Адам проснулся на автобусной остановке. Он не помнил, как добрался сюда. Не помнил, сколько прошло времени. Может, час. Может, больше. Может, целая ночь.
Руки были окровавлены. Костяшки разбиты. Кровь запеклась. Чужая. Или своя. Он уже не разбирал.
Всё тело болело. Как будто его переехали. Или били. Долго. Долго и методично. Спина ныла. Ребра отзывались при каждом вдохе. Нога дёргала. Он не знал, что именно сломано. Но что-то было. Точно.
На улице — поздний вечер. Пустая дорога. Тусклые фонари. Один мигал. Редко. Словно задыхался.
Адам сидел. Смотрел в пустоту. Не мигал. Не двигался. Как будто выключенный. Как будто его здесь нет.
«Я не помню, как здесь оказался. Помню только... его лицо. Спокойное. Холодное. И удар. Потом — темнота.»
Он посмотрел на свои руки. Медленно. Как будто впервые их видел. Кровь. Грязь. Ссадины. Он сжал кулаки. Разжал. Снова сжал. Костяшки хрустнули. Больно. Но он не почувствовал.
«Я проиграл. Впервые. Причём разгромно. Он даже не вспотел. Он просто... смотрел. И бил. Один раз. И я упал. Даже не успел ничего сделать. Даже не коснулся его.»
Рядом — несколько людей. Молодые. Парень и девушка. Может, студенты. Может, просто прохожие. Они видели его. Но не подходили. Боялись. Шептались. Смотрели. Но не подходили.
Адам попытался встать. Медленно. Опираясь на скамейку. Ноги дрожали. Колени подкашивались. Он сделал шаг. И упал. На асфальт. На руки. Больно. Но он не почувствовал.
— Эй! Парень!
Голос. Женский. Молодой. Кто-то подбежал.
— Ты в порядке?! Что случилось?!
Ещё голоса. Мужской. Ещё женский. Люди собрались. Вокруг него. Смотрели. Спрашивали.
— Ты ранен?! Скорую вызвать?!
— Парень, ты меня слышишь?!
— Он весь в крови!
— Может, его избили?!
Адам медленно поднял голову. Посмотрел на них. Молча. Глаза — пустые. Как будто он не здесь. Как будто он далеко.
«Они беспокоятся. Они хотят помочь. А я... я не знаю, что сказать. Я не знаю, что делать. Я просто хочу, чтобы всё это закончилось.»
Он не ответил. Просто поднялся. Медленно. Еле-еле. И пошёл. Опустив голову. Не оглядываясь.
— Эй! Погоди! Ты куда?!
— Может, скорую?!
— Парень!
Он не оборачивался. Просто шёл. В темноту. Опустив голову.
А люди остались стоять. Смотрели ему вслед. Не понимали. И боялись.
«Я не знаю, куда иду. Не знаю, зачем. Просто иду. Потому что не могу стоять. Потому что если остановлюсь — упаду. И не встану.»
Адам пришёл домой. Поздно. Тихо.
Он пытался пройти мимо кухни. Тихо. На цыпочках. Прикрывая кофтой раны на руках. Но мать услышала. Она всегда слышала. Даже когда он не хотел.
Она мыла посуду. Обернулась. Увидела его. Увидела кровь. Раны. Пустые глаза. И замерла.
Она ничего не сказала. Просто подошла. И обняла.
Крепко. Как будто держала. Как будто боялась, что если отпустит — он исчезнет.
«Он весь в крови. Опять. Он не говорит. Опять. Он не плачет. Он никогда не плачет. Он просто... молчит.»
«Господи, если ты есть — не забирай его. Пожалуйста. Не забирай. Он всё, что у меня есть. Он и Алиса. Не забирай.»
Адам не оттолкнул. Просто стоял. Руки висели. Он не мог обнять в ответ. Но и не оттолкнул.
Так они стояли. Пару минут. Молча. Только шум воды из крана. И тиканье часов на стене. И где-то далеко — шум города.
