Я по-настоящему хотел зажмуриться и просто дать согласие.
Даже несмотря на то, что я заранее разложил всё по полочкам, мои мысли пошатнулись до самого основания.
Безлимитное финансирование и собственная оранжерея — это не просто мечта и романтика фермера, выращивающего картошку, это, чёрт возьми, финальная цель всей моей жизни!
«Может… просто притвориться, что я ничего не слышал?»
Дьявол нашептывал мне на ухо.
Даже профессор Айрис сказала бы: «О, это заманчиво». Просто соглашайся.
«Я и сам так думаю».
Но.
В моей памяти всплывали розовые волосы, похожие на сладкую вату.
Это беззащитное лицо, когда она грызла вяленое мясо на скамейке.
«…А-а-а, ну серьезно!»
Я потер лицо руками и осторожно открыл рот:
— Скажите, а кроме меня вы рассматриваете ещё кого-нибудь в качестве ученика?
— Не знаю, зачем вам это, но нет, — баронесса Мюллер решительно покачала головой. — Такие таланты, как вы, встречаются редко. Вы — аристократ, который знает запах земли, это же просто единорог какой-то.
Ожидаемо.
Из-за моего вмешательства Лили даже не попала в поле зрения баронессы Мюллер.
Пусть я помню не всё содержание оригинала, но в тех редких воспоминаниях, что сохранились, я был в этом уверен.
Если бы всё шло по сценарию, Лили должна была приглянуться баронессе Мюллер ещё на первом занятии.
Баронесса Мюллер была той самой героиней, которая распознала бы талант Лили и стала бы для неё надёжной длинноногой аджуммой, поддерживающей её всеми силами.
Но если я займу это место?
«Жизнь Лили по второму кругу однозначно превратится в тернистый путь».
Она и так занята тем, что вечно убегает от кронпринца, а если исчезнет её единственное пристанище, ей действительно будет некуда податься.
«Ах, чёрт, как же гадко на душе».
Отнимать счастье, которое досталось бы ей, если бы не я, — довольно сложная проблема.
Если бы я решил наслаждаться всеми благами, разрушив чью-то жизнь, мне было бы противно до конца своих дней.
Ел бы — и давился, спал бы — и видел кошмары, просыпался бы в холодном поту.
И мне бы казалось, что в этих кошмарах кто-то шепчет мне на ухо: «Верни моего покровителя».
Напрямую, как я уже думал ранее, этот мир — не апокалипсис, и шансы на то, что всё пойдет прахом только потому, что сюжет изменился, не такие уж и высокие.
«Хотя, кто знает».
В таких произведениях, когда начинаешь коверкать сюжет, приплетая причинно-следственные связи и всё такое, обязательно происходит какая-нибудь дерьмовая катастрофа.
Обычно те, кто в это ввязываются, используют ауру или ману, решая проблемы с помощью спецэффектов, и тем самым спасают свои жизни.
А я?
Кроме умения трижды в день вызвать волшебную ракушку, у меня за душой ничего нет, так ведь?
Я попал, да?
«Тьфу. С чего это вдруг я начал волноваться о других?»
Возможно, эта мысль была просто «виноградом, который зелен», попыткой оправдать ситуацию, в которой я вынужден пинком вылететь из кормушки.
Поэтому я должен признать.
«Чёрт, я слишком сильно сблизился с этой розовоголовой девчонкой».
Даже к бродячей собаке привязываешься, если подкармливаешь её, чего уж говорить о человеке.
Проблема в том, что она такая милая, что мне хочется подобрать её к себе.
Серьёзно!
А-а-а!!!
Мне хотелось плакать кровавыми слезами, но решение было принято.
И это не ради Лили.
Будем считать, что это мой сугубо эгоистичный выбор, чтобы избавиться от гадкого чувства на душе.
— …Прошу прощения.
— М?
— Кажется, я не смогу принять ваше предложение.
Брови баронессы Мюллер дрогнули.
— И какова причина? Условия вас не устраивают?
— Нет. Условия более чем щедрые. Даже слишком для моих заслуг.
Это правда.
Я не тот человек, который кому попало предлагает целовать пальцы на ногах.
— Хм-м…
Видно, баронесса Мюллер заметила моё колебание, потому что она на мгновение задумалась, а затем сделала ещё одно шокирующее предложение:
— Если вы беспокоитесь о том, что будете один, — не беда. Если есть ученик, с которым вы хотите обучаться вместе, приводите его. Конечно, потребуется процедура проверки, но ради вас я рассмотрю эту кандидатуру весьма позитивно.
Вау.
Она действительно человек широкой души.
Даже до такого додумалась.
Но для меня это предложение звучало пугающе.
— О, от этого я категорически откажусь. У меня нет таких намерений.
