# ГЛАВА 19: ПРИЗРАКИ ПРОШЛОГО
Адам догнал группу на рассвете четвёртого дня. Старая фабрика, где они остановились на привал, была полуразрушенным зданием из красного кирпича, когда-то производившим что-то металлическое — судя по ржавым остаткам оборудования внутри. Теперь это была просто очередная оболочка мёртвой цивилизации.
Он вошёл тихо, не желая будить спящих, но Призрак материализовался из тени мгновенно, нож в руке. Узнав Адама, он опустил оружие и кивнул молча, прежде чем снова раствориться в темноте. Вечный страж, никогда по-настоящему не отдыхающий.
Группа расположилась на втором этаже, где крыша ещё держалась. Дети спали, свернувшись клубками в спальных мешках. Грей сидел у окна на вахте, его силуэт вырисовывался на фоне предрассветного неба.
— Вернулся, — констатировал он, услышав шаги Адама. — Как прошло?
— Без проблем. Доставил их за восемь часов. Мальчик с огнестрельным ранением должен выжить — медики Альянса взялись за него. — Адам опустился рядом на пол, спиной к стене. — Что здесь?
— Тихо. Столкнулись с патрулём разведчиков класса 2 вчера вечером, но Маркус снял их издалека. Больше никаких контактов. — Грей повернулся к нему. — Но есть новости. Кира поймала передачи из Омега-3. Город на усиленном режиме безопасности. Комендантский час, дополнительные патрули, все входы и выходы под тройной охраной.
— Они ждут нас.
— Или ждут любого. Протокол Жатва не просто о нас. Это тотальная зачистка всех поверхностных угроз.
Адам кивнул, глядя на спящих детей. Лина обнимала Тео, оба выглядели такими маленькими и хрупкими во сне. Ради них он делал всё это. Ради права быть детьми, а не солдатами.
— Сколько до Омега-3? — спросил он.
— Сто километров. Если выйдем сейчас, доберёмся за два дня. Но я хочу подождать ночи. Последний отрезок лучше пройти в темноте. Меньше шансов быть замеченными.
— Разумно.
Они сидели в тишине, наблюдая, как небо медленно светлеет. Адам чувствовал усталость, но сон не шёл. Слишком много мыслей, слишком много воспоминаний поднимались, чем ближе они были к Омега-3.
— Грей, — тихо позвал он. — Ты когда-нибудь возвращался в место, где был несчастен? Зная, что это будет больно?
Старый сержант долго молчал, затем вздохнул.
— Да. После первого года войны я вернулся в свой родной город. Искал семью. — Его голос стал тише. — Нашёл только могилы. Весь город был мёртв. ОИ прошёл через него как чума.
— Мне жаль.
— Не надо. Это было пятнадцать лет назад. Боль притупилась. Но я понимаю, что ты чувствуешь. Возвращение в место травмы — это всегда тяжело. Даже когда ты сильнее, чем был тогда. Особенно потому что ты сильнее. Потому что теперь ты знаешь, что мог изменить всё, если бы...
— Если бы не был трусом, — закончил Адам горько.
— Если бы не был ребёнком, — поправил Грей. — Адам, ты не виноват в том, что не спас всех тогда. Тебе было, что, восемь? Десять? Когда ты понял, насколько силён?
— Десять.
— Десять лет. Ребёнок. Напуганный, одинокий ребёнок, который просто хотел выжить. — Грей повернулся к нему полностью. — Ты не должен был быть героем. Ты должен был быть ребёнком.
— Но я не был. Ни тогда, ни сейчас.
— Нет. Но это не твоя вина. Это вина мира, который украл детство у миллионов детей. — Грей положил тяжёлую руку на плечо Адама. — Не вини себя за выживание. Вини тех, кто создал условия, где детям приходится выбирать между выживанием и героизмом.
Слова были мудрыми, но всё равно не облегчали тяжесть вины. Адам знал, что Грей прав логически. Но эмоции не следовали логике.
