Мия проснулась. С трудом открыла глаза. Почти всю ночь не могла уснуть. Лежала. Разглядывала потолок. Трещинку у угла. Паутину. Тень от лампы. Долго. Потом — встала.
Вышла из комнаты. Коридор. Ванная. Наклонилась над раковиной. Посмотрела на себя в зеркало. Мешки под глазами. Пустой взгляд. Покусанные пальцы. Не узнала. Или узнала. И это — хуже.
Она понимала: с ней что-то не так. Но не признавала. Не могла. Или не хотела.
Вчера был разговор с отцом. Она помнила его. Слова. Взгляд. Тихий голос. «Я знаю, что ты чувствуешь. Я знаю, что он с другой. Я знаю, что тебе больно». И потом: «Я могу помочь». Она не спросила как. Потому что боялась. Или потому что уже знала. Он сказал: «Пока ничего. Просто будь рядом. Жди. И когда придёт время — я скажу». Она кивнула. Медленно. Как будто согласилась. Или как будто уже согласилась. Давно. Просто не признавалась себе.
Собралась. Открыла ящик. Достала что-то. Маленькое. Пакетик. Или бутылёк. Посмотрела. Долго. Руки дрожали. Она держала его. Смотрела. «Может, не надо? Может, он сам заметит? Может, всё обойдётся?» Но убрала. В карман. И вышла из дома.
Улица. Утро. Серое. Холодное. Конец осени. Люди рядом смеялись. О чём-то говорили. Рядом прошла парочка. Держались за руки. Мия смотрела на них. Долго.
«Почему же это не я?» — подумала она.
Она вспомнила. Как Адам спас её. Как она была рядом. Как помогала. Как ждала. Как смотрела на него. Как надеялась. И что получила? Ничего. Только фото. Чужое. Слёзы. Вытерла. Идёт дальше.
Остановилась у перехода. Достала телефон. Открыла галерею. Новые фотографии. Адам и Лина. Вместе. Улыбаются. Она смотрела. Долго. На последнюю. Потом — убрала телефон. Машины остановились. Она пошла дальше. Быстрее.
Школа. Коридор. Многие здоровались. Спрашивали о чём-то. Она говорила, что не очень себя чувствует. Просила спросить потом. Потом — заметила. Адам и Лина. Вместе. Разговаривают. Смеются. Держатся за руки.
Мия смотрела издалека. Долго. Не подходила. Потом — резко развернулась. Ушла.
Адам заметил её. «Мия? Почему не подходит?» — подумал он. Хотел подойти. Но что-то остановило. «Потом». Но не подошёл. Не сейчас.
Мия стояла в туалете. Одна. Достала то, что брала утром. Посмотрела. Ещё раз. Сжала. Держась за раковину. Закрыла лицо рукой. Вытерла слёзы.
— Как я до такого докатилась? — прошептала она. Себе. Никому.
Дверь открылась. Вошли две девушки. Мия быстро засунула пакетик в карман.
— Ооо, приветик, Мия, — сказала одна.
— Привет, Мия, — сказала вторая.
— Привет.
— Ну что, как дела? А что у тебя мешки под глазами?
— Да не выспалась. Я пойду. Мне ещё нужно встретиться.
— Ну давай. Пока, Мия.
Мия вышла. Быстро. Куда-то. Адам сидел в классе. В телефоне. Смотрел на фото. С Линой. Улыбался.
— Адам!
Он обернулся. Мия. Рядом. Улыбается.
— Привет, Мия. Ты что-то хотела?
— Да. У меня вечеринка. Сегодня. Приходи, пожалуйста.
— Хорошо, я приду, — сказал он. Выдохнул. Он не любил вечеринки. Но она — друг. Или была. И он согласился. Не хотел. Но пошёл. Потому что доверял.
Она улыбнулась. Шире. Но в её глазах что-то было. Что-то необычное. Боль. Или пустота. Или что-то ещё. Он не успел разглядеть. Она ушла.