«Она знает. Она всегда знает. И она не спрашивает. Потому что боится услышать ответ.»
— Ужинать будешь? — спросила мать. Тихо.
— Да. Буду.
Они сидели за столом. Адам ел. Медленно. Как будто через силу. Суп. Тёплый. Но он не чувствовал вкуса.
Мать смотрела на него. Не ела. Просто смотрела. Как будто запоминала. Как будто боялась, что это последний раз. Она смотрела на его руки. На бинты. На ссадины. На синяки. И молчала.
— Ты... — начала она. Но замолчала.
— Что?
— Ничего. Ешь.
Она хотела спросить. Хотела узнать. Что случилось. Кто его так. Почему. Но не спросила. Потому что знала: он не ответит. Или ответит чем-то, что ей не понравится. И она боялась услышать это.
Когда Адам доел — он вынул из кармана фотографию. Ту самую. Что дал глава 1-й организации. И протянул её матери.
— Мам. Ты знаешь, кто эти люди на фотографии?
Мать взяла фотографию. Посмотрела. И замерла. На секунду. Еле заметно. Руки дрогнули. Она смотрела на неё долго. Слишком долго. Как будто вспоминала что-то. Что-то, что давно похоронила.
Адам увидел это. По глазам. По рукам. По тому, как она держала фотографию. Как будто узнала.
«Она что-то знает. Что-то, о чём не говорит.»
— Ну... тот, что побольше — это... твой отец. А мальчик... я не знаю.
Но она знала. Адам чувствовал это. Она знала. Но не сказала.
— А ты можешь рассказать, кем был отец? Мне это очень важно.
Мать молчала. Долго. Смотрела в стол. Потом — в окно. Потом — на него.
— Он был... сложным человеком. Прости, но я не хочу об этом говорить. Не сейчас.
Адам расстроился. Но не стал давить. Он посмотрел на фотографию.
«Кем же был мой отец? И что это за парень? Ну, теперь точно знаю, что это был не я.»
Из комнаты вышла Алиса. Она стояла в дверях. Смотрела на него. Молча.
— Ты опять поздно, — сказала она. Тихо.
— Прости.
— Ты всё время уходишь. И возвращаешься таким.
— Каким?
— Таким. — Она не могла объяснить. Просто видела. — Как будто тебя нет.
Адам молчал. Он не знал, что сказать.
— Ты вернёшься?
— Вернусь.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Она посмотрела на него. Долго. Потом кивнула. И ушла к себе.
«Я обещал. Я всегда обещаю. И всегда возвращаюсь. Но в этот раз... в этот раз что-то не так.»
Утро. Школа.
Адам зашёл в класс. На него особо не оглядывались. Пара взглядов. Но не больше.
«Вроде хейт в мою сторону поубавился. Или просто всем надоело.»
Он сел за парту. Открыл телефон. Ничего нового. Ни постов. Ни сообщений. Тишина.
Начался урок. Учитель что-то рассказывал. Про историю. Про древние времена. Адам слушал. Но не слышал. Мысли были далеко.
— Адам?
Он поднял голову.
— Да?
— Я спрашиваю тебя третий раз. О чём задумался?
— Простите. Не выспался.
— Постарайся не спать на моём уроке.
Кто-то хихикнул. Адам не обратил внимания.
«Если бы вы знали, о чём я думаю. Если бы вы знали, что я видел.»
— Привет, Адам.
Он поднял голову. Алекс. Улыбается.
— Привет.
— Ты чего такой смурной? Опять не выспался?
— Что-то типа того.
— Ну ты даёшь. Слушай, ты слышал про поездку?
— Какую поездку?
— Школьную! Завтра! На одну ночь! Класс едет! Будет круто!
Адам пожал плечами.
— Не особо люблю такое.
— Да ладно тебе! Там будет весело! Костёр, палатки, всё такое!
— Может быть.
Алекс убежал. Адам снова уставился в телефон.
