, не в буквальном смысле. Есть еще один член семьи, о котором я должен позаботиться.
Я ведь не какой-то мутант.
— А-а.
Люциус засомневался, но без лишних слов начал копаться в сумке.
— Как раз из-за того, что у меня уровень обеспокоенности граничит с навязчивой идеей, я взял с запасом. Держите.
Он достал еще два пузырька с лекарством.
Скрип, бам!
Карета с резким звуком остановилась.
Это была первая промежуточная остановка, пустырь недалеко от леса.
— Угх…
— Спасите…
Аристократические отпрыски, которых везли, словно багаж, один за другим вываливались из кареты, пошатываясь.
Все они были бледными, как покойники, — настоящие разбитые солдаты.
А говорили, что «душа раскрывается»?
Но я, благодаря этому алхимику Люциусу, чувствовал себя совершенно нормально.
Я легко спрыгнул на землю и уставился на кареты с ученицами, прибывшими с другой стороны.
«Посмотрим».
По моим подсчетам, к этой минуте они должны были превратиться в полутрупы.
Так и оказалось.
— Ы-ых…
Роскошная дверь кареты открылась, и показались розовые волосы, чья обладательница, поддерживаемая под руки, пошатываясь, спустилась на землю.
Ее лицо было землистого цвета.
Видимо, из-за того, что кожа у нее от природы белая, как рисовый пирожок, на фоне болезненного цвета лица это бросалось в глаза особенно сильно.
Под глазами круги, ноги заплетаются.
«Прямо превращается в зомби».
Я, цокнув языком, решительно подошел к ней.
Лили сидела на корточках рядом с колесом кареты, упершись руками в колени и глядя в землю.
Она была в одном шаге от того, чтобы завести тесную беседу с грунтом.
— Лили.
— …!
От моего голоса Лили вздросла и резко подняла голову.
В ее мутных бледно-зеленых глазах на мгновение вспыхнула жизнь, и если бы она была собакой, ее хвост, казалось, начал бы вращаться пропеллером, а выражение лица мгновенно прояснилось.
— Ка, Касиан?
Я протянул ей маленький стеклянный флакон, который вытянул у Люциуса.
— Держи.
— А?
Лили, суетясь, приняла лекарство.
— Что… это такое?
— Лекарство от укачивания.
— А.
Лили бережно, обеими руками обхватила пузырек.
А затем, даже не открыв крышку, посмотрела на меня и спросила:
— Ах, а как же вы, Касиан? Вы выпили? У вас вид какой-то…
— ….
Я был ошеломлен.
Сама еле на ногах стоит, а заботится о ком-то другом?
В такой ситуации и переживать за других?
Она определенно точно святая.
Вполне понятно, почему боги выбрали именно ее.
Я-то, как только получил лекарство, тут же залил его в глотку, не задумываясь.
— Сами видите, я в порядке. Я крепкий, мне эта штука не нужна. Не болтай и пей. Если не хочешь стошнить.
— Да, да! Спасибо. Хе-хе.
Лили, кажется, только тогда успокоилась, открыла флакон и выпила лекарство.
Гулк.
Эффект был мгновенным.
Ее поникшие плечи расправились, а на землистом лице начал появляться румянец.
Еще одна ожившая собачка.
Но странно: она ведь могла умереть от отравленного черного чая, так что должна была бы опасаться подобного, но то, что дал я, съела без вопросов.
— Ух ты! Это просто удивительно! Меня больше совсем не тошнит!
Ну разве это возможно?
«Она ведь никогда такого не пробовала».
Издевается, что ли?
Я вдруг почувствовал себя спонсором обездоленных детей из-за границы.
Надеюсь, эта обладательница розовых волос не превратится в пирата.
— Раз так, вставай. Профессор приказал собраться.
Я хладнокровно развернулся.
До меня донеслись шепотки аристократок.
— О боже, этот дикарь? Он что, заботится о леди Лили?
— Удивительно, что он даже лекарство позаботился принести. Но манера речи, конечно… просто кошмар.
— Такая грубая, что просто…
То ли они говорят это, чтобы я услышал, то ли у них в ушах фильтры отсутствуют.