Адам шёл к Мие на вечеринку. По пути — встретил Ника. Тот стоял у стены. Руки в карманах. Смотрел на него.
— Ты куда?
— На вечеринку. Мия пригласила.
Ник нахмурился. Помолчал.
— Мия? Осторожнее с ней.
— Почему?
— Просто предчувствие. Будь на связи.
Адам кивнул. И пошёл дальше. Но что-то в словах Ника осталось. Зерно сомнения. Маленькое. Но оно было.
Дом Мии. Музыка. Смех. Люди. Кто-то разговаривал. Кто-то пил. Адам зашёл. Чувствовал себя не в своей тарелке. Он не любил такие места. Слишком много людей. Слишком много шума. Он смотрел по сторонам. Искал Мию. Она была рядом. Улыбалась.
— Привет, Адам! Пошли за мной!
Она ушла. Он пошёл следом. Они прошли в зал. Сели друг напротив друга. Вокруг — люди. Музыка. Смех. Но что-то в воздухе было не так. Что-то, что он не мог понять.
— Сейчас подожди! Я что-нибудь попить принесу!
Она ушла. Через какое-то время вернулась. Два стакана. С каким-то напитком. Один — Адаму. Он взял. Пьёт.
— Ну как тебе вечеринка?
— Ну, я не особо люблю подобные мероприятия. Но тут, похоже, достаточно весело.
Адам допил. Улыбнулся. Поставил стакан. И тогда — что-то изменилось. Резко. Как будто внутри что-то щёлкнуло. Голова закружилась. Тяжело. Странно. Он посмотрел на Мию. Хотел что-то сказать. Но не смог. Слова не шли. В горле — сухость. В голове — туман.
— Мия... — только и успел он. И всё. Мир поплыл.
Он не помнил, как встал. Не помнил, как стол перевернулся. Не помнил, как кто-то закричал. Только обрывки. Вспышки. Крики. Смех. Свой смех. Чужой. Голоса. Лица. Но нечёткие. Как в тумане. Как во сне. Как в чужом кошмаре.
Он не контролировал себя. Совсем. Руки двигались сами. Ноги шли сами. Он бил. Кого-то. Куда-то. Ломал. Крушил. Всё, что попадалось. Но не понимал, что делает. Не осознавал. Только чувствовал — ярость. Чужую. Свою. Не понимал, откуда. Но она была. И она двигала им. Как куклой.
Потом — темнота. Не сразу. Сначала — тепло. Потом — тяжесть. Потом — пустота. И всё. Ничего. Только тишина.
Адам проснулся. В каком-то заброшенном здании. Пыль. Бетон. Окна выбиты. Холод.
— Что? Где это я?
Он посмотрел на руки. В крови. Но не в своей. На руках. На одежде. Голова раскалывалась. Во рту — сухость. И привкус. Чего-то незнакомого. Сладкий. Или горький. Или никакой. Не помнит.
— Что вчера произошло?
Он пытался вспомнить. Не мог. Только обрывки. Крики. Смех. Мия. Пустота. Он не знал, что было. Но чувствовал: что-то было. Что-то ужасное. Что-то, чего он не может вспомнить. Но что уже изменило всё. Он добежал до дома. Дома никого нет. Ни матери. Ни Алисы. Он переоделся. И пошёл в школу.
Он зашёл в школу. Абсолютно все смотрели на него. В его сторону летели оскорбления. Угрозы. Все фоткали его.
— Что за? Что, мать его, происходит?! — подумал он.
Перед ним — Алекс. Идёт в его сторону.
— Эй, Алекс! Ты знаешь, что происходит? Почему все себя так ве...
Он не успел договорить. Алекс ударил его кулаком в лицо. Сильно. Адам отступил. Не упал. Почувствовал кровь. Из губы. Тёплую. Он смотрел на Алекса. Ошеломлённо.
