(От лица Куросэ Мию)
По длинному коридору учебного корпуса я медленно шла за Реем. До этого он был в кабинете клуба журналистики, а теперь попросил меня, Чику и Хаяси-сан собраться в нашем классе. Мы покидали административный корпус, и сквозь большие окна на пол ложились тёплые полосы солнечного света.
Спина Рея впереди казалась такой широкой и в то же время недосягаемой. Кто бы мог подумать, что однажды я вот так спокойно пойду по школьному коридору следом за кумиром миллионов? Ещё совсем недавно он был для меня человеком с экрана, айдолом, о котором говорят в интернете, на концертах и в новостях. А теперь он шёл всего в нескольких шагах от меня, словно это было чем-то совершенно обычным.
Нет, вы только не подумайте! У меня не было никаких странных мыслей!
И всё же после того вечера в караоке, который, конечно, принёс нам немало неприятностей, я не могла отделаться от ощущения, что мы с Реем стали немного ближе. Это была мимолётная, почти невесомая мысль, но стоило ей появиться, как сердце начинало биться чуть быстрее.
Но если подумать хорошенько… воспринимаю ли я его как парня?
Я невольно пристальнее посмотрела на Рея. И, как назло, именно в этот момент он обернулся ко мне.
— Ах…
От неожиданности и смущения я дёрнулась, а лицо тут же ужасно, ужа-а-асно загорелось.
Ну почему?! Почему он повернулся именно сейчас?! Какая же стыдоба-а-а!
— …М… Мию?
— А? Что?
Его голос наконец вернул меня в реальность. Я несколько раз моргнула и только тогда заметила, что Рей остановился у двери нашего класса.
— Я говорю, мы пришли.
— А… п-поняла…
Между нами повисла неловкая тишина. Я даже не заметила, как за всеми этими мыслями мы так быстро вернулись в класс. По приглашению Рея я вошла внутрь и увидела, что Чика и Хаяси-сан уже ждут нас. Чика сразу помахала мне рукой, и я, поспешно отогнав лишние мысли, которые ещё секунду назад терзали меня, подошла к ней.
Мы заняли места вокруг парты Рея. Он же сначала немного покопался в своей сумке, затем достал три листа формата А4 и положил на стол ручку, протянув всё в нашу сторону. Вид у него был такой спокойный, будто он не собирался обсуждать школьный скандал, а просто раздавал нам распечатки к обычному уроку.
— Я сделал всё необходимое. Теперь расскажу, что нужно сделать вам, — начал он.
Мы с Чикой и Хаяси-сан переглянулись и почти одновременно кивнули.
— Отлично, — Рей слегка улыбнулся. — В первую очередь вам нужно написать заявления в студсовет от своего имени.
Я была слаба во всей этой юридической волоките, поэтому не совсем… а точнее, вообще не понимала, о чём он говорит. Слова вроде «заявление», «жалоба» и «от своего имени» звучали так, будто нас внезапно втянули не в школьную проблему, а в какой-то взрослый процесс со страшными людьми в строгих костюмах. Посмотрев на Чику, сидевшую рядом, я сразу поняла, что она тоже ничего не понимает.
Мы обе уставились на Рея одинаково растерянными глазами. Он, кажется, быстро понял ситуацию и только мягко улыбнулся.
— По сути, вас оклеветали, приписав вам порочную связь с одноклассником, которой, очевидно, не было. В такой ситуации вполне логично подать жалобу. Разве нет?
— Эм… да, — начала я неуверенно. — Но мы не знаем, что писать… Может, ты напишешь, а мы просто перепишем?
На мои слова Рей молча покачал головой.
— Поймите, если я напишу заявление за вас, это будет уже не ваша позиция, а моя. Вы должны осознать один важный момент, о котором я уже говорил. Не только я жертва этой ситуации. Вас тоже использовали как товар.
— Товар?! — возмутилась Чика.
Что ни говори, а слова Рей подбирать умел не всегда… Нет, я понимала, что он не хотел нас обидеть, но назвать девушек «товаром» — это было слишком грубо. От такого выражения сразу возникало неприятное чувство, будто речь шла не о нас как о людях, а о чём-то, чем можно распоряжаться по своему усмотрению.
— Простите, если выразился неудачно, — сразу отступил он, заметив нашу реакцию. — Но разве это можно назвать иначе? Статья ведь была даже не о вас. Она была обо мне. А вы в ней оказались лишь инструментом, который использовали, а затем выбросили. В таком случае слово «товар», как бы неприятно оно ни звучало, довольно точно описывает произошедшее, не находите?
— …
Нам нечего было на это возразить. Когда Рей снова произнёс это вслух, я наконец начала понемногу осознавать то, от чего до сих пор пыталась отмахнуться. Раньше все мои мысли крутились только вокруг одного: из-за меня пострадала его репутация айдола. Именно я позвала его на то караоке, именно из-за моего приглашения он оказался в центре этой неприятной статьи, а значит, больше всех виновата была я. Эта мысль давила так сильно, что временами становилось почти невыносимо.
Но если подумать… я ведь тоже ни в чём не виновата.
