«Думаешь, уже поздно брать в руки меч? Вовсе нет. Если я возьмусь учить тебя лично, то пробью тебе автостраду прямо до посвящения в рыцари. Испытательный срок? Да к чёрту его. С одной моей рекомендацией ты уже завтра будешь младшим лейтенантом!»
С чего это в этом офигевшем мироустройстве воинские звания тоже «младший лейтенант»?
Если официальный рыцарь — это согари, то мастер меча — это «одна звезда»? А гранд-мастер меча — «четыре звезды»?
…Кажется, так оно и есть.
— Что скажешь?— ……
Что я скажу?
Внутри меня всё кипит.
Говорит такую чушь, хоть стой, хоть падай.
Я что, с ума сошёл?
В прошлой жизни полтора года в армии так достали, что я каждый день только и делал, что пялился на часы министерства обороны. Провести всю жизнь в сапогах?
Уж лучше умереть, прикусив язык.
Но здесь нельзя подавать виду.
Видели, как мы только что пикировались?
Если я ляпну что-то слабовольное, вроде «мне тяжело» или «это не моё призвание», этот старый дед:
«Тебе нужна идеологическая перековка! Армия — вот ответ!»
…И начнёт наседать с ещё большей силой. Это к бабке не ходи.
Чтобы отец вообще перестал поднимать эту тему, нужно вбить здесь окончательный осиновый кол.
Я должен показать не то, что я не хочу идти в армию, а то, что я «не могу».
Нужно задавить его логикой.
Железобетонным аргументом.
Я наглухо превратил лицо в маску.
Отбросил шутливый тон, надел маску человека, который озадачен и серьёзен больше, чем кто-либо другой в империи.
— Профессор.— Говори! Жду положительного ответа.— Даже если не брать в расчет остальное.
Я прямо посмотрел в глаза Вильгельму и чётко произнёс:
— Если подумать о моей позиции и позиции моего дома, я ни в коем случае не стану вступать в ряды вооружённых сил.— ……Что?
Вильгельм нахмурился.
— «Позиция дома»? О чём ты? Вроде бы семья Парне не относится к тем, кто не чтит воинское искусство.
Эт точно. Наш папаша и мой хён, небось, машут клинками так, что любо-дорого посмотреть.
— И при этом вы вряд ли откажетесь, если поступит призыв империи, верно?
Так.
Язык смазан маслом до блеска.
…Погнали.
— Вы знаете, что уже через несколько дней после поступления я заработал себе репутацию человека, который только и делает, что валяется на дне?— Знаю. Говорят, ты только тем и занимался, что совершал нелепые выходки.— Даже если я и вёл себя как дурак, как вы думаете, почему мне это вообще сходило с рук?
Я задумчиво крутил в руках чашку с чаем, на лице играла горькая усмешка.
— Потому что имя «Парне» обладает такой огромной тяжестью, что одному такому паршивцу, как я, не под силу его испортить.— Хм.
Вильгельм потер подбородок.
— Значит ты хочешь сказать… что величие дома Парне настолько огромно, что даже твои выходки классифицировали как «личные отклонения, не связанные с семьёй»?— Именно так. Но, профессор.
Я понизил голос.
С таким же чувством, как если бы ругал Лили на глазах у кронпринца.
— В имени Парне есть величие. Но оно ведь возникло не только из-за того, что у нас полно денег и глубокая история, не так ли?— ……!— Эта тяжесть возникла потому, что люди нас боятся. Мы — тень императора, его глаза и уши, держащие в руках информацию и надзор.
Выражение лица Вильгельма постепенно стало каменным.
Он стар, но не глуп.
Прожить долгую жизнь — значит выжить.
Вильгельм фон Кройц — человек, сведущий в политике поля боя.
Он должен был инстинктивно уловить, к чему я клоню.
— Мой хён безупречен. У него нет изъянов. Отец не уйдёт в отставку с позором. Хён станет следующим главой дома, и управление разведкой перейдёт в его руки.— Вероятно, так и будет.— И тут я, второй сын, становлюсь лучшим учеником профессора Вильгельма, живой легенды и ядра имперской армии, и тоже проникаю в военные структуры?
Я самоиронично хохотнул.
— Как вы думаете, что это будет означать в глазах окружающих?— ……Что семья, захватившая власть в разведке, теперь жаждет прибрать к рукам ещё и армию?— Верно.
Глаза Вильгельма дрогнули.
Разведка + военная мощь.
У этой формулы есть только один ответ.
Идеальные условия для государственного переворота.
Пусть даже император благоволит дому Парне, чиновник, который держит в руках и меч, и глаза с ушами, — цель номер один для устранения.
История доказала, что как только баланс сил рушится, начинаются кровавые реки.
Казалось, моё лекарство начало действовать, но Вильгельм не спешил отступать.
— Ты делаешь слишком поспешные выводы. Я знаю о твоей преданности, но Его Величество Император не из тех, кто превращает преданность в подозрение. И даже если ты станешь генералом, разве будут проблемы, если семья не замышляет зла?— Вы правы, выводы поспешные.
