Адам сидел за столом, держась рукой за голову. В комнате было тихо. Только часы на стене — тик. Тик. Тик. Как будто отсчитывали его время. Оставшееся.
«Нужно проанализировать всё, что я успел узнать. Банды Большой Десятки делятся на две категории. С десятой по шестую — это те, кто выполняет грязную работу. Пешки. Они ничего не знают. А с пятой по первую — уже интереснее. Кукольник сказал, что я уничтожил лишь крупицу. Что это значит? И Ричард Кросс. Отец Мии. Он как-то связан с бандами. А ещё... Мой отец. Тоже связан. И кто тот мальчик на фото?»
Он откинулся на стуле. Стул скрипнул.
«Как же много вопросов. И так мало ответов.»
Он взял телефон. Посмотрел на экран. Ничего. Ни сообщений. Ни звонков. Тишина.
«В последнее время я не могу себя контролировать. Порог. Я сам так это назвал. Когда впервые почувствовал, что теряю контроль. Как будто стоишь на краю. Один шаг — и ты уже не ты. Он приходит, когда хочет. Не когда я хочу. Что это такое? Может, я схожу с ума? Как вариант. Если не смогу сдержать это — будут страдать близкие. Алекс. Сара. Эмма. Алиса. Мама. Мия. И... Лина.»
Он замолчал. Даже мысленно. Имя повисло в воздухе. Как что-то тёплое. Что-то, что он не хотел отпускать.
«Лина. Она постоянно рядом. Помогает. Помогает мне не потерять себя.»
Он вспомнил. Её смех. Её взгляд. Как она держала его за руку. Как говорила: «Ты не сломанный. Ты просто устал». Как смотрела. Как верила.
На его лице возникло что-то необычное. Что-то, чего он раньше не испытывал. Или не позволял себе испытывать.
«Я... Лина... Она... Я хотел бы как-нибудь отблагодарить её за всё. Точно. Я приглашу её куда-нибудь. Только... разве это не будет похоже на свидание?»
Он лёг на кровать. Закрыл лицо рукой. Смущение. Настоящее. Тёплое. Как будто он снова стал обычным парнем. На секунду.
Утро. Школа.
Адам зашёл в класс. Обычно. Спокойно. Но внутри — что-то. Что-то, что он не мог назвать. Волнение. Или страх. Или что-то между.
— Адам, привет, — сказала Мия. Она стояла у его парты. Смотрела. Внимательно. Как будто искала что-то в его лице.
— Привет, Мия. Ты случаем не видела Лину?
Мия замерла. На секунду. Еле заметно. Потом — вопросительный взгляд.
— А зачем ты её ищешь?
— Да так. Надо у неё кое-что спросить.
Мия смотрела на него. Долго. Слишком долго. Как будто ждала, что он скажет что-то ещё. Что-то, что она хотела услышать. Но он не сказал.
— Она в соседний класс пошла. Вроде её попросили помочь с чем-то, — сказала Мия. Со вздохом. Еле слышным.
— Спасибо большое, Мия!
Адам выбежал из класса. Быстро. Не оглядываясь.
Мия стояла. Смотрела ему вслед. Потом — опустила голову. Сжала руку. Ногти впились в ладонь. Больно. Но она не чувствовала. Она достала телефон. Посмотрела на экран. Что-то. Кто-то. Сообщение. Она не открыла. Просто смотрела. Долго. Потом убрала.
— Да не за что... — прошептала она. Никому. Себе.
И что-то в её взгляде погасло. Совсем немного. Но погасло.
Адам добежал до соседнего класса. Зашёл. Увидел Лину. Она стояла у окна. Что-то говорила девушке. Улыбалась.
— Лина.
Она обернулась. Улыбка стала шире.
— О, Адам. Приветик. А ты чего здесь делаешь?
— Мне нужно с тобой поговорить. Ты не занята?
Лина посмотрела на девушку у окна. Та кивнула.
