Что представляет собой известность айдола? Куча денег, желания, исполняющиеся в мгновение ока, всеобъемлющая любовь публики и почти полная вседозволенность?
В какой-то мере, возможно, так и есть. По крайней мере, именно такой образ обычно видят люди со стороны. Но за этим удобным набором стереотипов скрывается совсем другая сторона индустрии: её мелкие и крупные грехи, невидимые правила, а также постоянная борьба человека с той самой публикой, ради которой он, казалось бы, и существует.
Айдол разрывается между двумя требованиями. Он должен удовлетворять фанатов и одновременно реализовывать цели агентства. Первые хотят видеть в нём идеальный образ, вторые — продукт, который можно продвигать, продавать и использовать до тех пор, пока он приносит прибыль. В такой системе сам человек постепенно отходит на второй план, уступая место роли, которую ему однажды выдали и которую он обязан исполнять.
Но что он получает взамен?
Любовь фанатов — вещь приятная. С этим сложно спорить. Однако она хороша ровно до тех пор, пока не начинает вредить. Сумасшедшие фанаты, перешедшие грань дозволенного и ставшие сталкерами, регулярно разрушают психику артистов. Они следят за домом, расписанием, передвижениями, личной жизнью. И при этом полиция далеко не всегда способна что-либо сделать. Пока человек не совершил конкретного преступления, предъявить ему почти нечего.
Агентство, в свою очередь, тоже не всегда спешит вмешиваться. Формально оно берёт на себя обязательство защищать интересы айдола, но на деле многие проблемы предпочитают замалчивать или откладывать. Ведь начать что-то менять — значит признать уязвимость собственной системы. А в некоторых случаях ещё и признать, что в самой концепции, которую агентство продаёт фанатам, изначально заложена опасность. Не говоря уже о деньгах, тратить которые без крайней необходимости никто не хочет.
Но вредить может не только «любовь» фанатов.
Большинство людей забывают, что айдолы — такие же люди. Им тоже хочется искренней любви. Хочется встретить человека, который полюбит их не как образ на сцене, не как лицо с плаката и не как голос из наушников, а как обычного человека. И, разумеется, хочется полюбить в ответ. Однако в большинстве компаний романтические отношения для айдолов находятся под строгим запретом. Если они вскроются, карьера может рухнуть в одночасье.
С одной стороны, на айдола давит агентство. С другой — сами фанаты, ослеплённые образом, который им годами продавали: образом «взаимной любви», доступности и их якобы особого права на чувства артиста. В таком положении даже обычное желание быть любимым превращается в риск, который приходится тщательно скрывать.
И это ещё не всё. Партнёр, которого айдол нашёл тайно и с которым поддерживал романтические или интимные отношения, тоже может предать. Достаточно денег, внимания прессы или простой человеческой слабости. Один слив, одна фотография, одна переписка — и всё, что строилось годами, может обрушиться за несколько часов.
Что остаётся айдолу в таком случае?
Если агентство маленькое, больших денег у него, скорее всего, не будет. Вернее сказать, девяносто процентов айдолов бедны. Со стороны индустрия выглядит блестящей, но этот блеск редко принадлежит самим артистам. Чаще он принадлежит компаниям, спонсорам, платформам и всем тем, кто стоит за сценой.
Карьера айдола похожа на рулетку. Если тебе повезёт выстрелить и зацепиться в сердцах публики, ты станешь незаменимой частью индустрии. У тебя будут деньги, внимание людей и та самая иллюзия собственной важности, которую окружающие с готовностью поддерживают до тех пор, пока она приносит прибыль.
Но если ты никого не зацепишь, то просто потратишь время впустую. В лучшем случае о тебе спокойно забудут. И, как ни странно, это ещё самый благоприятный исход для трагической судьбы айдола, который вышел на сцену, чтобы стать путеводной звездой для публики, а закончил как ненужный мусор, выброшенный за кулисы после очередного провала.
