Между бровей Ивелин пролегла глубокая складка.
Источником её самооценки был старший брат — образец безупречного члена императорской семьи.
Брат Ивелин всегда был холоден, рассудителен, совершенен и непоколебим.
Именно поэтому она сама не жалела сил, стараясь подражать ему.
Благодаря этому Ивелин смогла выстроить непоколебимую гордость члена императорской семьи в глубине своей души.
Однако в последнее время с Луи что-то было не так.
«Брат не может вести себя так. Он всегда был идеальным и хладнокровным... Почему?»
Что бы ни происходило, всё это ей не нравилось.
Её совершенный мир и без того трещал по швам из-за того, что в него вклинилась такая помеха, как Касиан дель Парне, от чего она уже была готова сойти с ума.
Если теперь ещё и брат станет вытворять странные вещи, она просто не выдержит.
Не выдержав, Ивелин заговорила:
— Братец.
— …
Ответа не последовало.
— Братец?
— …А? Да, конечно. Ивелин.
Луи вздрогнул и обернулся.
Выглядел он так, будто только что очнулся после странного сна.
— Прости. Задумался на минуту. Ты звала?
— …Да. Я звала тебя уже довольно давно.
Ивелин выпалила это, стараясь скрыть обиду и подозрение.
— О чем ты вообще так глубоко задумался? Неужели возникли проблемы на границе? Или что-то не так с казной императорской семьи?
— Нет, дело не в этом. Просто…
Луи не закончил фразу, снова переведя взгляд за окно. Его глаза наполнились глубокой печалью.
— Просто есть кое-что, что никак не удается поймать.
— Поймать?
— Да. Казалось бы, вот, я могу сжать это в руках, но оно исчезает, словно дым.
Что это, чёрт возьми, такое? Ивелин была в отчаянии от непонимания.
Но Луи лишь горько улыбнулся и снова отвернулся к окну.
*
Ивелин была в замешательстве.
Что же это за вещь, которую нельзя поймать?
«Казалось, он может взять это в руках, но оно исчезает, словно дым… Это совсем не похоже на брата, такие сентиментальные речи».
Тот Луи де Леопольд, которого она знала, был законченным рационалистом. Человек, который презирал необдуманные эмоции и превращал неопределённое будущее в чёткий план.
И вот теперь он сидит и корчит из себя поэта, глядя в окно. Ивелин почувствовала инстинктивную тревогу от того, что безупречная рассудительность брата начинает стираться.
Так оставлять нельзя.
Она отбросила сомнения и решила перейти к прямой атаке.
— Братец.
— Я слушаю, говори.
— Недавно поползли слухи, что помолвка между тобой и леди Элисией может быть расторгнута. Ты знаешь об этом?
*Длнколь.*
Карета слегка подпрыгнула на неровности дороги. Взгляд Луи медленно переместился на Ивелин.
— Знаю.
Такой спокойный, будничный ответ. Ивелин сглотнула.
Слухи о разладе среди мелких дворян — дело обычное. Однако слухи о разрыве помолвки между императорской семьёй и герцогским домом — это был серьёзный сигнал о том, что огромный политический союз дал трещину, и такие вещи нельзя было даже обсуждать в шутку.
Даже если это была неправда, один только слух мог вызвать огромные потрясения. Поэтому в нормальной ситуации он должен был в ярости приказать выследить источник этих сплетен.
— Ты же знаешь, что если такие слухи распространятся, их будет не остановить, так почему ты не предпринимаешь никаких мер?
Ивелин проглотила фразу: «Авторитет императорской семьи может превратиться в объект для сплетен».
— Я прекрасно понимаю, о чём ты беспокоишься, Ивелин.
Луи положил сложенные в замок руки на колени и одарил её своей обычной мягкой улыбкой.
— В скором времени я встречусь с леди Элисией и положу конец этим слухам. Это будет официальное мероприятие, так что не переживай.
— …Правда?
— Когда я нарушал своё слово?
Ответ Луи был гладким. Настолько гладким, что казалось, внутри пустота.
И всё же Ивелин почувствовала облегчение. Точнее, ей пришлось заставить себя почувствовать его. Ведь её брат должен был быть безупречным.