Постепенно группа начала просыпаться. Дети тянулись, зевали, протирали глаза. Запах готовящейся еды заполнил помещение — кто-то из взрослых бойцов готовил завтрак на портативной горелке.
Рэйн проснулась одной из первых, её взгляд сразу нашёл Адама. Облегчение промелькнуло в её глазах. Она подошла, села рядом, прислонилась головой к его плечу.
— Скучала, — прошептала она.
— Прошло всего двенадцать часов.
— Двенадцать часов, когда я не знала, жив ли ты. Это слишком долго.
Он обнял её одной рукой, притянув ближе. Они сидели так, наблюдая, как остальные просыпаются и начинают готовиться к дню.
Хаос появился последним, его волосы стояли в разные стороны, глаза были затуманены сном. Но когда он увидел Адама, что-то изменилось в его выражении. Тревога. Или страх?
— Ты вернулся, — сказал он, и в голосе было странное облегчение. — Хорошо. Вероятности стабилизировались.
— Что ты имеешь в виду?
— Пока тебя не было, они колебались. Будущее было... неясным. Множественные возможные линии, все ведущие в разные стороны. Но теперь они сходятся снова. Как будто твоё присутствие якорь. — Хаос потёр глаза. — Извини, я всё ещё наполовину сплю. Говорю бессмыслицу.
Но это не была бессмыслица, и оба они знали это. Способность Хаоса манипулировать вероятностью давала ему странное предвидение — не будущего напрямую, но возможностей, тенденций, вероятных исходов.
— Что ты видишь впереди? — тихо спросил Адам.
Хаос долго молчал, затем покачал головой.
— Слишком много переменных. Омега-3 — это узел, где сходятся тысячи возможных будущих. Операция Рассвет изменит всё. Но как именно... — он пожал плечами. — Даже я не могу предсказать хаос такого масштаба.
День прошёл в подготовке и ожидании. Кира работала над финальной проверкой вирусов, которые заразят информационную сеть Омега-3. Маркус чистил и проверял оружие — своё и всей группы. Дети тренировались под надзором Лины, оттачивая способности для предстоящей битвы.
Адам большую часть дня провёл в медитации, восстанавливая ментальные силы после интенсивного использования телекинеза. Его способность была мощной, но не бесконечной. Каждое использование истощало его, и чем сильнее была демонстрация силы, тем дольше требовалось восстановление.
К вечеру он чувствовал себя лучше. Не на сто процентов, может на восемьдесят, но достаточно для того, что предстояло.
Когда стемнело, группа собралась для финального брифинга. Грей развернул голографическую карту Омега-3 — детальную схему, которую Кира скомпилировала из украденных данных и воспоминаний беглецов.
— Омега-3, — начал Грей, — город с населением сто двадцать тысяч. Восемьдесят тысяч взрослых, сорок тысяч детей. Из детей примерно тридцать пять тысяч имеют способности разного уровня. Пять тысяч без способностей или со способностями класса G-F, слишком слабыми, чтобы быть полезными.
Он увеличил схему, показывая различные уровни города.
— Город разделён на десять уровней. Уровни Минус-Один до Минус-Три — жилые секторы для взрослых, административные здания, Совет. Уровни Минус-Четыре до Минус-Шесть — жилые секторы для детей, тренировочные залы, школы. Уровень Минус-Семь — технический, системы жизнеобеспечения, генераторы. Уровни Минус-Восемь до Минус-Десять — исследовательские лаборатории, карантинные зоны, области, куда детям вход запрещён.
— Там Проект Эволюция, — добавила Кира. — Лаборатории на Минус-Девять и Минус-Десять. Именно там проводят эксперименты.
— Нашей целью будут уровни детей, — продолжил Грей. — Минус-Четыре, Минус-Пять, Минус-Шесть. Когда Кира активирует вирус и правда распространится, там начнутся восстания. Наша задача — помочь организовать хаос в продуктивное сопротивление.
— Как мы войдём? — спросил Маркус. — Все входы под охраной. Шлюзы запечатаны.