Я кивнул.
— Но что, если мои попытки стать генералом, для которых я буду сдирать кожу с колен, станут актом заточки лезвия гильотины, которая снесёт голову моему дому? Я не хочу нести этот риск.— Хм… Твои мысли слишком пессимистичны. В них нет романтики.— А я считаю, профессор, что ваши мысли слишком наивны.— Что ты сказал?
Я начал атаковать этого упрямого старика своими «рассуждениями», где за правильную теорию выдавалась изощрённая софистика.
— Разве вы не слышали, что абсолютная власть развращает абсолютно?— Не думаю, что подобные слова стоит произносить столь легкомысленно.
Напор Вильгельма стал угрожающим, но я не отступил.
Наоборот, пошёл в ещё более жёсткую атаку.
— Вы же сами первыми выдвинули опасное предложение? Думаете, мне самому хочется говорить подобные вещи? Я говорю это только потому, что вы не оставляете мне выбора.
В голове промелькнула сцена из современной корейской истории.
Старые генералы, которые на танках въезжали в Сеул, — личности настолько «тестостероновые», что это невозможно описать даже термином «тестостероновая личность».
Благодаря истории я слишком хорошо знал, что будет со страной, если разведка и армия станут одним целым.
— Я не хочу, чтобы в истории осталась запись о том, что наш дом проник в армию и «нарушил баланс». Ради благополучия Империи мне правильнее будет взять в руки перо… или мотыгу.— ……
Вильгельм закрыл рот.
Он издал какой-то глухой звук и пристально посмотрел на меня.
Старик разозлился?
Я зашёл слишком далеко?
Спустя мгновение он глубоко вздохнул.
— ……Ха-а.
Взгляд профессора Вильгельма изменился.
Это чувство было далеко от гнева из-за того, что я посмел усомниться в суждениях императора.
Это… уважение?
Давай, продолжай, пожалуйста.
…Пожалуйста!
— Я понял. Отказываюсь от своей затеи.
Окей!
Найс!
— Жаль, очень жаль. С такой проницательностью тебе следовало бы занять место, где ты мог бы вести за собой множество людей…
Вильгельм с тронутым лицом протянул мне руку.
Грубая, мозолистая рука.
Значит, это могло бы быть моим будущим.
Чертовски ужасно.
— Такое отношение, когда ставишь стабильность дома и Империи выше личного успеха. В наши времена, когда все погрязли в застое и легко упускают из виду суть, это редкий юноша.— ……Вы мне льстите.
Какой там мудрец.
Я просто покрутил языком, чтобы слинять из армии.
Но Вильгельм уже окончательно и бесповоротно принял меня за благородного дворянина с истинным патриотизмом.
— Рад, что спустя долгое время встретил настоящего дворянина, искренне преданного своей стране. Верю, что даже избрав путь мага, ты станешь талантом на благо отечества.— Да. Буду помнить об этом.
У меня нет таких планов, но главное, что я не иду в армию.
Я с самым решительным видом пожал его руку.
Драматичные переговоры. Успех.
«Стоп! Снято! Освобождение от армии подтверждено!»
Профессор Вильгельм, словно сожалея, похлопал меня по плечам и поднялся с места.
— Что ж, поговори с остальными профессорами. Придворному графу я всё передам в лучшем виде.— Благодарю, профессор.
Я поднялся следом и, глядя ему в спину, продолжал отвешивать поклоны.
Как только профессор Вильгельм вышел и закрыл за собой дверь, я тут же рухнул обратно на диван.
— Фу-у…
Прошиб холодный пот.
Самую большую гору я преодолел.
Осталось двое.
Аграрий баронесса Мюллер и профессор-вампир Айрис.
* * *
После того как я преодолел самую высокую гору в лице профессора Вильгельма, я сидел в одиночестве и усиленно работал мозгами.
«Ну что, прикинем на калькуляторе».
Вообще-то, ответ был предопределён.
Но не пойдёшь же сразу с готовностью: «Да, конечно, я согласен».
«Ситуация изменилась. Теперь я — тот, кто диктует условия».
Трое профессоров хотят заполучить меня.
Это значит, что я — самый ценный лот на аукционе.
Упустить момент, чтобы покуражиться? Не дождётесь.
Менталитет корейца «нужно выжать всё, пока ты главный» заворочался где-то глубоко в ДНК.
«Одной личной лабораторией уже не отделаться».
Нужно что-то большее.
Хотя, по правде, мне ничего и не нужно.
Да что такое настоящий кураж, когда ты в позиции силы?
Ты требуешь не потому, что нуждаешься. Ты просто требуешь, потому что можешь.
В этот момент раздалось:
Тук-тук.
С грубым стуком дверь отворилась.
Хипстер в кожаном фартуке, баронесса Мюллер, уверенно шагнула внутрь.