Один вопрос, подступивший к горлу, застрял, как заноза, и она никак не могла проглотить его:
«…Ты знаешь, что эти слухи подогреваются сплетнями о том, что леди Элисия проявляет интерес к тому самому дикарю?»
Она не решилась спросить. В итоге она промолчала.
«Потерплю. Брат… он сам со всем разберётся. Какой-то там дикарь не может оказать на него никакого влияния».
* * *
Время практического занятия по введению в гербологию.
Солнечный свет заливал оранжерею через стеклянный купол, приятно согревая её. Воздух был пропитан запахом земли, травы и лёгким ароматом пота.
Находясь в самом эпицентре этого, я погрузился в состояние транса.
*Пфух! Па-а-ак!*
Звук плуга, вонзающегося в землю, был чистым и приятным.
Грядки я уже все вскопал. Коренья раздробил. На самом деле, это же оранжерея, ничего особо и пахать не надо, но я всё равно продолжал переворачивать уже вскопанную землю.
— Ха-а… вот оно, истинное удовольствие. Запах земли, это просто лучшее.
Я вытер пот со лба предплечьем и глубоко вдохнул. Энергия земли, наполняющая лёгкие. Вот это настоящий наркотик.
Сбежать от внимания всех студентов и профессоров Академии, от которых только и жди неприятностей, и остаться наедине, где общаются только моё тело и земля — это время было для меня настоящим исцелением.
«Вот ради этого и стоит заниматься фермерством».
Только одно… Если бы не Элисия, которая сидела рядом, подперев подбородок рукой, и с улыбкой наблюдала за мной, всё было бы просто идеально.
— …Что в том, как я работаю, такого интересного?
Я воткнул плуг в землю и выпрямился.
— Ты смотришь на обезьяну из зоопарка? Может, мне кинуть тебе банан?
— М-м, ну, благодаря тебе я могу спокойно отдохнуть, разве нет? Приятно просто смотреть.
Элисия ответила, легонько постукивая веером по подбородку.
Врёт.
Её взгляд прямо кричит: «Я тоже хочу попробовать». Это не тот взгляд, когда тебе легко и приятно, это взгляд ребёнка, который смотрит парад в парке развлечений.
Если бы леди Элисия была хоть немного младше, она бы, наверное, уже валялась здесь на земле с криком: «Я тоже хочу!».
Хотя, кто знает.
— Не ври.
Я снял перчатки и вытряхнул их.
— По тебе видно, как тебе хочется взять плуг и вместе со мной копать. Я же вижу, как у тебя руки чешутся, ты даже пальцами шевелишь.
— …Ой.
Элисия посмотрела на свои руки и тихо хихикнула.
— Заметил?
— Это слишком заметно.
— Ну тогда… может, позволишь мне немного помочь? Я всё-таки хочу выполнить свои обязанности партнёра.
Она с нетерпением протянула руку к плугу. Я быстро перехватил рукоять на себя.
— Не хочу.
— Что?
— Я всё сделаю сам.
— …
Глаза Элисии округлились. Кто же позволит кому-то ещё разделить этот контент, доставляющий столько удовольствия? Ни за что.
— Раз уж ты всё равно не поверишь, зачем спрашивала?
— Я просто не думала, что ты соврёшь так нагло. Подумать только, копаться в грязи, а если твоё платье-форма испачкается, что ты будешь делать?
— В любом случае, выходит, мне остаётся только сидеть и смотреть, как ты работаешь.
Элисия пробормотала это с надутым видом, но, казалось, она была довольна.
— Почему?
Ну, поленись ты немного, или ещё раз поленись, или поленись — неужели так сложно?
*
Впрочем, было ясно, что она не просто с интересом смотрит. Смотрит-то она на меня как на обезьяну, это правда. Но, похоже, она проводит глубокое наблюдение за тем, как именно обезьяна занимается сельским хозяйством.
У этой девушки взгляд, надо признать, очень проницательный. Если бы это было в Корее, её бы с детства называли «шибко умная» — у неё есть такой блеск в глазах. Или что-то вроде того.
Я остановил плуг в середине борозды и обернулся. Элисия всё так же подпирала подбородок рукой и следила за движением моих кончиков пальцев.
— …Леди.
— Да, Касиан.
— Ты понимаешь, что я делал на прошлой неделе и сегодня?