— Через старый вентиляционный туннель, — ответила Кира, указывая на карте. — Здесь. Это древняя система, построенная при основании города. Официально запечатана тридцать лет назад, но согласно схемам, физически туннель всё ещё существует. Решётки ржавые. Я могу взломать любые электронные замки. Адам может разобраться с физическими препятствиями.
— И это приведёт нас на какой уровень? — спросила Рэйн.
— Минус-Пять. Прямо в сердце жилого сектора детей. Идеально для нашей цели.
Адам изучал карту, его память подсказывала детали, которые он знал из тринадцати лет жизни там.
— Уровень Минус-Пять. Жилой Сектор-7. Там я жил. — Он указал на конкретную область. — Комната 7-A-423. Четверо на комнату. Двести комнат в секторе. Около восьмисот детей на этом уровне.
Воспоминания нахлынули волной. Узкая комната с двухъярусными кроватами. Серые стены. Тусклое освещение. Звук сирены каждое утро в шесть часов. Вкус синтетической еды. Запах дезинфицирующих средств.
Тринадцать лет. Вся его жизнь до побега.
— Адам? — голос Рэйн вернул его в настоящее. — Ты в порядке?
— Да. Просто... воспоминания.
Грей кивнул с пониманием.
— Это будет тяжело для всех вас, кто жил там. Но вы также знаете город лучше всех. Используйте это знание.
Он закрыл карту.
— Выходим через час. Двигаемся ночью. К рассвету должны быть у входа в вентиляционный туннель. Кира активирует вирус ровно в полночь завтра. У нас будет двенадцать часов на то, чтобы проникнуть, установить контакт с инсайдерами, подготовиться. Когда информация взорвётся в сети, начнётся хаос. Мы используем его.
— А если инсайдеры не появятся? — спросил один из взрослых бойцов. — Если связь сорвалась?
— Тогда мы импровизируем, — ответил Грей просто. — Не первый раз.
Час прошёл быстро. Группа собрала снаряжение, проверила оружие последний раз, обменялась последними словами. Атмосфера была напряжённой, но также и решительной. Они все знали, что многие могут не вернуться. Но также знали, что дело того стоит.
Адам стоял у окна, глядя в направлении, где за горизонтом находилась Омега-3. Город, который был его тюрьмой. Город, который он поклялся разрушить.
Рэйн подошла сзади, обняла его.
— О чём думаешь?
— О том, что когда мы войдём туда, я снова стану 02791. Номером. Частью системы, которую ненавижу.
— Нет. Ты Адам. Ты выбрал это имя. Ты выбрал быть человеком, а не номером. Они не могут отнять это у тебя.
— Они могут попытаться.
— Пусть пытаются. — Она развернула его, заставив посмотреть на неё. — Ты сильнейший из нас. Не просто физически. Ментально. Эмоционально. Ты пережил тринадцать лет в этом месте и вышел не сломленным. Ты лидер, за которым следуют люди. Ты надежда для сорока тысяч детей.
— Это слишком большая ответственность.
— Я знаю. Но ты не несёшь её один. Мы все здесь. Твои друзья. Твоя семья. Мы разделим эту ношу.
Семья. Странное слово для группы беглецов и изгоев. Но правильное. Более правильное, чем что-либо ещё.
— Спасибо, — прошептал он.
— За что?
— За то, что веришь в меня. Даже когда я не верю в себя.
Она поцеловала его. Долго, глубоко, отчаянно. Поцелуй, который мог быть последним. Поцелуй, который говорил всё, что слова не могли.
Когда они разорвались, обоим было трудно дышать.
— Мы выживем, — сказала она твёрдо. — Оба. Обещаю.
— Не обещай того, что не можешь контролировать.
— Тогда я сделаю так, чтобы могла контролировать. — Искры заплясали между её пальцами. — Любой, кто попытается причинить тебе боль, пройдёт через меня.
Грей позвал группу. Время вышло.