Привести Лили и стать учениками вместе?
Видеться каждый день, вместе обрабатывать грядки, всё время быть связанными как сокурсники…
Этого я как раз и не хочу.
— Хорошо. Тогда скажите, что вам нужно. Я всё улажу.
— …Мне очень жаль, но само поступление в ученики кажется затруднительным.
— Почему?
— Мне трудно об этом говорить. Прошу прощения, что не могу объяснить причину.
От моего решительного тона баронесса Мюллер сузила глаза.
Она пристально вгляделась в меня.
А затем откинулась назад и усмехнулась.
— Значит, есть причина, о которой нельзя говорить, да?
— Да. Именно так.
— Кстати, я хочу заметить: я жажду видеть вас в учениках вовсе не из-за того, что вы дали чёткий ответ на мой вопрос в прошлый раз.
— …Да?
Это ещё что за разговор?
— Я видела, с каким трепетом и выражением лица вы касались земли на первом уроке.
Она посмотрела на свои ладони и продолжила:
— Я поняла, что ваши слова возникли не из книжных иллюзий, а из реального опыта. Человек, который не любит землю, никогда не сможет обладать таким взглядом.
Вау, чёрт.
У меня мурашки по коже.
Я-то думал, эта дама просто для антуража корчит из себя важную персону, а она, оказывается, наблюдала за каждым движением студентов.
Прошу прощения, что принял вас за лентяйку, получающую зарплату ни за что.
— Если бы вы были талантом, обладающим одновременно такой смекалкой и практическими навыками, я бы действительно хотела вас забрать.
Я тоже.
Я тоже очень хочу, нуна.
Поэтому, пожалуйста, хватит меня соблазнять.
Я ведь правда колеблюсь, понимаете?
Я прикусил губу. Кажется, почувствовал вкус крови.
Моя кормушка, чёрт возьми.
Если так посмотреть, то не я длинноногий аджосси для Лили, а она для меня.
— А если я предложу вам другую кандидатуру, выслушаете меня?
— Хм-м?
Глаза баронессы Мюллер заинтересованно блеснули.
— Видимо, это продолжение вопроса, есть ли кто-то ещё, кого я рассматриваю как ученика. Это просьба-рекомендация?
Она ничуть не рассердилась.
Напротив, казалось, ей даже нравится это дерзкое предложение.
Внутри меня выл дикий зверь.
Как невероятно могущественный невидимый дракон.
Ку-в-а-а-а.
«Чёрт, какая там рекомендация, я прямо сейчас готов схватиться за подол её платья, целовать пальцы на ногах и умолять: возьмите меня, пожалуйста».
— Это не протекция. Я знаю, что с вами такие методы не пройдут. Это просто… уровень представления талантливого человека.
— Хорошо. Слушаю. Если это человек, которого рекомендуете вы, значит, он хотя бы немного знает запах земли.
Это правда.
Вот почему это не протекция, а рекомендация.
— В дополнение к курсам, которые я посещаю в этом семестре, на другой день есть курс по травоведению.
Фух.
— Там есть студентка по имени Лили.
— …Лили?
Брови баронессы Мюллер дёрнулись.
— О, вы говорите о той святой? С розовыми волосами?
— Вы знаете.
Этот розовый череп — её отличительная черта.
Глядя на то, как развеваются её торчащие волоски, невольно думаешь о сладкой вате.
— Знаю. Об этой девочке говорили ещё до зачисления.
«Знаете, так почему вы до сих пор не вышли с ней на контакт?»
…Да к чёрту всё.
Наверное, это потому, что всё внимание я перетянул на себя.
Из-за того, что с первого же урока я устроил безумие, копаясь в грядках посреди аристократов, весь радар баронессы Мюллер был направлен только на меня.
А жалкие попытки Лили, которая пыталась хоть что-то сделать своими маленькими ручками… как бы это сказать.
Это было как разница между острым «мала»-контентом, привлекающим внимание, и скучным документальным фильмом.
Если всё так разложить, то сомнений нет: я действительно встал на пути у Лили.
Проклятье.
— Пожалуйста, обратите на неё внимание. Этого будет достаточно. Она…
Я на мгновение подобрал слова:
— Она, наверное, будет гораздо лучше, чем я.
— Хм-м…
Баронесса Мюллер загадочно улыбнулась.
И за этой улыбкой я увидел фантом, как мои новейшие оранжереи и безлимитная корпоративная карта машут мне крыльями и улетают прочь.
Прощайте… мои исследования… мой рай…
— Хорошо.
Баронесса Мюллер круто кивнула.
— Я уделю этой студентке особое внимание. Доверюсь вашему чутью.
— Благодарю вас.
— Но есть условие.