— Ребят, что-то ещё нужно? — спросила Лина.
— Да иди. Мы уже заканчиваем. Спасибо, Лина.
— Ну значит не занята.
Они вышли из класса. Коридор. Пусто. Тихо.
— Ну так что хотел? — спросила Лина.
— Слушай. Я бы хотел пригласить тебя. Погулять. Я же ещё тебя никак не отблагодарил за то, что ты так много для меня сделала.
Лина замерла. Удивление. Смущение. Щёки порозовели.
— Аа... — она отвела взгляд. Потом посмотрела снова. — Хорошо. Я согласна. А куда пойдём?
— Я хотел посетить несколько мест. Узнаешь, когда пойдём. Как раз выходные. Встретимся завтра на площадке. Днём.
— Хорошо. Тогда встретимся там.
Адам ушёл. Лина смотрела ему вслед. Улыбалась. И что-то в её груди сжалось. Тёплое. Как будто что-то, чего она давно ждала. И не знала, что ждёт.
День. Площадка.
Адам стоял у входа. Смотрел в телефон. Одет необычно. Не как всегда. Не толстовка и джинсы. Что-то другое. Простое. Но другое. Волосы убраны. Не падают на глаза. Он выглядел... иначе. Как будто пытался быть кем-то другим. Или собой. Настоящим.
— Долго ждёшь? — раздался голос.
Он поднял взгляд. Лина. В повседневной одежде. Лёгкое платье. Волосы распущены. Она улыбалась. И солнце за ней. Как в кино. Только лучше. Потому что настоящее.
— Да нет. Ну что, идём? — сказал он. Голос чуть сел. Он это заметил. И смутился ещё больше.
— Ага.
Они гуляли по набережной. Ветер. Вода. Чайки. Она смеялась. Он смотрел. И улыбался. Не потому что что-то смешное. А потому что она. Рядом.
Они сидели в кафе. Маленькое. Уютное. Она рассказывала что-то про университет. Про то, как хочет стать психологом. Он слушал. Не перебивал. Просто смотрел. На то, как она говорит. Как двигает руками. Как улыбается. Как смотрит на него. Иногда.
И в какой-то момент — тишина. Не неловкая. Тёплая. Как будто им хорошо просто быть рядом. Она смотрела в окно. Он смотрел на неё. И думал: «Я хочу запомнить это. Навсегда».
Они играли в автоматы. Она выиграла. Он проиграл. Она смеялась. Он делал вид, что обиделся. Она толкнула его плечом. Он толкнул в ответ. И они оба засмеялись. Как дети. Как нормальные. Как будто не было клетки. Крови. Огня. Как будто не было ничего.
Вечер. Парк.
— Фух, давай присядем, — сказала Лина.
— Хорошо.
Они сели на лавочку. Оба уставшие. Но довольные. Как после долгого дня. Хорошего дня.
— А хорошо погуляли. Давненько не было так весело, — сказала Лина.
— Согласен. А то последний раз закончился не очень.
— Да уж. Это было страшно. И ужасно.
Оба посмотрели в сторону. Грустными взглядами. Вспомнили. Клетку. Кровь. Каннибалов. Всё.
— Но нужно идти вперёд. Несмотря ни на что, — сказал Адам. — И я рад, что меня окружают такие люди, как вы. Если бы не вы — я так и остался бы таким, каким был.
— Ага. Унылым. Молчаливым. Вечно с кислой мордой.
— Обидно. Но правда.
Лина засмеялась. Тихо. Мягко. Как будто что-то отпустило.
— А я рада, что смогла так с кем-то провести время. Как я уже говорила — родителей я практически не видела. Они всегда на работе. В командировках. Я росла одна. В младшей школе мне трудно давалось общение с одноклассниками. Я постоянно была одинокой. Но с вами я смогла преодолеть одиночество. С тобой. С Алексом. С Сарой. С Эммой. Вы стали для меня... чем-то важным.