Но я уже достиг максимального уровня, так что урон от этого был равен нулю.
«Лайте, лайте».
Я проигнорировал их и пошел к месту сбора.
Профессор Вильгельм выстроил учеников в одну шеренгу.
Его выражение лица было весьма решительным.
— Внимание!
Громоподобный голос пронесся по пустырю.
— Сегодня здесь мы проведем первый полевой лагерь. Но прежде.
Вильгельм указал командным жезлом в сторону леса.
— Как гордые аристократы Империи, под именем граждан империи, вы должны четко видеть, какие люди существуют в этом мире.
Его взгляд пронзительно сверкнул.
— Ни в коем случае не делайте недовольных лиц и не подавайте виду. Я предупреждаю. Благородство аристократа заключается не в одежде, а в отношении к другим.
Боевой дух вскипел, когда он вышел из учебного класса и отправился на операцию?
Тон стал подозрительно жестким.
Аристократические студенты, впервые видя такие ужасные сцены, заметно нервничали.
На дальней окраине, далеко от крепостных стен.
В таком глухом, заброшенном месте, скрытом густым лесом, где даже шпили замка не маячили.
Там, подобно лжи, раскинулась трущоба.
Разваливающиеся лачуги.
А также…
— Угх…
— Это действительно слишком тяжело.
— Даже духи не перебивают запах.
Мы даже не вошли в деревню, но доносившаяся с ветром вонь уже впивалась в ноздри.
Лили пробормотала, как будто сама себе.
— Почему же отсюда такой запах?
В общем, гм.
Что там было?
— Наверное, это отвратительная смесь запаха гнилой воды, нечистот и немытых тел. Это трущобы.
Лили склонила голову набок.
Ну да. Я сам мало что знаю. Просто знаю, потому что читал оригинал.
— Трущобы, которые я знала…
Конечно, другие. Ведь ты на самом деле не была в таких трущобах.
Студенты хотели было поднять руки, чтобы прикрыть носы, но, увидев яростный взгляд Вильгельма, поспешно их опустили.
Однако моя реакция была иной.
— Ха-а.
Из груди вырвался глубокий вздох.
На мою реакцию Лили, стоявшая рядом, осторожно спросила:
— Почему вы вздыхаете? Вам что-то мешает?
— Нет. Просто.
Черт.
— Эмоции нахлынули, вспомнив, как давно я не участвовал в поддержке местного населения. Думал, что больше никогда не придется.
— …А?
Если представить запах вонючего удобрения и запах животноводческой фермы, то ПТСР подступает мягко.
Моя база данных внутри головы воспроизвела воспоминания двадцатилетней давности.
Поддержка местного населения = работа в армии, когда ты берешь лопату и бесплатно упахиваешься.
Идем на восстановление после наводнения, расчищаем снег, идем на посадку риса в горячий сезон — рабская жизнь.
Неужели в этом возрасте, попав в этот мир, я снова должен этим заниматься?
Я испытал сильное разочарование.
«Этот проклятый старик, решил-таки впихнуть нас сюда…»
Но Лили, не знающая о моих подноготных, смотрела сверкающими глазами.
Ее интерпретационные цепи работали совсем в другом направлении, нежели я предполагал.
— …А.
Лили сложила руки с тронутым выражением лица.
— Касиан… вы действительно гораздо более добрый человек, чем я себе представляла.
— …Простите?
Я одарил ее ошарашенным взглядом, принимая уважительный взгляд Лили.
«Что за чушь она несет?»
Я только что выругался? Я же сказал «черт»?
— Вы ходили по таким местам и занимались волонтерской деятельностью… И раз вы сказали «давненько», значит, это было часто…
А.
Она, должно быть, решила, что я добрый парень, практикующий благородство во благо других, часто участвующий в волонтерстве.
— Нет, не то чтобы…
Я попытался оправдаться, но Лили, глядя на меня светящимися глазами, прошептала:
— Я уважаю вас. По-настоящему.
— ….
Нет, не так.
Я просто вздохнул, потому что не хотел махать лопатой.