Это был просто тест, ради интереса. Аристократка понятия не имеет о принципах копания земли. В лучшем случае она знает, что это «копать и закапывать».
Однако Элисия, немного подумав и постучав кончиком веера по подбородку, выдала неожиданный ответ:
— Хм… если рассуждать, то ты аккуратно перепахиваешь и переворачиваешь землю. Я не знаю причин, но если основываться на том, что ты говорил на занятии на прошлой неделе, разве ответ не на поверхности?
— На моих словах?
— Ты говорил про истощение силы земли. Что земля умирает и превращается в камни.
Она указала на рассыпчатую землю под моими ногами.
— В процессе разбивания твёрдой почвы и смешивания верхнего слоя земли с нижним, солнечный свет, воздух и влага гармонично перемешиваются, и я предполагаю, что это, возможно, укрепляет энергию земли… только предполагаю.
— …
У меня мурашки побежали по спине.
«Чёрт подери. Она ведь права».
Вообще-то, это был принцип работы глубокой вспашки и замены почвы, но она смогла это понять на глаз? Дочь герцога, которая за всю жизнь ни разу не видела ферму?
— Я права?
Элисия спросила, сверкая глазами. Если я сейчас крикну: «Правильно! Сто баллов!», я почувствую, что проиграл. Я сделал вид, что не понял, и отвёл взгляд.
— Я не знаю правильного ответа. Я ведь не профессор, а просто какой-то студент-новичок на побегушках. Я всё делаю просто по наитию.
— Пф-ф!
Элисия прикрыла веером рот и плечи её затряслись. На этот раз она точно не сдержалась и рассмеялась.
— Ты даже врать не умеешь. У тебя на лице написано: «Ого? Откуда она это узнала?».
— …Ничего у меня не написано.
Я проворчал это и огляделся. Остальные группы, кроме нашей, находились в состоянии полного хаоса.
— Ай! Моя нога!
— Не кидайтесь землёй! Мне в глаза попало!
*Грохот! Бух!*
Многие теряли равновесие, копая лопатами, спотыкались о плуг, сталкивались друг с другом. Жалкое зрелище — мучиться из-за обычной земли в оранжерее, которую можно просто слегка поскрести.
Взгляд Элисии тоже пробежался по другим группам и вернулся ко мне.
— Конечно, благодаря тебе мне легко. Если бы я была в той куче, я бы тоже натворила дел.
— Поэтому сиди тихо и наблюдай. Не надо пытаться помогать и получить травму.
— Ты обо мне беспокоишься?
— Нет. Просто если ты поранишься, герцогский дом выставит мне счёт за лечение. У нас в семье строгие порядки, и никто не будет платить за это вместо меня.
— Врёшь.
Она тихо засмеялась.
…А ведь это правда. Почему она думает, что я вру? Но если я начну доказывать, что это чистая правда, я буду выглядеть лишь ещё более жалким. Эх.
Я снова перевёл взгляд на другие группы. Точнее, на те немногие группы, где дела обстояли иначе, чем на прошлой неделе. Видимо, из-за того, что на первой практике пришлось несладко, несколько сообразительных сынков, по-видимому, подсмотрели, как нужно работать. Возможно, они взяли экспресс-уроки у своих слуг дома.
Но всё равно выглядело это более чем неуклюже.
— Хух, хух… Леди, минутку… воды…
— О, посмотрите на этот пот! Вот платок!
Их партнёрши-леди хоть и избежали участи быть перепачканными в грязи, но выглядели так, будто у них не осталось сил из-за заботы о потеющих мужчинах. Вытирают лбы платками, подносят воду, подбадривают криками «Ты справишься!».
Они там снимают молодёжную драму, что ли?
Вдруг меня взяла такая злость. Мой партнёр — почти замужняя женщина, так что мне об этом даже мечтать не приходится. Чёрт возьми.
Элисия, проследив за моим взглядом, тоже стала смотреть на эту сцену, а затем тихо спросила меня:
— А завидуешь, что ли?
— Нет. Абсолютно. Ни капельки.
Я в ужасе попятился назад.
— Даже не подходи. Не надо пытаться вытереть мой пот. Я сам его вытру.
— Пф-фу. Жаль. Если бы ты завидовал, я бы тоже протянула руку помощи.
Элисия игриво достала платок и помахала им.