Адам посмотрел на неё. Заслушался. Не словами. Голосом. Тем, как она говорила. Искренне. Без жалоб. Просто. Как факт. И это делало её сильнее. Не слабее.
— А кстати, Адам.
— Что?
— Мне кажется, или ты не всегда был таким тихоней?
Адам замер. Посмотрел на неё. Потом — отвернулся. И тут же — обрывки. Вспышки. Детские. Разговоры. Игры. Смех. И паренёк. Мальчик. Лицо размытое. Но голос — чёткий.
— Адам, мы теперь лучшие друзья. Надеюсь, мы всегда будем видеться.
— Да. Я тоже надеюсь.
Он сказал это вслух. Одновременно с воспоминанием. Как будто два Адама — прошлый и настоящий — говорили вместе. Одно и то же. В один момент.
— Адам? — Лина смотрела на него. С тревогой.
— Да. Когда-то у меня был друг. Но... ладно. Хватит о прошлом. Я хотел кое-что тебе сказать. Очень важное.
Он повернулся к ней. Посмотрел в глаза. Собрался. Открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Сердце билось где-то в горле. Быстро. Громко. Ладони вспотели. Он не слышал ничего. Только его.
И тогда — звон. Стекло. Бутылка разбилась рядом с лавочкой. Огонь вспыхнул. Разлился по асфальту. Как вода. Но горящая. Живая.
Адам вскочил. Лина тоже. Они обернулись. Из темноты вышли люди. Много. С бутылками. С тряпками в горлышках. С битами. Трубами. Они не спешили. Шли медленно. Как будто знали, что никуда не денутся.
— Как же вы заебали, — прошептал Адам. Себе. Никому.
Их было много. Слишком много. Бутылки с тряпками. Биты. Трубы. Всё, что горит. Всё, что бьёт.
— Лина. Беги, — сказал Адам. Голос ровный. Но внутри — холод.
— Что? Нет!
— Лина, это не шутки. Ты можешь пострадать. А я этого не хочу.
— Нет уж. Если уйти — только с тобой. Я тоже не хочу, чтобы ты пострадал.
Она стояла рядом. Не отходила. Смотрела на них. На него. И не двигалась.
Из толпы вышел парень. Худой. Жилистый. Невысокий — ниже Адама. Двигался быстро, резко. Как огонь — вспыхивает и гаснет. Волосы — рыжие. Не от природы. Крашеные. Яркие. Как пламя. Глаза — светлые, почти жёлтые. Обожжённая кожа на левой руке — от кисти до локтя. Старый след. Он не прятал. Наоборот. Как будто гордился. Одет просто. Чёрное. Как пепел. В руке — зажигалка. Крутил её в пальцах. Постоянно. Как привычку.
Он улыбнулся. Широко. Но улыбка была пустой. Как выгоревшее поле.
— Эй, ты. Как там тебя?.. Забыл.
— Его зовут Адам Кроу, — сказал один из людей.
— Точно! Адам. Вот тебя-то я и искал. Ты навёл немало шума. Победил многие банды. И ты меня заинтересовал. Давай сразимся!
— Ты уж извини, но я немного занят. В следующий раз приходи. Запишу на приём получения по ебалу.
Парень засмеялся. Громко. Искренне. Как будто услышал лучшую шутку в жизни.
— Ха-ха-ха! А ты забавный! Ты тоже извини, но я не могу тебя так просто отпустить. Босс будет не в себе. И наш общий знакомый. Заказчик. Ты тоже его знаешь. Ведь ты встречался с ним после того, как спас его дочь.
Адам замер. Внутри — лёд. По венам. Медленно. Холодно.
— Что ты сейчас сказал?!
— Ну ладно. Проверим, насколько ты силён. Победишь моих ребят — сразишься со мной. Одолеешь меня — так уж и быть, я тебе всё расскажу. Мы не пешки. Мы знаем, на кого работаем. А свою принцессу не волнуйся. Я не трону. Она мне неинтересна. Мне интересен ты.