Мия подошла к его парте. Остановилась. Посмотрела. Долго.
Адам поднял голову.
— Что?
Она молчала. Потом развернулась и ушла.
Адам смотрел ей вслед. Не понимал.
«Что это было?»
Раздалась перемена. Все зашли в класс. Сели по местам. В класс вошёл учитель.
— Здравствуйте, ребята. Как вы уже знаете или не знаете — у нас завтра школьная поездка. На одну ночь. Всем быть готовыми. И ничего не забыть.
— О дааа! — выкрикнул Алекс. И несколько ребят.
— Юхуу, отдохнём! — поддержала Сара.
— Наконец-то! — добавила Эмма.
Все радовались. Обсуждали. Планировали. А Адам — не особо любил такие поездки. Слишком много людей. Слишком много шума. Слишком много всего.
Лина посмотрела на него. Улыбнулась.
— Адам, что думаешь насчёт поездки?
— Если честно — не особо люблю такое.
— Ну, думаю, в этот раз тебе точно понравится. Я тебе обещаю. И тебе как раз не мешало бы отдохнуть. Столько всего произошло.
Она посмотрела на него. Внимательно. Как будто знала что-то. Как будто видела то, что он скрывал.
— Ну, раз ты так говоришь — то ладно.
Лина, улыбаясь, ушла.
«А может, и правда. Мне не мешало бы отдохнуть. Столько всего произошло.»
После школы Адам вышел на улицу. И увидел Ника. Тот ждал его у ворот.
— Я продолжил копать, — сказал Ник.
— И?
— Твоя теория подтвердилась. Ричард Кросс — не просто бизнесмен. Он связан с сетью. Финансирование. Координация. Всё через него.
— Зачем ему это?
— Не знаю. Но это — не всё. Я нашёл ещё одно имя. В документах. Дэвид Кроу. Твой отец.
Адам замер.
— Что?
— Он был частью сети. Давно. До того, как ты родился. Он работал на них. Или с ними. Не знаю точно.
Адам молчал. Долго.
— Значит, вот что мать скрывает. Вот почему она не хочет говорить.
— Похоже на то.
Адам сжал кулаки.
— Я узнаю. Рано или поздно. Я узнаю правду.
Адам шёл домой. Медленно. Ноги еле двигались.
«Дэвид Кроу. Мой отец. Часть сети. Что это значит? Что это значит для меня?»
Он не знал. Но что-то внутри менялось. Как будто пазл складывался. Медленно. Но складывался.
«Может, я не просто так стал тем, кем стал. Может, это в крови.»
Он остановился. Посмотрел на небо.
«Или, может, я сам это выбрал. И это важнее.»
Вечер. Дом.
Адам пришёл. Мать была на кухне. Алиса — в комнате.
Он подошёл к матери.
— Мам. У нас завтра поездка. Школьная. На одну ночь.
Она обернулась. Посмотрела на него.
— Ты едешь?
— Да.
Она помолчала. Потом подошла. Поправила ему воротник.
— Будь осторожен. Пожалуйста.
— Буду.
Она обняла его. На секунду. Крепко.
— Я люблю тебя.
— Я тоже. Мам.
Утро. Кухня.
Мать готовила завтрак. Яичница. Тосты. Чай.
Адам вошёл. Сонный. Медленный.
— Доброе утро.
— Доброе.
Она поставила тарелку. Села напротив. Смотрела, как он ест.
— Ты взял всё? Зубную щётку? Тёплые вещи?
— Взял.
— А телефон зарядил?
— Да.
— А...
— Мам. Всё хорошо. Я справлюсь.
Она замолчала. Потом кивнула.
— Я знаю. Просто... волнуюсь.
— Я знаю.
Он доел. Встал. Пошёл в комнату. Собираться.
Сумка. Зубная щётка. Сменная одежда. Наушники. Телефон. Зарядка.
Он вышел. Мать смотрела ему вслед. Долго. Потом отвернулась. И закрыла глаза.
