Холодный воздух с балкона дрогнул, будто от удара.Мэй не обернулась сразу. Она стояла у перил, сжимая пальцами холодный металл, и смотрела вниз, туда, где город жил своей дорогой, равнодушной жизнью. Огни машин ползли по улицам, стекло высоток отражало декабрьский свет, а из зала за её спиной доносился приглушённый шум голосов и музыки. Когда-то этот балкон пах цветами и тёплым вечером, был похож на укрытие. Теперь здесь не было ничего мягкого. Только ветер, стекло, металл и неприятное чувство, будто всё увиденное в зале осталось под кожей.
— Ты что здесь делаешь? — голос Араши прозвучал резко.
Она медленно повернулась. Он стоял у двери, напряжённый, собранный, с тем самым выражением лица, когда злость ещё не вышла наружу, но уже была в каждом движении. Безупречный костюм, строгий силуэт, чуть сбившееся дыхание. Видимо, он искал её не спокойно.
— А где мне ещё тебя найти? — тихо спросила она.
Он замер на секунду, будто не ожидал именно этого.
— Что?
Мэй чуть усмехнулась. В этой усмешке не было ни веселья, ни тепла.
— Ничего. Просто странно, что ты спрашиваешь.
Араши сделал шаг к ней.
— Ты вообще понимаешь, где находишься и что происходит?
— На мероприятии, куда меня пригласили.
— Кто?
Она посмотрела на него внимательнее.
— Вот именно.
Пауза легла между ними тяжело. Он не знал. В этом было самое мерзкое. Не девушки вокруг него, не улыбки, не его сдержанная вежливость. А то, что он даже не знал, что она здесь. Будто её присутствие в этом зале было случайной ошибкой, чужой шуткой, не имеющей к нему никакого отношения.
— Юта? — наконец спросил он.
— Как хорошо ты знаешь своего брата.
Араши сжал челюсть.
— Что он сказал?
— Ничего нового. Просто объяснил, что это был он. Решил, видимо, закопать топор войны. Очень трогательно.
— Мэй…
— А потом подошёл Тэкэру и уточнил, не стала ли я семейным сталкером. В целом вечер проходит насыщенно.
Его лицо изменилось. Злость стала холоднее.
— Где он?
— Уже ушёл. Не переживай, я справилась, как всегда.
— Ты не должна была с ним разговаривать.
Мэй коротко посмотрела на него.
— А что я должна была сделать? Позвать тебя из круга очаровательных претенденток на семейное будущее?
Он резко выдохнул.
— Это не то, что ты думаешь.
— А что я думаю?
— Ты злишься.
— Араши,я начинаю уставать от того, что ты всё объясняешь за меня.
Ветер бросил ей прядь волос на лицо. Она убрала её не сразу, продолжая смотреть ему в глаза.
— Я видела тебя, — сказала она уже тише. — Видела, как ты с ними разговаривал. И не надо делать вид, что я не понимаю, что это было.
— Это работа.
— Конечно.
— Это правда...
— У тебя всё работа, — сказала она. — Работа, семья, обязанности, опасность, молчание. Очень удобно.
Он подошёл ближе. Между ними осталось совсем немного пространства, но Мэй не отступила.
— Ты не знаешь, как устроен этот мир.
— Да. Не знаю. Потому что ты ничего не рассказываешь.
— Я не хочу втягивать тебя глубже.
Она усмехнулась почти беззвучно.
— Поздно, хотя может быть и нет, я сама не хочу и дальше в этом разбираться.
Это слово прозвучало спокойно, но попало точно. Он заметно напрягся.
— Меня убрали с темы Кодзима, — продолжила она. — На работе на меня давят. Сегодня меня сюда заманил твой брат. Другой брат решил отчитать меня за то, что я вообще существую рядом с вашей семьёй. А ты стоишь в зале и играешь роль так хорошо, что я впервые за всё это время действительно задумалась, кто я во всей этой истории.
— Я не знал, что ты здесь.
— Вот именно.Ты на протяжении нескольких недель не знал где я и что со мной, хотя инициатива на сближение исходила не с моей стороны, не так ли?
