На следующий день, личная лаборатория Айрис.
Ски-и-ик.
Едва я открыл дверь, как в нос ударил густой аромат роз.
На диване сидела профессор Айрис. В отличие от вчерашнего дня, её кожа была открыта значительно меньше, особенно в области груди.
Зато на ней было платье из шелка, которое еще более откровенно подчеркивало каждый изгиб фигуры.
«Черт. Прикрылась, и теперь даже как-то жаль».
Хотя мысль «зато» в данном контексте звучит несколько по-свински.
Может, дело в том, что раз ложбинка больше не маячила перед глазами, взгляд невольно переключился на другое.
К тому же, я мгновенно осознал, что у профессора Айрис просто потрясающая фигура.
То, как она сидела, закинув ногу на ногу и склонившись над чашкой чая, было не то чтобы соблазнительным, а скорее даже порочным.
«Неужели я настолько безнадежен?»
В рамках конфуцианской доктрины «наставник и ученик — едины» это было явным нарушением морали.
Думать о подобном, глядя на тело своего наставника, которая фактически является родителем по духу...
Конечно, я обожаю такие провокационные и будоражащие кровь моменты.
Ну, в конце концов.
Если родитель и учитель — это одно и то же, то выходит, будто у меня просто очень молодая и сексуальная мама.
В Стране восходящего солнца этого добра навалом. И видел я немало.
Напомните, какого числа и года ввели каноны «доблести»?..
— Если пришел, садись.
Она указала подбородком на место напротив.
Я послушно опустился на диван и принял предложенный ею красный чай, тут же сделав глоток.
Однако атмосфера была какой-то странной.
Дзынь.
Звук, с которым она поставила чашку, был неожиданно резким.
Я украдкой взглянул на нее: выражение лица Айрис было донельзя надутым.
Ее красные губки были вытянуты так сильно, что любой сразу понял бы: она буквально кричит «у меня плохое настроение».
Что с этой женщиной не так?
Вчера она была готова провалиться сквозь землю и заперла меня на полчаса, а сегодня какой ветер в голову ударил?
— Я что, за один день снова в чем-то провинился?— Почему? У тебя что, есть на совести что-то, в чем ты готов сознаться?
Она прищурилась и с вызовом посмотрела на меня.
Я принялся внимательно анализировать события.
— Нет. Я просто сходил на занятие, вернулся домой, поел и лег спать, поленившись что-либо делать.
Может, потому что я давно не занимался земледелием, но спал я на удивление сладко.
Это чистая правда.
Видимо, мой ответ оказался для нее неожиданным, потому что губы Айрис задрожали.
Это оно. Она сдерживает смех.
— И что такого смешного в том, что я пришел домой, поел и вытянулся спать?
От моих слов она, кажется, только сильнее захотела рассмеяться и изо всех сил пыталась удержаться.
Эх.
— Можете смеяться, сколько влезет. Я уже понемногу привыкаю к тому, что люди смеются надо мной. Будто я официальный шут Академии.— А-ха-ха!
Она не выдержала и разразилась смехом. Это было совершенно не по-профессорски — звонко и беззаботно.
После приступа смеха ее лицо заметно разгладилось.
Раз уж мы прошли через «челлендж по сдерживанию смеха», я решил снова прощупать почву.
— Раз уж настроение улучшилось, может, скажете? Что именно вам так не по душе?— Ты же сказал, что у тебя нет причин для беспокойства?— Нету. Просто спрашиваю, так как на вашем лице буквально написано: «мне сейчас что-то не нравится».
На самом деле я хотел сказать «вы выглядите так, будто обиделись», но решил, что до такой степени откровенности опускаться не стоит. В обществе так не принято.
— Не может быть, чтобы это было так заметно.
Если она так говорит, когда на самом деле смущена, то как мне реагировать?
...Хм.
...На самом деле, я знаю, как.
— Не беспокойтесь, написано не так уж явно. Видно, что вы стараетесь скрыть чувства, чтобы собеседнику было комфортно, просто я слишком хорошо распознаю перемены в мимике других людей.
Нужно сказать что-то, что потешит ее гордость, мол, это не она неуклюжа, а я такой проницательный. Только так можно смягчить ее настроение.
А знаю я это потому, что в прошлой жизни рос между старшей сестрой и младшей.
«Эй, как ты можешь вообще не думать о том, в каком настроении и состоянии находится человек?»«Оставь его. Этот человек всегда такой».
Стоит пару раз получить нагоняй, как начинаешь предугадывать настроение окружающих лучше, чем евнух при дворе.
Впрочем, я и настроение ей поднял, и дал возможность выговориться.
Теперь-то она скажет?
Айрис вертела в руках чашку, затягивая паузу.