«Господи. Пусть он вернётся. Пусть он вернётся.»
Утро. Автобус.
Адам идёт к автобусу. Сумка на плече. Наушники в ушах. Руки в карманах. Утро. Серое. Холодное.
Он прошёл. Зашёл в автобус. Сел на место. У окна. Смотрит в окно. На серое небо. На мелькающие деревья.
И к нему подсаживается Лина. Садится рядом. Улыбается.
— А ты почему здесь? — спросил Адам.
— А ты что, против? Не хочешь, чтобы я с тобой сидела? — Лина хитро прищурилась.
— Я-то не против. Где хочешь — там и сиди.
— Ну вот и отлично.
Мия прошла мимо. И остановилась. На секунду. Посмотрела на них. На Лину. На Адама. На то, как они сидят рядом. Как держатся.
Что-то дрогнуло в её глазах. Зависть. Или боль. Или что-то другое.
Она отвернулась. И прошла дальше. Села позади.
Смотрела в окно. И молчала.
«Почему она? Почему не я? Я тоже... я тоже была рядом. Я тоже помогала. Но он смотрит только на неё.»
Она сжала кулаки. Ногти впились в ладони. Больно. Но она не чувствовала.
«Я не буду плакать. Не здесь. Не сейчас. Я сильная. Я справлюсь.»
Она отвернулась. И закрыла глаза.
Автобус едет. Музыка играет. Смех. Шутки.
— Адам! — Алекс подбежал к нему. — Ты поехал? Я думал, ты откажешься.
— Лина уговорила.
— А, ну тогда ясно. Лина — это сила.
— И комары, — добавила Сара, подходя. — Не забудь спрей.
— Заткнись, — отмахнулся Алекс. — Будет весело!
— Ага, — усмехнулась Сара. — Как в прошлый раз. Когда ты упал в озеро.
— Это было один раз!
— И ты промок насквозь.
— Заткнись!
Адам смотрел на них. И что-то в груди сжалось. Тёплое. Как будто нормальное. Как будто обычное.
«Может, всё не так плохо.»
Лина сидит рядом. Иногда поглядывает на Адама. Улыбается.
Адам смотрит в окно. На мелькающие деревья. На серое небо. На реку внизу.
«Может, всё будет хорошо. Может, это просто поездка.»
Автобус ехал. Медленно. По извилистой дороге. За окном — поля. Леса. Горы вдалеке.
Небо серое. Но красивое. Как акварель.
Адам смотрел. Молча. Как будто видел это впервые.
«Красиво. Я забыл, что бывает красиво.»
Лина сидела рядом. Смотрела вместе с ним.
— Ты редко смотришь в окно.
— Что?
— Ты обычно смотришь в телефон. Или в стену.
— А сейчас?
— Сейчас смотришь. Как будто впервые видишь.
Он пожал плечами.
— Может, впервые.
Она улыбнулась. И сжала его руку.
— Адам.
— Что?
Лина посмотрела на него. Улыбнулась.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что ты здесь. За то, что поехал. Я знаю, ты не хотел.
Он пожал плечами.
— Ты уговорила.
— Ага. — Она сжала его руку. — И я рада.
Он посмотрел на неё. И что-то в груди сжалось. Тёплое. Он не понял что. Но улыбнулся.
— Я тоже.
Лина смотрела на него. На его профиль. На его руки. На то, как он смотрит в окно.
«Он не здесь. Он где-то далеко. Где-то, где ему больно. Где-то, куда я не могу попасть.»
Она сжала его руку. Крепче.
«Но я буду рядом. Пока смогу. Пока он позволит.»
Они начинают ехать по мосту. Внизу — бурная река. И водопад. Автобус едет медленно. Водитель что-то говорит.
И тут — удар. Громкий. Резкий. Как будто что-то врезалось в автобус.
Взрыв. Огонь. Крики.
Адам услышал голоса. Знакомые. Алекс. Сара. Эмма. Кто-то кричал. Кто-то звал на помощь.
