Настал день суда над Грейярдом, или, после раскрытия его личности, всеми известным как Лихвен Дер Мангостан.
Зал был полон зрителей, среди которых главными свидетелями стали Энджой, Дрейфуль и Грейхард. Судейскую палату возглавлял один из величайших и мудрейших мечников за всю историю — Уолл Рефери старший. За последние 35 лет он судил самые масштабные поединки по фехтованию, включая легендарный бой, в котором погиб сильнейший мечник Адан Эло.
— "Дьявол" Грейярд, сын четвёртого Лендсмана Грейхарда, точнее — Лихвен Дер Мангостан, уроженец Ромбленда и представитель одной из трёх великих королевских семей этого края, вы обвиняетесь в массовом нанесении серьёзного ущерба всему острову Нового Феникса и почти половине Старого Феникса. Кроме того, из-за вас пострадала экономика и множество других сфер. Что вы скажете в своё оправдание? — обратился судья.
Но Лихвен не произнёс ни слова, стоя посреди зала, под пристальными взглядами всех присутствующих.
— Дьявол! Казнить его! — раздались крики с трибун, возможно, исходящие от родственников и знакомых пострадавших.
Когда крики усилились, судья одним ударом молотка по столу, заставившим дрогнуть и проломить пол, заставил зал замолчать.
— Хорошо, мы выслушаем главных свидетелей: Эндли Джоерса и Дрейфуля Сазерцеля.
Энджой, находясь впервые в центре столь громкого дела, растерялся и не нашёл слов, поэтому Дрейфуль перебил паузу, выступив с заявлением:
— Этот человек на моих глазах убил моего брата Йенса Сазерцеля, одного из легендарных мечников великого поколения Грейбеннера. Он шантажировал меня и принуждал к сотрудничеству. Хотя иногда я действовал с ним, я не мог поступить иначе — на меня и мою семью давили угрозы. Другого выбора не было. Этот человек — самый настоящий дьявол!
Шокированные слушатели в зале всё больше ненавидели Грейярда, в то время как Рефери что-то тихо бормотал, пристально наблюдая за Дрейфулем. Йозу спросил у Шиго, что делает судья, и получил ответ:
— Рефери необычен… Он проговаривает всё услышанное, чтобы запомнить каждое слово, словно машина.
Но тут выступил Грейрат, старший брат Грейярда:
— Ложь! Какой шантаж? Ты мог в любой момент сообщить о грядущем массовом отравлении ядовитыми фруктами, но не сделал этого. Почему? Ты мог защитить свою семью, поставив в известность сильных и высокопоставленных лиц. Что тебя останавливало? Отвечай!
Дрейфуль не мог признаться в правде: он действительно мог предупредить, но верил в связывающий договор, хотя Грейярд лишь обманывал его. Молчание Дрейфуля прервал судья:
— Грейрат, сядьте. Вы всего лишь зритель и не имеете права высказываться. Сейчас слово предоставляется господину Грейхарду — приёмному отцу Грейярда.
Грейхард, отец обвиняемого, был подавлен и не знал, что сказать. Он понимал вину сына, но не хотел признавать и брать на себя ответственность.
— Я не знаю, что сказать… Но я хочу верить, что мой сын невиновен.
Рефери вновь прошептал услышанное, после чего объявил:
— Ведите в зал ещё одного обвиняемого, который, возможно, действовал сообща с Лихвеном Дер Мангостаном. Войдите, старейшина Хейм.
Охрана ввела прикованного наручниками старейшину, пойманного в горах Маунти вместе с Херувимами.
— Старейшина Хейм, расскажите о сотрудничестве с господином Лихвеном, — попросил судья.
Увидев, что все знают о другой личности Грейярда, Хейм впал в панику и, потеряв надежду скрываться, произнёс:
— Я… я ничего не знаю…
— Лжец! Да как ты смеешь нагло врать!? — воскликнули старейшины с трибун, где сидели главные лица государства.
Мучез попытался утихомирить старейшин.
— Как этот подлец может так врать?! — бормотал старейшина Гефестр.
— Прошу успокоиться. А вы, господин Хейм, говорите только правду. Я знаю, как отличить ложь от правды, — строго предупредил судья, стукнув молотком.
Хейм был в явном страхе, холодный пот проступал на лице, но он наконец заговорил:
— У меня было задание, и я не возражал. Меня никто не заставлял и не шантажировал. Мне нужно было следить за молодым принцем Лихвеном и связать его с бандитской группировкой. Я был лишь переговорщиком.