Изанами Рей прекрасно знал подноготную этой индустрии. Он и сам не раз сталкивался с тем, насколько хрупкими бывают отношения между айдолом и агентством. Формально он был айдолом меньше четырёх лет — срок, который сложно однозначно назвать большим или маленьким. Большинство мелких групп не живёт и столько. В то же время настоящие гиганты индустрии способны существовать десять, а то и двадцать лет, хотя таких примеров, разумеется, единицы.
Если говорить о нынешнем статусе Рея, ему больше подходила именно аналогия с гигантами. Однако номинально он всё ещё оставался новичком. И это никак не мешало ему уже столкнуться с жестокой реальностью индустрии, где популярность не защищает человека, а лишь делает каждое его движение более заметным.
Поэтому, когда утром, проснувшись, он увидел в школьном приложении горячую новость, удивления не возникло.
Скорее, наоборот.
Он почти ожидал чего-то подобного.
Seirin Scope | Наблюдение
Изанами Рей — новый кумир академии или новый риск для девушек?
По сообщениям учащихся, известный первогодка был замечен в компании сразу нескольких учениц. Совпадение, открытость или использование статуса ради быстрого сближения?
Пост сопровождался фотографиями из караоке. На одних Рей сидел рядом с Ханабусой и Хаяси, на других — рядом с Куросэ. Разумеется, среди снимков был и тот самый момент, где он поправлял ей волосы.
Под постом уже собралось приличное количество комментариев.
«Опять он».
«Айдолам всё можно?»
«Если это обычное общение, зачем такая близость?»
«Пора бы уже вышвырнуть его».
«Жду, когда студсовет отреагирует».
Сам по себе текст не содержал прямого обвинения. В этом и заключалась его неприятность. Автор не утверждал, что Рей сделал что-то плохое. Он лишь задавал вопросы, оставляя читателям возможность самостоятельно прийти к нужному выводу.
Такой приём всегда удобен.
Если обвинение окажется удачным, толпа сама сделает всю грязную работу. Если же ситуация обернётся против автора, можно будет спрятаться за формулировкой: «Я просто высказал сомнение».
В индустрии подобное встречалось слишком часто.
Разница была лишь в масштабе.
Там подобные статьи писали журналисты и анонимные аккаунты, охотящиеся за вниманием. Здесь — школьники, получившие в руки систему рейтингов, значков и общественного давления.
Но принцип оставался тем же.
Достаточно бросить в воду маленький камень, и круги начнут расходиться сами.
Тем не менее был один нюанс, который Рей сразу заметил.
Автором значился клуб журналистики, и это подтверждал маленький значок верификации рядом с никнеймом.
Иными словами, речь шла не о случайном ученике, который решил выплеснуть недовольство в школьное приложение. Это была официальная публикация клуба, формально признанного академией. А значит, вес у неё был совсем другой.
Если бы подобное написал обычный ученик, пост можно было бы списать на личную неприязнь, зависть или желание привлечь внимание. Но когда ту же самую мысль озвучивает журналистский клуб, она автоматически приобретает видимость общественного интереса.
Однако это обоюдно острый клинок, коим Изанами не собирается пренебрегать. Закончив завтракать Рей собрал все свои вещи и отправился в академию.
✧ ₊ ✦ ₊ ✧
Первое, что встретило Рея, когда он вошёл в класс, — тишина и обеспокоенные взгляды одноклассников.
Конечно, не все смотрели на него одинаково. Но большинство из тех, кто был с ним в пятницу в караоке, явно выглядели встревоженными.
Они прекрасно знали, при каких обстоятельствах были сделаны фотографии. Знали, почему Рей сидел рядом с девушками. Знали и то, что момент с Куросэ был вырван из контекста.
Иными словами, сейчас происходило не что иное, как попытка очернить их одноклассника.
Само собой, не все испытывали такие благородные чувства.