А потом бросила:
— Вы тут раздаете свое обаяние направо и налево.— Простите?— Пошли слухи, что баронесса Мюллер в восторге от тебя. Говорят, ты проявил гениальность на ее занятии.
А.
Так вот оно что?
Я издал смешок, не зная, плакать или смеяться.
«О, а с чего это тетка меня хвалит?»
Она ведь сама та, кто в ближайшем будущем будет без умолку восхвалять Лили в другом классе?
Впрочем, ситуация стала проясняться.
Эта женщина сейчас мечется, боясь потерять раба, на которого уже поставила клеймо.
— То есть, это... ревность?— Выражение не самое приятное, но и отрицать его не могу.
Я подавил ухмылку и ответил в своей излюбленной наглой манере.
— Если не хотите, чтобы меня переманил другой профессор, просто поскорее дайте мне обещанную лабораторию.— ...
Профессор Айрис, казалось, потеряла дар речи от моей наглости.
Однако, когда я продолжил нагло и без тени смущения смотреть ей прямо в глаза, она наконец вздохнула и произнесла:
— Насчет лаборатории — я приложу все усилия, чтобы решить этот вопрос как можно скорее, если выйдет, то завтра. А до тех пор сиди тихо. И не попадайся на глаза другим профессорам.
Окей.
— Если у меня появится убежище, зачем мне шляться по округе? Запрусь там и буду сидеть, дышать не буду. А, кстати, раз уж заговорили об этом — выберите место, куда никто не ходит.— ...Какой же вы скверный ученик. Пользуетесь тем, что ваш наставник расстроен.
О чем она вообще?
То, что положено, надо брать.
Я в одночасье скатился из аристократов чуть ли не в холопы, нужно требовать хоть каких-то льгот.
Тем не менее, несмотря на слова, выражение ее лица явно говорило, что предложение ей по душе.
Да и то верно: я фактически объявил, что «не особо интересуюсь баронессой Мюллер».
Само по себе «земледелие» в травоведении довольно заманчиво, но личная лаборатория — это слишком сильное преимущество.
К тому же, даже если я буду творить дичь, титул «ученика Айрис» — это надежная страховка, как крутой полис первого поколения.
А если пойти по линии баронессы Мюллер?
Хм. «Каков поп, таков и приход» — за мной бы навсегда закрепился образ фермера, копающегося в грязи.
А главное, там вероятность пересечься со святой Лили 200%, что опасно.
— О чем ты замолчал?
Пока я отвлекся на мысли, Айрис снова прищурилась.
Опять надуться хочет.
В такие моменты лучшее решение — ударить так, чтобы она окончательно потеряла самообладание.
Я подпер подбородок рукой и усмехнулся.
— Думал о том дне, когда вы мне признались.— Ч-что?
Глаза Айрис широко распахнулись. Рука с чашкой застыла в воздухе.
— П-признались? Это что еще за...— Разве вы не заявились к моему отцу среди ночи и с огромным напором не предложили взять меня к себе?— ...!
Айрис на мгновение вздрогнула.
Ее лицо в одно мгновение залилось пунцовым цветом.
— Н-не говорите вещей, которые можно понять двусмысленно! Это было в академическом смысле...!— Ну... я ничуть не преувеличил. Это же факт, не так ли?— ...Если послушать вас, то преувеличения и правда нет.
Она не нашла, что ответить, и лишь беззвучно шевелила губами.
— Поэтому вам еще стыднее, да?— ...Кхм!
Айрис откашлялась и залпом допила чай.
Бегающие глаза, покрасневшая шея.
Я снова видел, как на нее накатывает приступ стыда.
Какая же она милая, аж хочется поиздеваться.
Может, подлить масла в огонь?
Не в переносном смысле, а по-настоящему.
Я раскрыл ладонь и начал легонько обмахивать ее лицо рукой, ехидно ухмыляясь.
— Нельзя, никак нельзя. Зачем вы так смущаетесь? Если каждый раз при встрече будете так краснеть, как мы вообще сможем работать вместе?— ...— С чего вы вообще взяли ту наглость, чтобы заявиться ночью к моему отцу? Куда делся тот напор, почему вы стали как овечка?
От моих прямых слов ее красные глаза заметались и, не найдя цели, устремились в потолок.
Она плотно сжала губы и, не говоря ни слова, подняла посох, стоявший у дивана, и слегка взмахнула им.
Вжух.
В воздухе внезапно похолодало.
Холодный ветерок, словно от кондиционера, включенного на полную мощность, закружился вокруг ее лица.
Остужать жар на лице магией?
Разве это не апогей пустой траты таланта?
К слову, в этой комнате тоже есть кондиционер.