Он отвёл взгляд на долю секунды, и этого хватило. Мэй почувствовала, как внутри что-то окончательно выпрямилось. Не больно. Не резко. Просто устало.
— Видимо, я правда подумала о чём-то другом, — сказала она. — Что между нами не просто случайные ночи, поездки и твоя привычка появляться, когда всё уже горит.
— Это не так.
— Тогда как?
Он молчал.
Музыка за стеклом стала громче, кто-то рассмеялся в зале, и этот чужой смех на секунду сделал их молчание почти невыносимым.
Мэй посмотрела на него прямо.
— Кто мы друг другу?
Араши не ответил сразу. Впервые за вечер он выглядел не злым, а растерянным. Молодым. Не тем человеком, который привык решать, приказывать и держать удар. А парнем, перед которым поставили вопрос, на который нельзя ответить действием.
— Давай не здесь, — сказал он наконец. — Не сейчас.
Она медленно кивнула.
— Понятно.
— Нет, — он шагнул к ней. — Не поступай так.
— Как?
— Не решай за меня, просто я..
В её взгляде мелькнуло что-то горькое.
— Забавно слышать это от тебя.
Он потянулся к её руке, но она отстранилась раньше, чем его пальцы успели коснуться кожи.
— Тогда проще вообще не разговаривать и не видеться, — сказала она.
— Мэй.
— Не надо больше появляться у меня на глазах.
В её голосе больше не было злости. Только усталость, от которой ему, кажется, стало хуже.
Она прошла мимо него к двери. На мгновение расстояние между ними стало почти невозможным — слишком маленьким, чтобы не остановить, и слишком большим, чтобы сделать это правильно.
Он не удержал её.
Мэй вошла обратно в зал. Тёплый воздух ударил в лицо запахом духов, вина и чужих разговоров. Аяме почти сразу оказалась рядом; в руках у неё был блокнот, но взгляд был уже не рабочим.
— Всё нормально? — тихо спросила она.
Мэй посмотрела на неё и впервые за вечер не стала изображать спокойствие.
— Поехали домой.
Аяме ничего не уточнила. Только кивнула.
— Я всё, что нужно, собрала. Уходим.
Они вышли вместе. За их спинами зал продолжал сиять, будто ничего не произошло.
А на балконе Араши остался один, с холодом, который пробирался под пиджак, и с пониманием, что молчание тоже может быть ответом. Сегодня оно прозвучало против него.Он вышел с балкона и направился в середину зала.
Он нашёл Юту первым.Тот стоял у бара, с бокалом, как ни в чём не бывало.Слишком спокойно.
— Что ты сделал? — голос Араши был тихим.
Юта усмехнулся.
— Смотря о чём ты—
Удар пришёлся раньше, чем он договорил.Чёткий.Без предупреждения.Бокал выпал из его руки и разбился о пол.Несколько человек обернулись.Музыка не остановилась,Но воздух изменился.Юта выпрямился, медленно, проводя рукой по губе.
— Ты не в себе?
— Ты вообще забудешь её имя, — сказал Араши так же тихо.
Но в этом «тихо» не было ни грамма спокойствия.
Юта усмехнулся.
— Ты слишком остро реагируешь из-за какой-то девки—
— Я не договорил.
Пауза.
— Если ещё раз, — продолжил Араши, — ты или он подойдёте к ней… хоть словом, хоть взглядом…
он чуть наклонился ближе
— вы лишитесь того, что считаете неприкосновенным.
Юта перестал улыбаться.Впервые.
— Угрожаешь?Сколько можно...
— Предупреждаю.
Араши выпрямился,развернулся и ушёл, не дожидаясь ответа.Тэкэру он нашёл почти сразу.Тот смотрел на него с холодным интересом.
— Ты слишком увлёкся, — спокойно сказал он.
Араши остановился напротив.
— Это ты сейчас решил, что можешь лезть в мою жизнь?
— Я решил, что ты начал вести себя нерационально и портить репутацию нашей компании.Хотя что взять с такого, как ты..