Он посмотрел на Лину. Мельком. Как на пустое место. И тут же забыл. Как будто её не было. Снова — на Адама. Улыбнулся.
— Ну что, вперёд, ребята!
Люди двинулись. Толпой. Со всех сторон.
— Лина, отойди!
Она отступила. К стене. Но не убежала. Смотрела.
Адам шагнул вперёд. Первый. Второй. Он уклонялся. Бил. Ногами. Руками. Всем, что помнил. Всем, чему научился. Улица. Банды. Клетка. Каннибалы. Всё смешалось. И стало приёмами. Разоружил одного — забрал биту. Ударил. Другого. Третьего. Кто-то кинул бутылку. Адам уклонился. Бутылка разбилась о стену. Огонь разлился. По полу. По стенам. Быстрее. Ярче.
«Пиздец. Я и сдохнуть так могу. Впрочем, ничего удивительного.»
Он продолжал. Видел каждое движение. Каждый удар. Как будто время замедлилось. Как будто он знал, что будет. Порог. Близко. Но не полностью. Он держал. Пока держал.
Последний упал. Адам стоял. Дышал тяжело. Кровь на руках. Чужая. Пот. Дым. Бензин.
Главарь захлопал. Медленно. Издевательски.
— Неплохо. Неплохо. Довольно быстро. Конечно, это не все мои люди. Но и ладно. Вроде не соврали про тебя. Ну, теперь погнали на финальную локацию.
Он развернулся. И побежал. Быстро. Как огонь. Как искра.
— Эй, стой!
Адам побежал за ним.
— Адам! — крикнула Лина.
Она постояла. Секунду. Две. Потом — подобрала с земли палку. Крепкую. Тяжёлую. И побежала следом. Она не боец. Но она готова.
Адам бежал. Улицы. Переулки. Главарь впереди. Не отставал. Не приближался. Как будто вёл. Как будто знал, куда. Заброшенное здание. Тёмное. Окна выбиты. Стены в трещинах. Главарь забежал внутрь. Адам — за ним.
Коридор. Тёмный. Пахло бензином. Сильно. Адам чувствовал. Но не останавливался. Бежал.
Впереди — зал. Главарь стоял. Спиной. В руке — бутылка. Что-то в ней. Прозрачное. Адам подбежал ближе. И тогда — главарь обернулся. И вылил. На Адама. Холодное. Липкое. Бензин. Затекает за шиворот. В глаза. В рот. Адам замер. Не от страха. От непонимания.
— Что за?!
— Пора сыграть на серьёзном! Зачем нам простая драка? Нужно что-то повеселее!
Он вылил на себя. Ту же жидкость. Остатки. Достал зажигалку. Крутанул в пальцах. Один раз. Другой. Посмотрел на Адама. Улыбнулся. И кинул. В стену.
Огонь вспыхнул. Разлился. По стенам. По полу. Быстро. Как вода. Но горящая. Круг. Вокруг них. Замкнулся. Огонь ревел. Жар. Дым. Всё смешалось.
— Я успел подготовить для нас арену. И, как ты наверно уже понял, я облил нас бензином. Если кто-то из нас попадёт в огонь — сдохнет.
— Да ты ненормальный.
— Возможно. Но хватит разговоров!
Он бросился вперёд. Быстро. Слишком быстро. Удары проходили рядом. Адам еле уклонялся. Один. Второй. Третий. Вскользь. По плечу. По руке. Жарко. Больно. Но он не чувствовал. Порог. Ближе.
«Он быстрый. Очень быстрый!»
Адам начал отвечать. Удар за ударом. Некоторые попадали. По главарю. По лицу. По корпусу. Но тот не отступал. Смеялся. Как будто это игра. Как будто это весело.