В углу класса уже слышались шёпоты трёх «горилл», которые открыто недолюбливали Рея и, судя по их довольным лицам, были только рады подобным новостям. Были и те, кто занимал нейтральную позицию. Одни не хотели вмешиваться, другие просто наблюдали, ожидая, чем всё закончится.
Сам Рей не стал обращать на это особого внимания.
Он спокойно прошёл к своему месту и сел. Но стоило ему положить сумку, как к нему тут же подбежали Куросэ, Ханабуса, Хаяси и ещё несколько одноклассников.
— Рей, я пойду в студсовет и сама всё расскажу об обстоятельствах в караоке! — сразу заговорила Мию. — Они не могут просто так снижать тебе рейтинг из-за какого-то недопонимания.
— Да! Я тоже пойду, — добавила Чика.
— И… и я! Я тоже пойду! — поддержала их Хаяси.
Девушки были готовы вступиться за Рея.
Ещё до пятницы о таком, пожалуй, не могло быть и речи. Но совместный поход в караоке сблизил их достаточно, чтобы сейчас они не смогли просто промолчать.
Да и причина у них была.
Как и предполагал Рей, общественное мнение действительно влияло на личный рейтинг. Его показатель снизился с восьмидесяти девяти до восьмидесяти пяти. У Куросэ и остальных девушек рейтинг тоже упал — на два балла.
В целом это не было чем-то ужасным или непоправимым. Куда больше Рея беспокоила не сама потеря баллов, а то, с какой лёгкостью этот рейтинг вообще мог измениться. Не будь у него спора с председателем компании, он, скорее всего, проигнорировал бы ситуацию. Четыре балла — не такая уж серьёзная потеря, особенно если рассматривать её отдельно от всего остального. Однако сейчас обстоятельства были иными. Если он спустит это с рук, то даст понять, что подобный способ давления действительно работает.
Пока что он потерял только четыре балла. Но это было лишь начало. Если рейтинг можно было менять настолько просто, достаточно распустить ещё пару слухов — и его показатель опустится до уровня, при котором проще будет сразу отчислиться, чем пытаться что-то исправить. К тому же существовали ещё два момента, из-за которых Рей не мог сидеть сложа руки.
Он поднял взгляд и улыбнулся Мию и остальным девочкам.
— Не волнуйтесь. Мы разберёмся с этим вместе ♪
На его лице появилась привычная улыбка айдола. Та самая, которую он показывал на сцене, перед камерами и фанатами. Мягкая, безупречная, отработанная до такой степени, что в ней почти невозможно было найти изъян.
Однако Куросэ на мгновение пробрала дрожь.
Перед ней будто сидел не тот добрый и немного недоступный Рей, с которым она веселилась в пятницу, а кто-то совсем другой. Ослепительный, словно ангел, настолько красивый, что сердце невольно замирало, — и в то же время пугающий пустотой во взгляде.
— Н-нет, — вырвалось у неё, когда она наконец пришла в себя. — Тебе не стоит. Это ведь из-за нас так получилось. Мы сами подсаживались к тебе и слишком наседали…
— Нет, — сразу прервал её Рей.
Голос у него был спокойным. Даже слишком спокойным.
— Первое. Я ненавижу журналистов, которые ради сенсации сами придумывают новости за счёт невиновных.
Он на секунду замолчал, и класс будто сам собой притих.
— И второе…
Рей слегка опустил взгляд, словно смотрел куда-то мимо всех присутствующих.
— Я ненавижу, когда моих друзей используют так, словно они товар.
После его слов в классе ненадолго повисла тишина. Никто не спешил что-то добавлять — скорее потому, что не ожидал услышать от него такое серьёзное заявление. И хотя Рей говорил спокойно, без лишних эмоций, именно это почему‑то цепляло сильнее всего.
Куросэ смотрела на него, не в силах сразу отвернуться. Её сердце билось слишком быстро, а мысли на секунду смешались в один беспорядочный комок. И всё же среди них первой всплыла самая простая, почти детская.
«Какой же он… супер-супер крутой».