— Как ты мог?! Как ты мог так, блять, поступить?! — кричал Алекс.
Адам смотрел на него. Не понимал. Совсем. Он заметил Сару. И Эмму. Они смотрели на него. С ненавистью. И... Лину. Она стояла в стороне. Смотрела на него. В глазах — не страх. Не ненависть. Что-то хуже. Пустота.
Он сделал шаг к ней.
— Лина...
Она не ответила. Адам заметил браслет. В её руках. Браслет...
Флешбэк. Крыша. Вечер. Они сидят вместе. Смотрят на город.
— Лина, держи.
Он протянул ей браслет. С его именем. Простой. Металлический.
— Это подарок.
— Ничего себе, Адам. Спасибо большое. Я буду его беречь.
Она улыбнулась. Надела. Не снимала. Он смотрел на неё. И думал: «Я хочу запомнить это. Навсегда».
Конец флешбэка.
Адам смотрел на Лину. Она положила браслет на пол. Отвернулась. Ушла. Адам смотрел на браслет. И на уходящую Лину. Внутри что-то ломалось. Окончательно.
Адам сорвался. Дыхание стало тяжёлым. Лицо — тёмным. Пустым. Но в глазах читалась ярость. Он обернулся к Алексу. Который ударил снова. Или пытался. Но Адам уже не здесь. Он в Пороге. Не полностью. Но достаточно.
Алекс не заметил его перед собой. Хотя только что он был перед ним. А после — сильный удар в правый бок. И в лицо. Потом ещё. И ещё. Алекс упал. Адам сел сверху. И продолжил бить.
Все что-то кричали. Кто-то пытался остановить. Но безуспешно. Сара кричала. Эмма плакала. Лина стояла. Смотрела. Не подходила. И это — хуже всего. Потому что она могла остановить. Раньше. Но не сейчас.
Вдруг Адам замер. Занося кулак. Он опустил руки. И посмотрел в потолок. Что-то щёлкнуло. Что-то, что остановило его. Может, голос. Может, взгляд. Может, что-то ещё. Он не понял. Прибежал учитель. Кричал. Что-то про драку. Про медпункт. Адам не слышал. Учитель схватил его. Оттащил от Алекса. Увёл за собой. Адам шёл. Не сопротивлялся.
Кабинет. Директор. И двое полицейских. Те же, что были в больнице. Миллер и Райт. Они смотрели на него. Холодно. Уже не как на жертву. А как на преступника.
— Адам Кроу. Вы будете задержаны по подозрению в причинении серьёзного вреда здоровью большому количеству лиц. Порча имущества. И изнасилование. У вас есть право хранить молчание.
Лейтенант смотрела на него. Долго. Потом — кивнула напарнику. Тот надел наручники. Холодный металл на запястьях. Щелчок.
Его вели через школу. Мимо классов. Мимо тех, кто смотрел. Многие кричали оскорбления. Пытались ударить. Но полицейские отгораживали. Лина смотрела на него. А Адам не мог. Не сейчас. Не здесь.
«Что же я натворил? Что я сделал? Не помню. Теперь я монстр».
Его посадили в полицейскую машину. И повезли. Адам смотрел на свои руки. Пустым взглядом. И закрыл глаза. Он думал о матери. Об Алисе. Что они подумают? Что они почувствуют? Боль. Настоящая.
Камера. Адам сидел за решёткой. Смотрел в пол.
«Я... Я должен понять, что произошло. Вчера была вечеринка у Мии. Мия проводила меня в зал. После принесла напитки. Я выпил. И... Не помню. Я ничего не помню после того, как выпил тот напиток. Всё как в тумане».
Он встал. Постоял. С шокированным лицом.
«Мия... Сука. После того как я выпил — я ничего не помню. А теперь меня обвиняют в побоях и в изнасиловании».
— Блять.