Она подняла указательный палец:
— Если окажется, что эта студентка «не то», тогда вы пересмотрите своё решение по поводу моего предложения. Как вам?
…Вау.
Эта дама действительно поразительно настойчива, нет, вернее сказать — я благодарен.
Это значит, что если Лили вдруг не справится, у меня снова появится шанс?
Мало того, что она дала мне страховку, так она ещё и ангел во плоти.
— Хорошо. Хотя, думаю, до этого не дойдёт.
Вы сами её выберете.
— Вы в себе уверены. Мне это нравится.
Баронесса Мюллер встала с места и взяла шляпку.
Я поспешно добавил:
— А, и ещё одна просьба.
— Вы постоянно что-то добавляете. Сначала скажите, что.
— Сделайте так, чтобы тот факт, что я рекомендовал эту студентку, остался в тайне! Никогда! Ни за что не говорите ей об этом!
— М?
Она наклонила голову в замешательстве.
— Обычно люди хотят похвастаться тем, что кого-то продвигают. И снова не сможете объяснить причину?
— Нет. На этот раз я могу сказать.
Я очень просто и искренне ответил:
— Мне не хочется с ней сближаться.
— …
Баронесса Мюллер замерла.
А через мгновение.
— А-ха-ха-ха-ха!!
Заливистый смех наполнил приёмную.
Она схватилась за живот, хохоча так, что на глаза навернулись слёзы.
— О, вы действительно забавный студент. Скрываете рекомендацию только потому, что не хотите сближаться.
— Я серьёзен. Станешь с ней связываться — погрязнешь в проблемах.
— Одно можно сказать точно: вы действительно хотите жить тихо.
Она вытерла слёзы и посмотрела на меня.
Чувства были странные.
Это очевидная вещь, но когда человек говорит об этом так, будто видит меня насквозь, чувствуешь себя как-то… обнажённым.
— Хорошо. Но на этот счёт я не могу дать твёрдого обещания.
Нет, почему?
— Причины нет. Просто назовём это мелкой местью человека, которому отказали, даже протянув чек на предъявителя.
Вот чёрт.
Сказать мне нечего.
— …Ясно.
— Профессору Айрис повезло. У неё есть такой преданный ученик.
Баронесса Мюллер протянула руку для рукопожатия.
В отличие от случая с Вильгельмом, я.
Искренне.
Всеми силами стараясь скрыть сожаление, пожал эту руку.
Это была грубоватая, но тёплая ладонь.
Рука, от которой пахло деньгами.
— Спа… сибо.
— Если передумаете — приходите в любое время. Мои двери всегда открыты.
Она ушла так же круто, как и пришла.
Щёлк.
Звук закрываемой двери прозвучал для меня как звук опускающихся жалюзи на всём моём будущем.
— Прощай… мой лотерейный билет… моя судьба…
Я развалился на диване, глядя в потолок.
Бля-я-я-а-дь.
Чёрт.
* * *
Скрип, стук.
Выйдя из приёмной, баронесса Мюллер наконец выпустила смех, который сдерживала.
— Пф-ф.
Молодой дворецкий у двери недоуменно посмотрел на неё, готовясь проводить в кабинет.
Она слегка кивнула и, следуя за дворецким, медленно пошла по коридору.
В голове, как послеобраз, осталось лицо Касиана.
Это выражение человека, потерявшего всё на свете, всё ещё висело в воздухе.
«Почему он такой прозрачный? Ведёт себя так, будто на глазах у него только что ускользнул слиток золота».
Обычно, если тебе отказывают, ты должен чувствовать ущемлённую гордость.
Ты протянул человеку чек на предъявителя, а его пнули ногой.
Тогда у стороны, сделавшей предложение, есть полное право затаить обиду на того, кто его отверг.
В конце концов, в высшем обществе принято, что если не можешь владеть чем-то — уничтожь.
«Конечно, я не имела в виду, что поступлю именно так».
Хотя говорят, что управление торговой гильдией — не её сфера деятельности, это лишь внешняя маска.
Именно поэтому она смогла сделать такое безумное предложение.
Тем не менее баронесса Мюллер чувствовала себя приятно.
Потому что по его лицу было чересчур откровенно видно, что он сам до смерти хочет принять её предложение.
С чего бы ему тогда так жалко лепетать «извините», если он больше всего на свете хотел сказать «да»?
Он так старательно демонстрировал, что не хочет говорить «извините».
«Я впервые узнала, что от этого может быть так приятно».
Для ущемлённой гордости просто не осталось места.
«Да, если он в силах отказаться даже от моих денег и поддержки, когда так жаждет их, значит, у него действительно есть безвыходная ситуация».
И тут в голове промелькнуло подозрение.
«Может, и это — всего лишь игра?»