Звук колес старинной кареты, катившейся по мостовой столицы, раздавался с ритмичной регулярностью.
Свет уличных фонарей, мелькавший за окном, прерывисто озарял салон.
Среди этих всполохов Айрис фон Эвергарден впервые за долгое время рассмеялась в голос.
— Пухуп.
Казалось, я провела всю жизнь, запершись в лаборатории и сражаясь с мана-цепями, так что разучилась смеяться вовсе.
Но сегодня уголки губ танцевали сами по себе.
Ученик, значит…
Даже по моим собственным меркам, это был поразительный поворот событий.
Вдруг в ушах зазвучали слова наставника, произнесенные давным-давно, такие отвлеченные и возвышенные:
«Ха-ха, однажды судьба придет к тебе, словно подарок. Точно так же, как ты пришла ко мне, словно подарок».«Если я подарок, тогда давай поиграем в сборку формул вместе».«……Эх».
В тот момент, услышав это, она подумала нечто до крайности дерзкое. Мысль о том, что раз учитель не гений, то ему не дано осознать глубину её одиночества.
Мир был полон лишь дураков, а она — словно одинокий остров.
Так высокомерно решив, она захлопнула дверь своего сердца.
— Подарок, значит… — пробормотала Айрис, глядя на свое отражение в окне кареты.
Слова наставника оказались верны.
Словно лжец, словно подарок.
Этот «подарок» сам пришел в её лекционный зал.
Однако он пока еще не «настоящий» мой ученик.
Разговор, который только что состоялся в гостиной с придворным графом Коринтом, был тщательно срежиссированным спектаклем.
«Если я буду настаивать, можно будет оформить его запись в ученики номинально. Но я не даю гарантии, что мой сын останется истинным учеником профессора».
Когда на эти слова она возразила, что ей не нужно настаивать, а достаточно лишь получить согласие Касиана…
«Тогда вы его точно не заполучите».
Ответ придворного графа был предельно категоричен.
«У моего сына нет ни тяги к власти, ни жажды признания. Предложения вроде шанса стать великим магом или обещания богатства и славы на него вообще не действуют. У него полностью отсутствует желание сделать карьеру, которое обычно свойственно людям его возраста. Сейчас он лишь делает вид, что слушает, из любви к семье и беспокойства за меня, своего отца. Хоть он и ворчит для вида, но внутри он очень привязчив».
Айрис подперла подбородок и усмехнулась.
Придворный граф Коринт.
Любовь к семье из уст этого человека?
Ни один аристократ в столице в это не поверит.
— Нет тяги к власти? Нет жажды достижения целей?
Айрис покачала головой.
Как такой же гений, она прекрасно понимала скуку Касиана.
1. Поместье Парне — глушь. Значит, квалифицированных учителей там не было.2. Касиан — прирожденный гений. (Только взгляните на его способность разлагать формулы!)3. Насколько же скучными были для него низкопробные занятия, проводимые деревенскими магами третьего сорта?4. Он, должен быть, осознал: «А, мир состоит только из пустяков».5. Вывод: он закрыл свое сердце и, притворяясь обычным человеком среди глупцов, наслаждается своим одиночеством!
— Забавно.
Предупреждение Коринта лишь послужило детонатором, укрепившим её уверенность.
Дело не в отсутствии амбиций.
Просто этот жалкий мир не смог его удовлетворить.
Академический голод?
Конечно, он никуда не делся.
С какой стати аппетит разыграется, если кормить его только протухшей едой?
Айрис была уверена: только она — единственный ключ, способный отворить эту запертую дверь.
Вспомнилось лицо Касиана в гостиной, когда она заявила: «Отдайте мне своего сына». Его реакция — выплюнутый чай, изумление, ужас.
— Какой милый.
Она уже с нетерпением ждала того дня, когда сломает эту крепко запертую скорлупу, вытянет скрытый в нем талант и они вместе будут всю ночь напролет исследовать истины маны.
Игрушка, которая заполнит мое одиночество.
Единственный, кто способен понимать мой язык.
Карета грохнула на повороте.
Она прошептала своему улыбающемуся отражению в окне:
— Нужно будет впервые за долгое время связаться с наставником.
Ученик ученика — всё равно что внук.
* * *
Воздух в гостиной был тяжелым.
…На самом деле, только мне одному было тяжко.
Я глубоко вжался в диван, демонстрируя всем видом, как несправедливо со мной обошлись.
Нет, ну это уже перебор.
Продать единственного сына профессору?
А как же мои права человека?
Отец спокойно отпил чаю.
Дзынь.
Звук опускаемой чашки прозвучал как удар судейского молотка.