Они спустились из фабрики в ночь. Двадцать три человека, двигающихся как тени через мёртвый мир. Луна была наполовину полной, давая достаточно света для навигации, но не слишком много для обнаружения.
Последние сто километров. Сто километров до точки невозврата.
Адам шёл впереди с Призраком, их способности делали их лучшими разведчиками. Призрак мог видеть в темноте и чувствовать присутствие через тени. Адам мог сканировать пространство телекинезом, чувствуя движение в радиусе двухсот метров.
Они двигались медленно, осторожно. Каждый звук анализировался. Каждая тень проверялась. На территории так близко к Омега-3 патрули были чаще, плотнее, лучше вооружены.
Первый контакт произошёл через три часа пути. Призрак поднял руку, сигнализируя остановку. Адам почувствовал это одновременно — движение впереди. Не монстры. Люди. Вооружённые.
Охотничий патруль. Шесть человек в тактической броне, с автоматическим оружием. Двое имели способности — Адам чувствовал характерную ауру вокруг них.
Группа замерла, спрятавшись за обломками. Патруль прошёл в пятидесяти метрах, не заметив их. Когда звуки шагов затихли, группа продолжила.
Второй контакт был хуже. Разведчики класса 2, группа из восьми, бродившая по руинам. Они учуяли группу, начали приближаться.
Маркус взял трёх снайперскими выстрелами. Призрак материализовался за четвёртым, нож нашёл горло. Адам швырнул пятого в стену с такой силой, что панцирь треснул. Рэйн поджарила шестого молнией. Седьмой и восьмой попытались убежать, но Лина создала воздушную стену, заблокировав путь. Грей добил их.
Быстро, эффективно, тихо. Но каждая битва рисковала привлечь внимание.
К рассвету они были в пяти километрах от Омега-3. Грей нашёл укрытие в подземном переходе, где группа отдохнула, поела, подготовилась к финальному рывку.
Отсюда город был виден — или, точнее, вход в него. Массивная бетонная структура, вырастающая из земли как бункер. Главные ворота были запечатаны, несколько охранных башен окружали периметр. Прожектора сканировали местность.
— Вентиляционный туннель в двух километрах к западу, — сказала Кира, проверяя координаты. — Не охраняется. Слишком старый, слишком забытый.
— Или это ловушка, — добавил Хаос. — Слишком удобно, что забыли про такой очевидный путь проникновения.
— Может быть, — согласился Грей. — Но выбора нет. Все официальные входы непроходимы. Это единственная возможность.
Они отдыхали до вечера. Адам пытался спать, но не мог. Слишком близко. Слишком много воспоминаний.
Он закрыл глаза и увидел: коридоры Омега-3, бесконечные серые коридоры. Лица инструкторов, холодные и безразличные. Лица других детей, напуганные и покорные. Звук сирены. Вкус синтетической еды. Ощущение контроля, вездесущего, удушающего контроля.
Тринадцать лет. Тринадцать лет жизни, которую он хотел забыть.
Но не мог. Потому что она сделала его тем, кто он есть. И теперь он вернётся туда, не как узник, а как освободитель.
Когда стемнело, группа двинулась к вентиляционному туннелю.
Вход оказался именно там, где показывала карта — старая бетонная шахта, полузасыпанная мусором и землёй. Решётка на входе ржавая, покрытая лишайником.
Кира приложила устройство к замку, но оно было мёртвым — нет электропитания, механизм просто заржавел.
Адам подошёл, схватил решётку телекинезом и вырвал. Металл визжал, но поддавался. Проход был открыт.
Тьма зияла перед ними. Туннель, ведущий в сердце Омега-3.
В сердце их прошлого.
— Последний шанс передумать, — сказал Грей тихо.
Никто не отступил.
— Тогда идём.
Один за другим они спустились во тьму.
Адам шёл последним, оглянувшись на ночное небо над ним. Свободное небо. Может быть, последний раз, когда он его видел.
Затем он тоже спустился, и тьма поглотила его.
Возвращение домой началось.
**Продолжение следует...**