— Тогда давай я объясню тебе рационально.
Шаг вперёд.
— Ты не приближаешься к ней.
Пауза.
— Вообще.
Тэкэру чуть склонил голову.
— Иначе?
Араши посмотрел на него дольше, чем нужно.
— Иначе ты потеряешь больше, чем готов поставить: свой пост и прочее, что тебе должно быть поручено..
Тишина между ними была плотной.Не семейной.Холодной.Араши развернулся первым.Потому что знал: ещё секунда — и он ударит и его.
Он был озлоблен и потерян, мысли метались в голове из крайности в крайность, он нашел отца – извинился, сделал глубокий поклон и удалился, казалось что это был худший вечер в его жизни. Он не смог отстоять лицо компании и позволил проявиться чувствам на людях и так же мог потерять человека, с которым он могу быть настоящим и забыть о всем этом фарсе.
Аяме вела машину молча.
Это молчание не было пустым. Оно было редким для неё — внимательным, осторожным. Обычно она заполняла пространство голосом, шутками, комментариями к чужому стилю вождения, но сейчас только иногда бросала взгляд на Мэй и снова смотрела на дорогу.
Ночь была холодной. Город за окнами машины переливался декабрьскими огнями, но внутри салона свет казался приглушённым. Мэй сидела, сложив руки на коленях, и смотрела вперёд, хотя не видела дороги. В голове ещё стоял балкон, голос Араши, его молчание после вопроса.
— Поедешь ко мне? — спросила Аяме, когда они остановились на светофоре.
Мэй повернула к ней голову.
— Зачем?
— Потому что ты сейчас выглядишь так, будто если я отпущу тебя домой, ты либо будешь до утра смотреть в потолок, либо решишь, что тебе срочно нужно стать каменной статуей.
Мэй чуть усмехнулась, но улыбка вышла слабой.
— Очень точное описание.
— Значит, ко мне.
Она не спросила разрешения. Просто перестроилась и поехала в другую сторону.
Квартира Аяме встретила теплом, немного хаотичной уютностью и запахом свежего белья. На диване лежал плед, на полке стояли книги вперемешку с какими-то фигурками, на кухне мигал чайник. Всё здесь было живым, невыверенным, настоящим — в отличие от зала, из которого они только что сбежали.
— Переодевайся, — сказала Аяме, бросая ей домашний комплект. — Я достану вино. И не спорь. У меня терапевтический вечер.
— Ты психолог?
— Сегодня да.
Через полчаса они сидели на полу у низкого столика. Между ними лежали карты, коробка с настольной игрой, тарелка с сыром, фрукты и две почти полные чашки вина. Аяме специально делала вид, что всё легко: шутила, неправильно читала правила, ругалась на кубик, который «работал против неё». Мэй сначала отвечала коротко, потом начала чуть чаще улыбаться, а затем сама неожиданно рассмеялась, когда Аяме театрально объявила себя жертвой игрового проклятия.
Смех закончился быстрее, чем хотелось.После него стало тише.Аяме поставила чашку на стол и посмотрела на неё уже без игры.
— Расскажешь?
Мэй опустила взгляд на свои пальцы.
— Что именно?
— Всё. Или хотя бы то, что не даёт тебе дышать.
Пауза была долгой.
Мэй не привыкла говорить. После смерти Рэна она научилась выстраивать вокруг себя аккуратные стены, такие ровные, что люди переставали замечать, как много за ними пустоты. Она могла работать, отвечать, улыбаться, поддерживать разговор. Но говорить по-настоящему — нет.
— Я не знаю, с чего начать, — сказала она.
— Начни с того, что болит сильнее.
Это прозвучало просто. Слишком просто, чтобы защищаться.Мэй сделала глоток вина. Оно оказалось терпким, чуть горьким.
— Я думала, что после Рэна во мне вообще ничего не осталось, — произнесла она тихо. — Что всё закончилось тогда. Не жизнь, нет. Я ходила, работала, ела, спала. Но внутри будто отключили часть, которая отвечает за желание жить, а не просто продолжать.