— Я не какая-то легкодоступная девушка… — тихо пробормотала Хаяси-сан.
Я думала о том же самом. Мы ведь просто веселились. Просто пели, смеялись, ели сладости и радовались обычному школьному вечеру. Так почему всё описали так, будто мы не в караоке ходили, а устроили какой-то подозрительный притон или бордель?
— Неужели нам даже повеселиться нельзя? — возмутилась я.
— И вообще, — вмешалась Чика, скрестив руки на груди. — Если уж они решили писать об этом, могли хотя бы добавить, что я спела лучше всех и почти набрала сто баллов!
…
Мы все замолчали.
А затем…
— Пф… ах-ха-ха-ха!
Я не выдержала и рассмеялась. Это было настолько неуместно и нелепо, что серьёзная атмосфера, ещё секунду назад висевшая над нами тяжёлым облаком, тут же рассыпалась. Хаяси-сан тоже прикрыла рот ладонью, стараясь сдержать улыбку, а Чика, кажется, искренне не понимала, почему мы смеёмся.
— Чика, пожалуй, такое лучше не писать… — неловко улыбнулся Рей.
— Но это же правда!
— Да-да…
После этой фразы в классе словно стало немного легче дышать. Напряжение никуда не исчезло полностью, но оно уже не давило так сильно, как раньше. Мы немного посмеялись, остыли, вернули себе хотя бы часть привычного настроения и наконец спокойно сели за заявления.
— Изанами-кун прав, — заговорила Хаяси-сан, глядя на чистый лист перед собой. — Нас использовали так, будто мы просто мебель. Значит, мы тоже имеем право требовать извинений.
На лице Рея появилась улыбка. Не такая, как обычно. В ней не было ни привычной лёгкости, ни той отстранённой вежливости, с которой он часто разговаривал с людьми.
— Вот теперь вы сами это сказали. Значит, это уже не только моя проблема, а наша общая.
Мы снова замолчали. Его слова прозвучали спокойно, но почему-то именно от них мне стало немного не по себе. Наверное, потому что я вдруг поняла: Рей не просто помогал нам. Он очень аккуратно подводил нас к нужному выводу, шаг за шагом заставляя самим произнести то, что ему было необходимо.
Я некоторое время смотрела на него, а потом всё-таки решилась нарушить тишину.
— Рей… ты нам помогаешь или используешь нас?
— Кто знает.
— Эй! Хоть бы соврал! — возмутилась я.
Рей легко улыбнулся, будто мой протест его нисколько не задел.
— Я же не клуб журналистики.
— …
— Ха-а… — я вздохнула, окончательно сдаваясь. — Ладно. Что нам писать?
После этого Рей объяснил, о чём именно стоит упомянуть в заявлении. Кто был в караоке помимо нас. Почему мы туда пошли. Что на самом деле происходило в момент, когда были сделаны те фотографии. Кроме того, он заранее подготовил несколько конкретных вопросов вроде: «Какая именно фраза в статье вас возмутила?» или «Какое выражение вы не хотели бы видеть использованным по отношению к себе?»
Поначалу мне казалось, что я вообще не справлюсь. Всё это звучало слишком официально, слишком серьёзно и совсем не похоже на обычную школьную жизнь. Но Рей не торопил нас и спокойно объяснял, если мы что-то не понимали. Иногда он подсказывал, как лучше сформулировать мысль, но ни разу не пытался написать вместо нас. Из-за этого заявление постепенно превращалось не просто в набор чужих фраз, а в то, что мы действительно хотели сказать сами.
К моменту, когда мы закончили, листы уже выглядели почти как настоящие официальные документы. Не хватало разве что печати и какой-нибудь страшной подписи взрослого человека.
Закончив со всем, мы передали бумаги Рею. Он аккуратно сложил их в папку и, убирая её в сумку, продолжил:
— Скоро состоится заседание студсовета по этому вопросу. Если всё пройдёт хорошо, нам вернут снятые баллы и принесут официальные извинения.
— Понятно… Значит, нам тоже нужно быть там?
— Да. Вы ведь такие же пострадавшие стороны.
— Ясно…
Я посмотрела на Рея, который всё ещё спокойно укладывал вещи в сумку. Почему-то мне казалось, что сейчас он был необычайно доволен, хотя его лицо, как обычно, оставалось расслабленным и почти ничего не выражало. Вот это и было самым странным. Он не выглядел радостным, не торжествовал и даже не улыбался по-настоящему, но всё равно создавалось ощущение, будто всё идёт ровно так, как он задумал.
— Знаешь, ты сейчас выглядишь как какой-то злодей.
Мои слова его ничуть не задели. Наоборот, Рей тут же спокойно парировал:
— Я просто веду себя как добросовестный одноклассник.
— Вот это и пугает~
Мы снова все вместе рассмеялись. Уже не так громко, как раньше, но достаточно, чтобы окончательно развеять оставшееся напряжение. После этого мы попрощались: Рей отправился обратно в студсовет, а мы с девочками направились домой.
Сегодня я узнала о нём ещё кое-что новое.
Рей может быть очень пугающим.
Но при этом он всё равно остаётся добрым.