— Кто дал вам задание? Каковы результаты? — спросил судья.
Хейм вздрогнул от страха.
— Убить главу... Наша цель — устранить правителя государства ССС: Лендсмана Хромина, теперь — Эндсмана Молнина… Заказчик — тот, кто пребывает на другом краю света, стоит над самим адом и смеётся. Его волосы окрашены кровью товарищей и врагов, с которыми он обращается как с пешками... — после этих слов Хейм закашлялся кровью, вызвав тревогу в зале.
Внезапно из зала раздался зловещий смех Лихвена, непрерывный и безумный, который заставил всех присутствующих содрогнуться.
— Ха… ХА!… УХАХАХАХАХАХА! — внезапно, не прекращая, разразился безумным смехом Грейярд, откликаясь на слова Хейма.
Все присутствующие были поражены и растеряны; зловещий и безумный смех Лихвена пробирал зал до самых костей, словно предвещая грозящую Хейму опасность.
— Немедленно окажите господину Хейму помощь, а вы, господин Лихвен, не хотите ли, наконец, взять слово? — потребовал судья.
Улыбка, натянутая до ушей, не сходила с лица Грейярда. Он тихо посмеивался, и вдруг его повязка медленно начала сползать. Несмотря на связанные руки, будто сверхъестественная сила коснулась повязки, освободив один глаз — ярко-голубой, прозрачный как горное озеро, мерцавший из тени.
— Думаете, имеете право судить меня, господин судья? — холодно произнёс Лихвен.
В это время один из медиков, помогающих Хейму, воскликнул, что это связывающий договор, и никакая медицина здесь не поможет. Тогда "Изумрудный" Золд вскочил с места, вынул меч и приставил к горлу Грейярда.
— Ах ты подлец, немедленно сними с него это проклятие! — грозил Золд.
— Боюсь вас огорчить, но связывающий договор с ним заключил не я, — спокойно ответил Лихвен.
— Что ты творишь, Золд?! — вскричал Грейхард, бросаясь к Золду, угрожавшему его сыну.
— Отец! Прекрати! — вмешался Грейрат, пытаясь остановить Грейхарда.
Обстановка накалилась — все были в замешательстве. Мучез обратился к Молнину с вопросом, как поступить, но тот не знал, что ответить.
Рефери, взмахнув молотком, выпустил прозрачно-острый слеш, пронзивший тех, кто устроил беспорядок. Но вместо урона они лишь замерли на месте.
— Отставить балаган! — выкрикнул судья.
Молнин встал из-за стола и обратился к Рефери через весь зал:
— Думаю, обвиняемому нечего добавить. Пора выносить приговор!
На лице судьи читалось недовольство, но он подчинился приказу Эндсмана.
Золд, Грейхард и остальные заняли места, а Грейярд остался стоять прикованным в центре зала.
— Эндсман прав — пора заканчивать, господин судья, — ехидно произнёс Грейярд.
— Но мы так и не узнали, кто именно поручил вам это задание. Неужели главнокомандующий Ромбленда — "Красная смерть"? — спросил Рефери.
Лихвен задумался, взвешивая слова, и ответил:
— Я думал, вы уже поняли всё из слов старейшины Хейма. Но, как оказалось, вы гораздо глупее, чем я думал, господин Рефери.
Это вызвало волну раздражения у судьи, который, стуком молотка об стол, официально принял решение.
— С сожалением сообщаю, что это были последние слова подсудимого… Перейдем к вынесению приговора!
Во время оглашения приговора весь зал обязан был встать.
— Лихвен Дер Мангостан, на основании подтверждённых обвинений вы приговариваетесь к 224 годам заключения в одиночной камере! Прошу всех покинуть зал! — громко объявил Рефери.
После этих слов зал не сразу опустел — люди несколько минут осмысливали услышанное, в то время как Лихвен лишь улыбался, слушая свой приговор.
Грейхард бросился к выходящему из зала Рефери с требованием ответа, но судья явно не желал слушать его вопросы.
— Как ты смеешь так говорить!? Подонок! — воскликнул он. — Грейярд не сядет в тюрьму, да ещё на такой срок!
— Мне жаль, Грейхард, — холодно ответил Рефери, — но твой сын — настоящий монстр.
Грейхард и Грейрат не могли поверить своим ушам, но, увидев, как Грейярда уводит охрана, они поспешили к нему, чтобы попрощаться.