Он ударил в стену. Костяшки запульсировали. Кровоточили. Он снова сел. На кровать. И стал ждать. В голове — обрывки. Крики. Смех. Мия. Пустота. Он не знал, что было. Но чувствовал: что-то ужасное. Что-то, что он не может исправить.
Дверь камеры открылась. Привели сокамерника. Мужчина. Лет сорока. Молчаливый. Сел на койку. Посмотрел на Адама. Долго. Потом — отвёл взгляд. Молчит. Адам тоже молчит. Но что-то в этом молчании — важное. Сокамерник знает, кто такой Адам. Слышал. Но не боится. И не презирает. Просто смотрит. И это — начало чего-то. Может, союзника. Может, врага. Пока неясно.
Ночь. Адам не спал. Смотрел в потолок. Думал.
«Завтра суд. Что я скажу? Что я помню? Ничего. Пустота. Только обрывки. Мия. Напиток. Темнота».
Он повернулся на бок. Посмотрел на стену. Царапины. Кто-то сидел здесь до него. Считал дни. Ждал. Как он.
«Я не помню. Но все знают. Значит, это было. Значит, это я. Монстр».
Он закрыл глаза. Но сон не шёл. Только тишина. И мысли. И боль.
Зал суда. Адам сидел на скамье для подсудимых. В наручниках. Один. Рядом — адвокат. Государственный. Уставший. Смотрел на бумаги. И на него. Без интереса. Без надежды. Как на дело, которое уже проиграно. Он листал страницы. Иногда вздыхал. Иногда смотрел в сторону. Но не на Адама. Как будто его здесь нет. Как будто всё уже решено. И это — безнадёжно.
Зал полный. Люди. Журналисты. Кто-то с камерой. Кто-то с телефоном. Все смотрели на него.
Адвокат наклонился к нему.
— Признай вину. Сделку предложат. Меньше дадут.
Адам посмотрел на него. Молча.
— Я не помню. Не признаю.
Адвокат вздохнул. Откинулся на спинку. Посмотрел в потолок. Как будто говоря: «Ну и дурак». И снова уткнулся в бумаги. Всё. Больше он не сказал ничего. Потому что всё уже было ясно. И ему. И всем.
Адам поднял голову. Заметил мать. И Алису. Мать плакала. Алиса смотрела на него. Грустным взглядом. Она не верила. Или верила. Он не знал. Он хотел сказать что-то. Но не мог. Только смотрел. И это — больно.
Он повернул голову. В другую сторону. И увидел. Мию. И Ричарда.
Мия сидела в первом ряду. Рядом с отцом. И её адвокатом. В чёрном костюме. Бледная. Глаза красные. Заплаканные. Она не смотрела на него. Ричард рядом. В дорогом костюме. Уверенный.
Она взглянула на Адама. Посмотрела прямо в глаза. А после отвела взгляд. Адам видел: она дрожит. Плечи. Руки. Губы. Она хочет сказать. Но не может. Ричард держит её за руку. Или за плечо. Контролирует. Адам видел это. И понимал: она — жертва. Как и он. Но она — и причина.
— Мия... Что же ты сделала... Что сделал я... — прошептал Адам.
Она молчала. Смотрела в пол. Потом — на отца. Тот положил руку ей на плечо. Успокаивая. Сжимая. Контролируя.
— Мия. Скажи, что было. Что было на самом деле. Скажи, — сказал Адам громче.
Мия не ответила. Не хотела. Или не могла. Она всё знала.
Суд начался. Судья что-то говорил. Адвокаты показывали доказательства. Свидетели давали показания. Адам не слушал. Он смотрел на Мию. На её слёзы. На то, как она дрожит. И не понимал, почему она позволяет ему тонуть.
— Фальшивка, — сказал Адам тихо. Почти шёпотом.
— Адам Кроу. Вы признаёте вину? — спросил судья.
Адам посмотрел на Мию. На Ричарда. На мать. На Алису. Он встал. Сделал глубокий вдох.