Он не мог ничего сделать. Он не успевал.
Автобус накренился. Стекло полетело внутрь. Кто-то закричал. Кто-то заплакал.
— МАМА!
— ПОМОГИТЕ!
— МЫ ПАДАЕМ!
Адам в испуге.
«Сука, да почему всегда в такие моменты происходит какая-то херня! Я что, проклят?!»
Автобус начинает падать. Адам схватил Лину. Прижал к себе.
— Держитесь! — крикнул водитель.
Автобус рухнул в воду.
Холодная. Ледяная. Вода заполнила салон. Мгновенно. Как будто кто-то вылил ведро.
Адам не отпустил Лину. Даже когда тело пробило воду. Даже когда лёгкие заполнились. Даже когда в глазах потемнело.
«Только бы она выжила. Только бы она...»
Темнота.
Он не чувствовал ног. Не чувствовал рук. Только холод. И боль в груди. Как будто что-то сломалось. Внутри.
Он попытался дышать. Не получалось. Вода. Везде вода. В лёгких. В горле. В глазах.
В темноте. Под водой. Перед глазами вспыхнуло.
Мать. Улыбается. Алиса. Смеётся. Лина. Смотрит на него.
Друзья. Алекс. Сара. Эмма.
И он подумал: «Я не хочу умирать. Не хочу оставлять их. Не хочу.»
«Я не могу умереть. Не сейчас. Не так. Лина... где Лина?»
Он не помнил. Помнил только её руку. В своей. Как он держал её. Как не отпускал.
«Пожалуйста. Пусть она будет жива.»
Адам очнулся на берегу. Он откашливался от воды. Лёгкие горели. Голова раскалывалась.
Он лежал на холодном песке. Вода лизала его ноги. Ветер холодил мокрую одежду. Всё тело болело.
Он не чувствовал пальцев. Руки онемели.
«Я жив. Почему?»
Небо серое. Холодное. А он — один. Мокрый. Разбитый.
«Где я? Где все?»
Он попытался встать. Не мог. Попытался снова. Получилось.
Он посмотрел вокруг. Никого. Только река. И лес. И тишина. Слишком тишина.
И обломки. Автобуса. Везде. На берегу. В воде. Кусок стекла. Кусок металла. Чей-то рюкзак.
И тела. Несколько. На песке. Не двигались.
Адам смотрел на них. И что-то внутри сжалось. Холодное. Как лёд.
«Я не успел. Опять не успел.»
И тут — шаги.
Адам всмотрелся. И увидел. Пару людей. Незнакомых. Мужчины. Один — высокий. Другой — пониже. Оба — в тёмной одежде.
— Эй... Кха... Люди! — прохрипел он.
Он не слышал их. Но видел лица.
И что-то в них было не так. Что-то неправильное. Как будто они не спешили помочь. Как будто они смотрели на него. Как на добычу.
В глазах потемнело. Но он услышал. Голоса. Незнакомые. Мужские.
— Смотри-ка. Живой.
— Хороший экземпляр. Молодой. Сильный.
— Бери его. Этот нам подойдёт.
Адам лежал на песке. Холодном. Мокром.
Он смотрел в небо. Серое. Холодное. Как и всё вокруг.
«Я не знаю, где остальные. Не знаю, живы ли они. Не знаю, найдут ли меня. Не знаю, выживу ли я.»
Он закрыл глаза.
«Но я знаю одно. Я вернусь. Я обещал. И я вернусь.»
Темнота. Снова.
Только теперь — другая. Не как в воде. Не как тогда.
Эта тьма ждала.
А где-то далеко — в городе — мать Адама проснулась. В холодном поту. Как будто что-то почувствовала. Что-то плохое.
Она села на кровати. Посмотрела в окно. На серое небо.
«Господи. Пусть он вернётся. Пусть он вернётся.»
Она не знала, что уже поздно. Что он уже не вернётся. Не сейчас.