— Похоже, ты не до конца осознаешь ситуацию: твоя репутация пробила подвал и сейчас ушла прямо в мантию земли. Дикарь, вечно голодный тип, еще и неуч…— …….— И тут на твою голову свалился шанс всей жизни — сам по себе пришел человек, который упакует все твои странности в обертку под названием «гениальность», а ты хочешь отказаться?
Отец приподнял бровь.
Сказать было нечего, он был прав.
Если гениальный профессор заявит: «Это мой ученик», то даже если я буду жрать еду руками или спать на лекции, все вокруг скажут: «А, гении ведь все такие», и вопрос будет закрыт.
— Так я же не сказал «умру, но не сделаю», я сидел молча!
Но аспирант?
Раб?
Конечно, он не сказал прямо «раб», но аспирант и раб — слова-синонимы с одинаковым звучанием.
Это понятие прямо противоречит моей жизни наследника фермерского дела.
Когда я вскрикнул, отец усмехнулся.
— Не хочешь?— Конечно! Я что, с ума сошел? Если я попаду под крыло профессора, то ни отдохнуть, ни повеселиться не смогу, а меня, как пить дать, выжмут досуха!— Ты так говоришь, будто тебя продают в рабство.— А разве нет?! Аспирант! Домашний скот профессора!— Ты, деревенщина, который даже запаха Академии не нюхал, с чего делаешь такие выводы?— Важно ли то, откуда я узнал? Тот факт, что вы этого не отрицаете, уже говорит о том, что это правда!
Другие бы терпели, сжав зубы, ради степени доктора, места профессора или престижной работы, но для меня…
Да черт с ним, даже если бы мне предложили смену расы на дракона взамен на титул великого мага, я бы отказался.
И на кой оно мне сдалось? Я ведь не собираюсь развязывать войны.
— Хм. Ну, тогда есть и другой вариант.
Коринт погладил подбородок и забросил наживку.
О?
Я оживился, глаза мои заблестели.
— Какой? Давайте выкладывайте. Я всегда готов выслушать.
Дзынь!
Вместо ответа отец нажал на звонок, чтобы вызвать Альфреда из-за пределов комнаты.
Что такое?
Почему вдруг он вызывает старика Альфреда?
Дверь распахнулась.
— Вы звали, господин?— Хм. Альфред.— Да, господин.— Завтра же приведи мадам Арджио.
Мадам Арджио?
Где-то я слышал это имя.
— А перед этим отправь кого-нибудь с письмом посреди ночи.— Что именно написать?— Напиши, чтобы она заранее подыскала лучшие варианты для брака, которые можно оформить в кратчайшие сроки, так как нам нужно отправить сватов.
Челюсть у меня отвисла.
Точно, вспомнил.
Мадам Арджио.
Лучшая сваха империи, о которой упоминалось в первоисточнике.
Та самая женщина-змея, которая, если уж вцепится, не отпустит, пока не дотащит тебя до входа в зал бракосочетаний?
Это путь к принудительному браку по расчету, без всяких вариантов.
В моей голове столкнулись два будущих.
[Опция А: Концовка «Женатый мужчина»]Женитьба на дворянке, лица которой я даже не знаю -> «Дорогой, принеси денег» -> Пиление мозга -> Потеря свободы -> Конфискация картофельных полей -> Жизнь окончена.
[Опция Б: Концовка «Ученик-раб»]Раб профессора Айрис -> «Касиан, пиши диссертацию» -> Эксплуатация -> Но с работы-то я все равно уйду -> Брак не грозит -> Картофель удастся спасти.
Результат выбора пришел за 0,1 секунды.
Я не могу отказаться от идеи безбрачия.
Брак — это могила жизни. Конечно, я сам не пробовал, но всё же.
Уж лучше прыгнуть в огонь ада под названием «аспирантура»!
Я вскочил с дивана.
— Ученик! Я буду стараться изо всех сил! Буду хранить верность, отец! Во мне внезапно проснулась такая страсть к науке!— …….
На мой громкий кульбит в поведении отец безразлично поднял чашку чая.
— Ну, раз так, то хорошо.— Еще бы! Учиться под началом такой, как профессор Айрис, было мечтой всей моей жизни! Ха-ха-ха!
Я вытирал холодный пот, натянуто улыбаясь.
Тем временем старик Альфред, стоявший в стороне, причмокнул губами.
Ц-ц.
На лице его ясно читалось крайнее разочарование.
«……Что?! Старый хрыч, на что ты вообще рассчитывал? Неужели ты всерьез собирался меня женить?»
Этот старик явно предвкушал, как будет собирать подарочные деньги с моей свадьбы.
Аж мурашки по коже.
* * *
Следующее утро.
Перед главными воротами Академии царила суматоха из-за прибывающих карет.
Я попрощался с Томасом-аджосси и вышел из экипажа.
Так.
Как только ноги коснулись земли, на меня обрушились привычные взгляды.
