— Это исчезнувшая раса — голубоглазых...
После слов Дрейфуля Энджой всё ещё мало что понимал, так как в детстве не особенно интересовался историей. Но это была правда: раса голубоглазых людей много веков назад вымерла из-за враждебных отношений с остальными.
Грейярд стоял в ступоре и не знал, что делать — его главный секрет раскрыт, и скрывать глаза больше не имело смысла.
— Да, молодцы, вы правы, я из вымершей расы голубоглазых. И что дальше? Не только этот факт делает меня ближе к Богу — я превосхожу вас во всём! Вы все люди, потребители абсурда, а я — нет!
Дрейфуль попытался встать, но из-за боли по всему телу он упал. Энджой же спокойно поднялся и продолжал пристально смотреть на Грейярда.
— Ладно, ты заслужил моё уважение, идиот номер два. Ты — Энджой? Или как тебя называли мать с отцом? — впервые Грейярд почувствовал равного себе и назвал Энджоя по имени.
— Верно, Грейярд. Я часто играю глупого, но ты своими жестокими поступками и глубокой речью изменил что-то во мне, возможно, даже мою личность. Ты говоришь, что я потребитель абсурда. А ты хотя бы знаешь, к чему я стремлюсь?
Грейярд с серьезным лицом без лишних эмоций начал слушать.
— Кем бы ты ни считал себя и каковы бы ни были намерения твоего Бога — мне плевать. Я всю жизнь был отбросом, который карабкался к небесам — так же, как мой отец и мать. Теперь я несу их на своей спине. Моя цель — стать сильнейшим мечником, ведь это высшая степень либерализма над собой. Ты же считаешь это абсурдом и хочешь разрушить!
— Красиво заговорил, Энджой. Значит, наши идеологии слишком расходятся? Ты веришь в универсальную свободу и либерализм, а я — в истинную свободу, в абсурдизм. Мне нравится твой подход, но это глупо. Я прошёл через всё это и знаю: как бы высока ни была твоя мечта, она — всего лишь абсурд, ведущий к войнам и катастрофам. Я создал этот хаос, чтобы освободить мир от таких, как ты, и создать общество, где будет почитаться лишь истинная свобода!
— Тогда я уничтожу тебя и твой мир с этой «истинной свободой».
Слова Энджоя вызвали у Грейярда смех, затем он опустил голову и сжал меч.
Высокий звук, словно перезвон струн, разнёсся по саду, заставляя трескаться стекла и хрупкие предметы. Дрейфуль закрывал уши, а Энджой стойко переносил этот резкий звук.
— Я понял, что моё божественное везение не сработает против тебя, — сказал Грейярд, — но не забывай, в прошлом я был известным фехтовальщиком и мой пробуждённый меч имеет уникальную способность.
Способность меча Грейярда, который называется «Богоубийца», заключается в управлении звуковыми волнами вокруг и высвобождении низкочастотных звуков, способных оглушить или запутать противника.
Энджой старался устоять и не показывал, что ему причиняют вред, но спустя несколько секунд его голова закружилась, и в глазах всё расплывалось и двоилось. Он начал щуриться, а Грейярд, заметив это, усмехнулся.
— Что, головушка кружится?
— Разве что немного. — ответил Энджой.
Сжав меч, он набросился на Грейярда. Долгое время они обменивались ударами, но выносливость Энджоя начала заметно падать. Почувствовав это, Грейярд приготовился нанести сильный удар, но Энджой сделал резкий рывок, похожий на рывок Дамба, обойдя противника сзади. В тот же момент он потерял равновесие и не смог нанести удар, лишь откинулся назад. Воспользовавшись этим моментом, Грейярд нанес выпад и пронзил плечо Энджоя, но тот тут же вынул конец меча и устремился к нему в ответ.
Сейчас или никогда... — прошептал он про себя.
Энджой выполнил свой коронный выпад, перевесив весь вес на одну сторону и использовав 60% контроля телом. Поток ветра не сбил Грейярда с ног, но сбил столку, из-за чего пронзительные звуки прекратились, и Энджой пришёл в себя.
Я слишком много использовал контроля сегодня... Моё тело уже онемело, и если так продолжится, оно полностью парализует меня... — думал он.
Грейярд протёр лицо и тоже пришёл в себя, затем начал медленно приближаться к уставшему Энджою, но был остановлен Дрейфулем, который пробил мечом его ногу насквозь. Повернувшись, Грейярд сильным ударом ногой впечатал Дрейфуля в землю.
— Идиот, сдохни уже! Ты мне давно неинтересен! — злобно крикнул Грейярд и продолжил избиение, но Дрейфуль успел нанести удар, отнявший у Грейярда мизинец на правой руке и верхнюю фалангу на безымянном пальце.
После этого Грейярд перестал бить — до него дошло, что его божественное везение теперь не работает.
— Но ты не можешь быть голубоглазым... Твой отец... Гены обычного человека обычно побеждают при рождении, — с трудом прошептал избитый Дрейфуль, покрытый синяками.
— Как будто ты ещё не понял, — ответил Грейярд. — У меня никогда не было кровной связи с семьёй Грей. Из-за чего отец постоянно обделял меня. А моё настоящее происхождение тебя не должно волновать.
Нервы Грейярда сдавали, он был в глубокой панике, хотя снаружи этого не проявлял. Чтобы успокоиться, он достал ту самую брошюру, начал быстро листать и читать вслух отдельные предложения.
— «Ибо все, взявшие меч, мечом погибнут...» — произнёс он.
Энджой понял, что эта брошюра была своего рода успокоительным для Грейярда и в тот же миг набросился на него и пронзил её мечом.
Грейярд застыл, затем неожиданно начал громко смеяться, что испугало Энджоя и Дрейфуля — они не понимали, что происходит и почему он смеётся.
— Кто ты такой? Или что? Тот голос из телефона с странным акцентом связан с твоим происхождением? И кто такой "Лихв"? — задавал вопросы Энджой.
— Телефон? Какой ещё акцент? — ошарашенно тоже спросил Дрейфуль.
Грейярд выбросил брошюру, и порывы ветра унесли её из фруктового сада. Опустив голову, он задумался.
— И давно ты об этом знал? — спросил он. — Да, этот акцент из места, откуда я родом — из Ромбленда. Лихв или же Лихвен — моё настоящее имя или когда-то принадлежавшее мне.
Грейярд отошёл в сторону и встал на самый край фруктового сада, возвышавшегося над землёй не менее чем на 30 метров. Он прикрыл глаза рукой, сжимавшей меч, и в тот момент в нём пробудились сильные воспоминания, которые он давно позабыл.
Ровно 25 лет назад, в главной столице Ромбленда — Рамбутане, в одной из трёх королевских семей родился сын. Его назвали Лихвен Дер Мангостан. Его семья была последними представителями расы голубоглазых, и последние из них уже не имели столь чистых голубых глаз, как их предки — оттенки становились всё мутнее и темнее. Но глаза Лихвена были неотразимы — таких чистых голубых глаз ещё никто никогда не видел. Все считали его посланником свыше или самым настоящим ангелом.
Это событие было величайшим — рождение ангела, который со временем потерял свои крылья и стал дьяволом.