Аяме не перебивала.
— А потом работа, эта дурацкая семья Кодзима и к тому же, появился он. Не вовремя, неправильно, слишком резко. Я сначала злилась, потому что это было удобно. Злиться проще, чем признать, что тебе снова интересно. Что ты ждёшь сообщения. Что тебе важно, как человек на тебя смотрит.Я опущу детали, сначала он и правда меня раздражал , слишком заносчивый, молодой и самоуверенный,
Она усмехнулась, но глаза уже блестели.
— И вот я стою сегодня в этом зале, смотрю, как вокруг него крутятся девушки, как его семья разговаривает со мной так, будто я грязь под их обувью, и думаю: зачем я вообще здесь? Почему мне не всё равно?
Аяме тихо выдохнула.
— Потому что не всё равно.
Мэй закрыла глаза. Слёзы всё-таки выступили — не сильные, не истеричные, но упрямые.
— Я чувствую себя виноватой. Не перед ним. Перед Рэнем. Хотя понимаю, что это глупо. Он умер. Его нет. Но иногда мне кажется, будто если я позволю себе жить дальше, то предам всё, что у нас было.
Аяме придвинулась ближе и взяла её за руку.
— Мэй.
Та покачала головой.
— И самое страшное, что иногда я не чувствую вины. Вот в этом и ужас. С Араши я могу на какое-то время не помнить, что должна быть осторожной, правильной, вдовой, собранной. Я просто… есть. А потом возвращаюсь в себя и думаю: что со мной не так?
— С тобой всё так, — тихо сказала Аяме. — Абсолютно всё.
Мэй посмотрела на неё.
Аяме впервые за вечер не пыталась шутить.
— Ты никому не обязана оставаться в боли, чтобы доказать, что любила. Ни Рэну, ни себе, ни кому-то ещё. То, что с тобой случилось после, не стирает того, что было до.
Мэй прикусила губу, пытаясь не расплакаться сильнее.
— А если всё это ошибка?
— Тогда это будет твоя ошибка. Живая. Настоящая. Не семейства Кодзима, не Саэко, не его братьев, не даже Араши. Твоя.
Она сжала её руку крепче.
— Но если честно? Мне кажется, тебе нужно держаться подальше от этой семьи.
Мэй опустила взгляд.
— Думаешь?
— Думаю, из-за них на тебя уже льётся грязь, на работе проблемы, ты снова не спишь, снова закрываешься. Ты к ним никакого отношения не имеешь, а удар почему-то летит по тебе.
— Я сама полезла в это.
— Да. Как журналист. А не как человек, которого можно рвать на части.
Мэй молчала.
Слова Аяме не приносили облегчения. Скорее открывали дверь туда, куда она сама боялась смотреть. Может быть, правда стоит остановиться. Уйти. Не от Араши даже — от всей этой системы, где всё слишком связано, слишком опасно, слишком грязно.
— Я тебе так и не рассказала,почему называю его не Реном Кодзимой, а Араши...
— Я уже поняла,что это история, которую я знать не хочу, слишком опасно связываться и знать хотя бы что-то о этой семье «якудза» , – Аяме осторожно улыбнулась, понимаю ,что шутка может быть неудачной.
Но Мэй вытерла слезы и немного ухмыльнулась:
— Это верно...Спасибо тебе..
Они сидели ещё долго. Игра так и осталась недоигранной. Вино закончилось, чай остыл, город за окном стал тише. Мэй рассказала больше, чем собиралась: о Рене, о пустоте после аварии, о том, как ненавидела тишину в квартире, о том, как испугалась, когда рядом с Араши впервые стало спокойно.
Аяме слушала. Иногда задавала короткие вопросы. Иногда просто молча сидела рядом.
Под утро Мэй уснула на диване, укрывшись пледом. Лицо у неё было уставшим, но уже не таким каменным.Аяме долго смотрела на неё и думала о том, что подруга впервые за долгое время не просто держалась.
Она наконец треснула.
И, возможно, именно с этого могло начаться что-то настоящее.