— ...Не дразните меня.
Пробормотала Айрис сквозь холод.
Но даже магия не могла справиться с ее покрасневшими ушами.
Ха.
Милашка.
Как эта может быть профессором старше меня?
Хотя, конечно, по физическому возрасту я старше.
Величайший гений-профессор, теряющая самообладание от одного моего слова.
«Было весело».
Если зайти слишком далеко, она может превратить меня в ледяную статую, так что на этом стоит остановиться.
— В любом случае, лаборатория будет завтра, верно?— Да. Я устрою всё так, как вы хотели — там, куда люди заглядывают редко.— Значит, осталось потерпеть жизнь на улице всего один день. Облегчение.— Это так, но...
Айрис рассеяла холод и пристально посмотрела на меня.
— Теперь, когда вы мой ученик, разве вам не нужно об этом беспокоиться? Моя репутация покроет вашу дурную славу.
Это так, но...
«Что-то тут нечисто».
Та атмосфера в коридоре вчера.
Те странные взгляды, которые бросали люди, едва я вышел из кабинета профессора.
Есть нехорошее предчувствие, что репутация не покроет славу, а наоборот — дурная слава поглотит авторитет и породит новый вид дурацких сплетен.
Но лучше не говорить об этом вслух, чтобы не накликать беду.
— Всё равно, лучше быть осторожным. Даже на верный мост лучше ступать, проверяя его камни.
Я поднялся со своего места.
И решительно поднял указательный палец.
Финальная фраза — как и вчера.
Не могу удержаться от последнего удара.
— Сегодня тоже — никаких проводов!— Я и не собиралась.— И в течение тридцати минут! Ни в коем случае не выходите из этой комнаты. Понятно?— ...Не беспокойтесь. Не выйду.
Голос звучал так, будто она пыталась сохранить невозмутимое выражение лица, но я заметил.
Как ее шея снова окрасилась в розовый.
Толку следить за мимикой, если по шее всё видно?
— До завтра, наставник. Завтра приду за ключом от лаборатории.
Хотя я еще ничему не научился и вряд ли научусь.
Я усмехнулся и открыл дверь профессора.
*
— Тогда я пойду.
Я бросил на прощание небрежное приветствие и собирался выйти, как вдруг...
— Ах.
Кто-то стоял прямо перед дверью.
Я поспешно остановился и поднял голову.
Высокомерные, благородные черты лица.
Холодный взгляд, изучающий меня так, будто я — нечто вроде насекомого.
И золотистые хвостики, которые... не сверкают, но, кажется, вот-вот начнут.
— ...
Это была принцесса Ивелин де Леопольд.
— О...
Щелк.
Инстинктивно я первым делом закрыл дверь.
— Да. Приветствую Ваше Высочество принцессу.
Даже не поклонившись, произнес я приветствие, в котором читалось полнейшее безразличие.
Ивелин нахмурилась.
В ее глазах читалось крайнее неудовольствие: «Почему ты здесь?».
Я ей что-то сделал?
— Не мог бы ты отойти? — с раздражением бросила Ивелин.— Я пришла повидать профессора Айрис. От того, что такой человек, как ты, стоит на пути, воздух кажется спертым.
Я что, мелкая пыль в воздухе, идиотка ты эдакая?
— А, да, конечно. Отойду.
Я послушно отступил в сторону.
И тут в голове промелькнула пугающая мысль.
«Постой, это плохая идея».
Айрис сейчас в кабинете в каком состоянии?
Лицо как помидор, шея красная, а в комнате магия холода.
И теперь туда войдет принцесса?
А если она увидела, как я только что вышел?
«...Разве это не вызовет недопонимание?»
1. Мужчина и женщина одни в закрытой комнате.2. Мужчина только что оттуда вышел.3. Стоит войти внутрь — у женщины красное лицо.
Разве это не сюжет из какой-нибудь дешевой любовной новеллы 18+?
Если бы входила не Ивелин, а главная героиня, заставшая «место преступления», это было бы классикой жанра.
«Да ну, вряд ли».
Неужели из-за того, что у нее лицо немного покраснело, пойдут слухи о любовной связи?
Если я сейчас испугаюсь и попытаюсь преградить путь, это будет выглядеть еще подозрительнее.
К тому же, принцессу мне не остановить.
«Плевать. Не мое дело».— Хм.
Тук-тук.
— Профессор? Это Ивелин де Леопольд. Можно войти?
Внутри на мгновение воцарилась тишина, а затем послышался голос Айрис — слегка растерянный, но пытающийся казаться спокойным:
— ...Проходите.
Скрип.
Дверь отворилась.
Я не оглядываясь прибавил шагу и поспешил прочь.