Она села напротив меня, закинув ногу на ногу, сняла широкополую шляпу и положила на стол.
— Перейдём сразу к делу, студент Касиан.
Бизнес-леди, что сказать. Прямота мне нравится.
— Видела выражение лица Вильгельма, он выглядел довольно довольным. Решил пойти в армию?— Нет, предложение профессора Вильгельма я отклонил.— Разумно.
Баронесса Мюллер усмехнулась.
— Значит, осталось два варианта: я или профессор Айрис.— Именно так.— Судя по твоим наклонностям, ты больше подходишь мне, так что скажу прямо. Терпеть не могу ходить вокруг да около.
Она подалась вперёд, глядя прямо в глаза.
Уверенный взгляд.
И источник этой уверенности стал понятен из её следующих слов:
— Называй свои условия. Выполню всё, что угодно.
Действительно, достоинство человека растет вместе с его кошельком.
Кстати, в прошлой жизни я терпеть не мог фразу «у нас нет денег, но есть достоинство».
Мне больше по душе обратная логика: «У нас нет достоинства, но есть деньги».
Кайф.
Разве это не круто сказано?
А у этой дамы перед глазами, похоже, было и достоинство, и деньги.
— ……Всё, что угодно?— Да, абсолютно всё.
Я мысленно ухмыльнулся.
«Она что, не понимает, что я могу потребовать?»
Но в то же время я чувствовал: если я попрошу чего-то эдакого, эта женщина лишь скажет: «Да подумаешь — ерунда».
А улыбка баронессы Мюллер даже не дрогнула.
Чувствую себя неразумным племянником перед тётушкой, которая вот-вот сунет в карман солидную сумму.
И мои манеры невольно становятся всё почтительнее.
— Те, кто не вёл бизнес, не понимают. В мире нет ничего невозможного.
Неужели?
Та самая фраза, которую я знаю?
— Просто не хватает денег. С деньгами всё возможно. А если что-то не выходит, значит, неверно составлен бюджет.— ……
Вау… Чёрт возьми, аж мурашки по спине.
ДНК корейского «грязного ложки» отреагировала мгновенно.
Это же истина! Это нужно внести в учебники!
Видимо, заметив, как дрогнуло моё лицо, баронесса Мюллер пошла в наступление и начала сыпать конкретными предложениями.
— Ты просил личную лабораторию, верно? Хочешь комфорта без назойливых глаз? Тогда специально для тебя я построю личную суперсовременную оранжерею. В любом месте, где захочешь.
Что, серьёзно?
— Личная оранжерея?— Конечно. И не думай, что мы ограничимся тем, что переименуем лабораторию в оранжерею.
Неужели?
— В этой оранжерее я прикажу построить пристройку, которую ты сможешь использовать как исследовательский блок, а ещё выбью для тебя отдельный личный кабинет в здании гуманитарного факультета академии. Разумеется, со всей топовой аппаратурой.
Вау.
Вау.
Чёрт возьми, вау!
— Деньги на исследования? Неограниченно. Даже чеки не нужны. Я дам тебе право неограниченных расходов в учётной книге, так что трать столько, сколько душе угодно.
Это она сказала, что даст мне «корпоративную карту без лимита».
Есть ли в мире более сексуальное словосочетание?
— Редкие старинные книги по сельскому хозяйству? Их трудно найти. Но через торговую сеть моего гильдейского дома я достану книги, которых нет даже в Национальной библиотеке Империи, за считанные дни.— Х-х-ха…— И самое главное.
Баронесса Мюллер подмигнула.
— Земледелие не выучишь по книжным теориям. Я предоставлю тебе штат ветеранов фермерства, которые всегда будут на подхвате. Если чего-то не знаешь — научат, а если в какой-то день тебе станет западло марать руки в земле, просто давай указания. «Посади это», «вырви то». Они всё сделают за тебя.— ……
Она спятила.
Это совершенно безумное предложение.
Передо мной раскрывалась супер-роскошная фермерская жизнь — даже круче, чем та, о которой мечтал любой аристократ с замашками лентяя.
Она уверенно усмехнулась и нанесла последний удар:
— Просто скажи. У меня есть всё, и всё возможно. Если станешь моим учеником, я даже готова выделить тебе долю в своём торговом доме после выпуска.
В тот момент я всерьёз призадумался.
К чёрту Айрис и всех остальных! Может, податься к ней?
Эта замужняя профессорша, сидящая напротив, внезапно показалась мне самой прекрасной богиней на свете.
«……Спросить, можно ли пососать пальцы ног?»
У меня полный рот слюней.
Губы дёрнулись сами собой.
«Нуна… можно я буду называть вас нуна?»
Мои внутренние мысли так и рвались наружу.
Стоп.
Она замужем!
……А может, это даже лучше?
Я ведь всё равно в этой столице — главный отморозок.
Нет, постой, это она сама ко мне подкатывает, да?
……Блин.
«Сам уже не понимаю, какую чушь несу».