— Нет. Не признаю. Потому что я не помню. И потому что я не знаю, что произошло. Но если это сделал я — я понесу наказание. Не потому что виновен. А потому что не могу доказать обратное.
Он посмотрел на Мию. Долго. Она не отвела взгляд. Впервые за всё время. И в её глазах он увидел не пустоту. А страх. Настоящий. Она боялась. Не его. А того, что он скажет. Что он знает. Что он может сказать. Но он молчал. И она молчала. И это молчание было громче любых слов.
Тишина. Судья смотрел на него. На бумаги. На Ричарда. На присяжных. Вздохнул.
— Суд удаляется для принятия решения.
Адам смотрел сначала на Ричарда. Потом на Мию. Она плакала. Беззвучно. Он чувствовал пустоту.
«Все считают меня монстром. Начал копать и поплатился за это. Слишком много знал».
Ричард смотрел на Адама. И усмехнулся. Еле заметно.
«Ты. Это ты, ублюдок. Ты в этом замешан. Ты всё знаешь».
Адам сжал кулаки. Наручники звякнули. Но он не двигался. Не мог. Не сейчас.
Судья вернулся. Все встали. Адам тоже. Медленно. Тяжело.
— Адам Кроу. Суд признаёт вас виновным по всем пунктам обвинения. С учётом особой жестокости и совокупности преступлений, вы приговариваетесь к десяти годам лишения свободы. С отбыванием в колонии строгого режима.
Адам ощущал всё. Взгляды. Плач матери. Алису. Стук сердца.
— Вам есть что сказать? — спросил судья.
Адам усмехнулся. Холодно. Не как раньше.
— Ха. Смешно. Абсолютно все считают меня монстром. Узнал слишком много — и захотели убрать. Но запомните лишь одно. Я вернусь. Даже из ада я вернусь за всеми вами. Ждите.
Он посмотрел на Мию. Долго. Потом — на Ричарда. И улыбнулся. Холодно. Не как раньше. И это — его обещание. Не угроза. Констатация.
Его увели. Посадили в автобус. И повезли. Везут в ад.
Адам в автобусе. Конвой. Перед этим — мать подбежала к конвою. Плакала. Что-то кричала. Адам смотрел на неё. Хотел сказать. Но не мог. Только смотрел. И запоминал. Её лицо. Слёзы. Боль. Это — его якорь. На долгие годы.
Алиса стояла рядом с матерью. Не плакала. Смотрела на брата. Долго. Потом — подняла руку. Махнула. Слабо. Но искренне. Адам видел это. И что-то в нём сжалось. Боль. И надежда.
Лина в зале суда. Смотрела на Адама. Не плакала. Не уходила. Просто смотрела. Когда его увели — она стояла. Не двигалась. И это — её выбор. Остаться. Даже если не верит. Даже если больно. Она — здесь.
Адам в автобусе. Смотрит в окно. Город. Огни. Люди. Жизнь. Которая осталась там. Без него. Он закрывает глаза. И вспоминает. Не Лину. Не Мию. Не суд. А другое.
Мать. Как она готовила завтрак. Как улыбалась. Как говорила: «Будь осторожен». Алиса. Как обнимала его. Как говорила: «Ты вернёшься?» Друзья. Алекс. Сара. Эмма. Как смеялись. Как шутили. Лина. Как держала его за руку. Как смотрела. Как верила.
Он открывает глаза. Смотрит в окно. Город исчезает. Вместо него — лес. Темнота. Дорога в никуда.
«Я вернусь, — шепчет он. Себе. Никому. — Я обещал».
Он не знал, сколько прошло времени. Может, час. Может, больше. Автобус ехал. А он смотрел в окно. И думал: «Я вернусь. Не потому что хочу мести. А потому что должен. Должен тем, кто остался. Маме. Алисе. Лине. Друзьям. И себе. Тому мальчику, который когда-то просто хотел тишины».
Автобус едет дальше. В ад. Но он вернётся. Он всегда возвращается.