— О боже, смотри. Это тот дикарь.— А, тот неуч? Говорят, даже манер не имеет?— Говорят, он дерзил профессору, а всё еще ходит в школу? Какое бесстыдство.
Сплетни, доносившиеся со всех сторон, ударили по ушам объемным звуком.
Но моя ментальность уже выкована из титанового сплава.
По сравнению с буллингом в школе и армейской дедовщиной, это «о-о-о» — сущий пустяк, просто милый ASMR.
«Лейте яд дальше. Я иду своей дорогой. Это даже не японский буллинг, вообще никакого удара по самолюбию».
Я сделал вид, что вставил наушники, и, ковыряя в ухе, направился к главному корпусу.
И тут.
— ……А?
Вдали, у входа в главный корпус, посреди расступившейся толпы студентов, кто-то стоял.
Я подумал, что опять принцесса устраивает шоу, но нет, совсем не она.
Женщина с черными волосами и красными глазами махала мне рукой.
Профессор Айрис.
Но видок у неё был…
«Нет, она что, собралась на бал?»
На ней было соблазнительное красное платье, открывающее фигуру, а черные волосы элегантно уложены.
Даже макияж был вызывающим.
Ну пойди ты на бал, переоденься вечером, но почему с самого утра ты стоишь при полном параде?
Посмотрите, вокруг даже девушки не осмеливаются подойти.
Хотя форма наших студенток Академии — это платья, у них довольно симпатичный дизайн, но они всё равно не могут приблизиться.
Это прямо режим «Я одна здесь айдол».
Но.
«Неужели… она не меня ждет?»
Студенты вокруг тоже шумели:
— Профессор? Сегодня какой-то праздник?— Неужели она здоровается с тем неучем?— Да нет, вряд ли.
Посреди студентов, пытавшихся отрицать очевидное, я почувствовал инстинктивную тревогу.
Наши взгляды встретились.
Она улыбнулась.
«……Надо бежать».
Я попытался было естественно отвернуться и уйти боковой тропой.
Но как только я повернул ноги —
Цок, цок!
Звук каблуков быстро приближался.
Прежде чем я успел осознать, она преградила мне путь.
Вблизи она была еще пугающе красива.
Белоснежная кожа, контрастирующая с красными губами, и глаза, которые были еще краснее.
Может, из-за черных волос?
Странным образом мой корейский ДНК, глубоко затаившийся внутри, отреагировал:
«Вау, ну красотка, конечно, чертовски».
Не было той тонкой дистанции, которую я ощущал, глядя на блондинов или сереброволосых.
В тот момент, когда я бездумно любовался её лицом, Айрис, одарив меня пленительной улыбкой, открыла рот:
— С наставником, который лично вышел встретить ученика в его первый день, так не поступают.
Её рука коснулась моего галстука.
— Касиан, как ты мог просто проигнорировать приветствие?
В тот момент шум вокруг словно выключили нажатием кнопки.
Тишина.
Глаза студентов, казалось, сейчас выпадут из орбит.
— У-ученик?— Тот дикарь… ученик профессора Айрис?— Этого не может быть! Этот неуч?!
Сколько раз можно повторять — можно уже наконец выбрать одно прозвище?
Изумление, ужас, недоверие.
Всё это смешалось в направленных на меня взглядах.
Я про себя схватился за голову.
«……Эта женщина, определенно, слишком странная».
Обычно, принимая ученика, не подписывают ли свидетельство тихо в лаборатории? Зачем устраивать публичную казнь на глазах у всей школы?!
— Впредь не пытайся сбежать. Мои глаза повсюду, — прошептала Айрис мне на ухо.
По спине пробежали мурашки.
Я неловко улыбнулся и попятился.
— Ха-ха, какой побег. Не может быть. Уважаемый наставник.— Вот и славно. Идем. Я покажу тебе свою лабораторию.
Она развернулась, даже не дослушав мой ответ.
Глядя на её удаляющуюся спину под ритмичные «цок-цок», я вздохнул.
В этот момент в толпе я заметил знакомые лица.
Там, в углу, Лили стояла с отсутствующим выражением лица.
В глазах не было фокусировки.
«Э? Э? Э?»
Казалось, у неё на лице всплывают субтитры.
А на противоположной стороне, на террасе второго этажа, Элисия, прикрываясь веером, смотрела вниз.
Её фиолетовые глаза искрились удовольствием, изогнувшись серпами.
Словно дворянка, обнаружившая интересное зрелище.
…Точно, так и есть.
— Чего стоишь, не идешь? — поторопила Айрис, обернувшись.
— Иду, иду!
Я поплелся следом за ней.
Первый день рабской жизни.
Утро, в которое картофельная ферма притягивала меня особенно сильно.