Один из ударов главаря — сильный. Прямо в грудь. Адам отлетел. Назад. К огню. Близко. Слишком близко. Он почувствовал жар. На спине. На шее. Ещё чуть-чуть — и всё. Он успел. Устоял. Вывернулся. Отскочил.
«Это было близко! Здесь бой не на жизнь, а на смерть. Это напоминает мне бой с каннибалом. В амбаре. Я не могу так сдохнуть. Я должен вернуться к Лине!»
Он дышал тяжело. Пот заливал глаза. Бензин. Дым. Всё смешалось. Он опустил голову. И засмеялся. Тихо. Сначала. Потом — громче. Хрипло. Как будто что-то вырвалось. Что-то, что он держал. Долго.
Главарь посмотрел на него. И тоже засмеялся. Громко. Искренне.
— Так ты тоже псих! Но так даже веселее. Давай же!!!
Адам бросился вперёд. Удары. Быстрее. Сильнее. Он использовал всё. Всё, что помнил. Всё, что чувствовал. Главарь отвечал. Не отставал. Они бились. В огне. В бензине. В дыму. И смеялись. Оба. Как безумцы. Как боги. Как два пепла.
Время шло. Или стояло. Они не понимали. Они просто били. И смеялись. И горели. Изнутри. Снаружи. Везде.
Потом — остановились. Оба. Тяжело дыша. Друг напротив друга. Огонь ревел. Но они стояли. Как будто в центре мира. Как будто в центре ада.
— Знаешь... — сказал главарь. Голос хриплый. — Ты мне напоминаешь того мужика. Дэвида Кроу. Он был сильным мужиком. Настоящим. Жаль, умер так просто.
Адам замер. Внутри — что-то оборвалось. Холодное. Как лёд. Как смерть.
— Чё ты, сука, несёшь?!
— Твой отец был довольно важной шишкой в нашем мире. Странно, что ты не знаешь. Хотя... может, и знаешь. Просто не помнишь.
Адам бросился. Удары. Тяжёлые. Точные. Он не думал. Не чувствовал. Только бил. Главарь пошатнулся. Оступился. Ошибся. Адам поймал момент. Схватил. Бросил. Захватом. Прямо в огонь.
Главарь загорелся. Бензин вспыхнул. Мгновенно. Он закричал. Потом — засмеялся. Смех. Крик. Смех. Всё смешалось. Он горел. И смеялся. Как будто это было правильно. Как будто так и должно быть.
— Ты победил, блять! Молодец! Слухи не врали! Запомни: каждый человек попытается тебя предать! Так же, как и твоего отца!
Адам смотрел. Холодным взглядом. Огонь приближался. Со всех сторон. Он пытался найти выход. Не находил. Дым. Жар. Глаза слезились. Он не видел. Ничего. Он не успел обыскать. Не успел спросить. Не успел ничего. Огонь. Дым. Она кричит. Он не может.
И тогда — звук. Как будто кто-то что-то распыляет. Шипение. Белое облако.
— Адам! Ты там?!
Лина. Голос. Сквозь огонь. Сквозь дым. Сквозь всё.
— Лина!
— Я сейчас помогу! Подожди!
Она направляла огнетушитель. Струя белая. Пена. Огонь шипел. Гас. На секунду. Коридор. Маленький. Узкий. Но достаточный.
— АДАМ! БЫСТРЕЕ!
Она кричала. Не слова. Просто крик. Отчаянный. Как будто вытаскивала его голосом.
Адам побежал. К ней. К выходу. Огонь лизал плечо. Руку. Больно. Но он не чувствовал. Порог. Он просто шёл. Шаг. Ещё шаг. Ещё. Он слышал её. Сквозь огонь. Сквозь Порог. И шёл. Потому что тело помнит. Помнит её.
Он выбежал. Упал на асфальт. Ночь. Холод. Воздух. Он дышал. Тяжело. Глубоко. Как будто впервые.
Лина бросила огнетушитель. Упала рядом. Трясла его.
— Адам! Адам! Ты меня слышишь?!
Он смотрел на неё. На её лицо. В саже. В слезах. В страхе. Она дрожала. Вся. Но она здесь. Она не ушла. Она вытащила его.
— Ты... — сказал он. Хрипло. — Ты здесь.
— Конечно, я здесь! Ты думал, я тебя брошу?! Ты думал, я уйду?!
Он смотрел на неё. Потом — засмеялся. Тихо. Слабо. Не как в огне. Не как Феникс. Просто смеялся. Потому что она здесь. Потому что он жив. Потому что она вытащила его.
Здание горело. За их спинами. Огонь ревел. Но они не смотрели. Они смотрели друг на друга.
Где-то вдалеке — сирены. Полиция. Или пожарные. Или скорая. Неважно.
— Лина, уходим, — сказал Адам. Он поднялся. Медленно. Тяжело.
— Хорошо.
Они ушли. В темноту. В ночь. Оставив огонь позади.
Ночь. Они шли по улице. Молча. Оба в саже. В дыму. В бензине. Руки Адама — в ожогах. Но он не чувствовал. Или чувствовал, но не показывал.
Лина шла рядом. Смотрела на него. Иногда. Он смотрел вперёд. Молча.
Потом она прервала молчание.
— От тебя бензином пахнет.
— Знаю.
— Ты снова мог умереть.
— Знаю.
Она резко остановилась. Встала перед ним. Лицом к лицу. Глаза — тёмные. Но яркие. Живые. В них — слёзы. Но она держалась. Она не плакала. Почти.
— Адам, это не нормально! Как ты можешь делать вид, что всё нормально?! Ты вечно попадаешь в ситуации, где рискуешь своей жизнью! Почему ты не можешь просто избежать конфликта?! Я просто не могу тебя потерять...
Он смотрел на неё. Долго. Потом — взял её за руку. Осторожно. Как будто она была из стекла. Тёплая. Живая.
— Лина. Я понимаю, как ты волнуешься. Я понимаю, что могу умереть. Но бывают ситуации, которые нельзя изменить. Но это всё неважно. То, что я хотел тебе сказать ещё на той лавочке. Это то, что... Я люблю тебя.
Она смотрела на него. Удивление. Смущение. Слёзы. Всё сразу. Она не ответила. Не могла. Просто обняла. Крепко. Как будто боялась, что если отпустит — он исчезнет. Он не оттолкнул. Он просто стоял. Закрыл глаза. Выдохнул. Как будто ждал этого. Долго. И наконец — дождался. Чувствовал её тепло. Её руки. Её дыхание. Она дрожала. Или он. Он не понял.
Так они стояли. На пустой улице. Ночь. Тишина. Только где-то далеко — сирены. И огонь. Который ещё горел. Где-то там. За их спинами.
А где-то в этом огне — человек. Обугленный. Искалеченный. Но живой. Он выполз. Медленно. Тяжело. Прислонился к стене. Посмотрел вслед. Двум фигурам. В темноте. Улыбнулся. Кровью. Пеплом. Он выжил. Не потому что повезло. Потому что привык. Обожжённая рука. Он знал, как выживать в огне. Знал, как обмануть смерть. В этот раз — получилось.
— Ещё увидимся, Адам Кроу, — прошептал он. — Я — пепел. Я — напоминание. Я — вернусь.
Он посмотрел на огонь. На то, что создал. И улыбнулся. Не зло. Печально. Как будто прощался. С огнём. С собой. С Адамом. С тем, кем он мог бы стать.
Он исчез. В темноте. Как будто его не было. Как будто он никогда не существовал.
А Адам и Лина стояли. И не знали. Что огонь не убил его. Что он жив. Что он вернётся. Они просто стояли. И смотрели в небо. Звёзды. Тёмное. Но чистое. Как будто ничего не было. Как будто всё только начинается.