Кайн проснулся от щелчка.
Не от голоса и не от боли в метке, а от обычного металлического щелчка замка.
Он открыл глаза и несколько секунд смотрел на дверь.
За последние дни она открывалась только тогда, когда приносили еду, приходил медик или появлялся Булат. Обычно дальше порога никто его не выпускал.
На этот раз дверь осталась открытой. За ней был коридор.
Кайн сел на кровати.
Булат стоял снаружи, уже без стекла между ними. Тёмная рубашка, рукава закатаны, волосы собраны назад. Выглядел он так, будто спал ненамного больше самого Кайна.
- Собирайся.
Кайн окинул себя взглядом: белая футболка, серые штаны, носки.
- Я, в общем-то, готов к светскому выходу.
Булат едва заметно повёл бровью.
- Тогда пошли.
Кайн не встал.
- Куда?
- Сначала к медикам. Потом поговорим.
- А потом?
- Потом - как пойдёт разговор.
Не самый обнадёживающий ответ.
Кайн всё же поднялся.
Когда он приблизился к двери, тело само замедлилось. Несколько дней он хотел выйти отсюда почти сильнее всего на свете. Теперь перед ним был обычный серый коридор, и почему-то сделать последний шаг оказалось сложнее.
За комнатой хотя бы всё было понятно: кровать, стены, стекло, Булат. Никаких сюрпризов, кроме тех, которые приносили с собой люди.
Кайн перешагнул порог.
Ничего не произошло. Не завыла сирена, не выскочила из-за угла охрана.
Даже немного обидно.
Булат пошёл вперёд.
- Не отставай.
Кайн оглянулся на дверь. Снаружи она выглядела хуже: толстая металлическая рама, электронный замок, небольшая панель сбоку. Никакой ручки со стороны комнаты.
- Вы всё ещё не называете это камерой?
Булат продолжал идти.
- Называй как хочешь.
Кайн догнал его.
- Очень удобно.
- Ты часто это говоришь.
- У вас часто всё удобно.
Булат не ответил.
Коридор оказался длиннее, чем Кайн представлял. Серые стены, одинаковые двери, камеры под потолком. Никаких эмблем через каждый метр, никакой военной показухи. Если не считать дверей с кодовыми панелями и людей с оружием у некоторых проходов, место легко можно было принять за закрытый медицинский центр или исследовательский корпус.
Мимо прошли двое сотрудников с пластиковыми контейнерами. Один просто посмотрел на Кайна, а потом перевёл взгляд на его правую руку. На метку.
Кайн машинально опустил рукав ниже.
Через несколько метров им навстречу шла женщина с папкой. Она что-то говорила человеку рядом, но, заметив Булата, замолчала. Потом увидела Кайна и чуть ближе прижалась к стене.
Совсем немного. Может, просто освобождала дорогу.
Кайн всё равно заметил.
- Они знают? - спросил он.
- Кто?
- Все здесь.
Булат смотрел вперёд.
- Не все.
- А те, кто знает?
- Знают достаточно, чтобы лишний раз к тебе не подходить.
Кайн усмехнулся.
- Приятно.
- После семи погибших люди становятся осторожнее.
Усмешка исчезла.
Булат не пытался задеть его. От этого было только хуже.
Они свернули в другой коридор и остановились перед дверью с матовым стеклом.
Внутри оказалось небольшое медицинское помещение: кушетка, шкафы, монитор и раковина. Ничего мистического. Даже запах был привычный больничный - спирт, пластик, что-то стерильное.
Медик уже ждал их.
Осмотр занял минут двадцать: проверили давление и зрачки, осмотрели рану под рёбрами. Повязку сняли, обработали кожу и наложили новую. Кайн старался не смотреть, но всё равно успел заметить, насколько неприятно выглядел шов.
- Заживает нормально, - сказал медик.
- Нормально по обычным меркам или по вашим?
Медик поднял на него глаза.
- По человеческим.
- Уже хорошо.
Булат стоял возле двери и листал что-то в телефоне.
Потом дошли до руки. Медик попросил Кайна положить ладонь на стол.
Метка выглядела спокойнее, чем несколько дней назад. Тёмные линии всё ещё уходили от центра вверх по запястью, но покраснение почти прошло.
Медик провёл рядом небольшим прибором. Экран коротко пискнул.
- Реакция выше вчерашней.
Булат убрал телефон.
- Насколько?
- Незначительно. Пульс тоже выше.
- Я сижу рядом с человеком, который рассматривает мою руку прибором, - сказал Кайн. - Удивительно, что пульс вообще есть.
Медик не отреагировал.
- Боль?
Кайн посмотрел на метку.
- Иногда.
- Сейчас?
Он хотел сказать «нет», но прислушался.
Под кожей действительно что-то тянуло. Не боль, скорее неприятное давление, как перед тем, как затекает рука.
- Немного.
- Когда началось?
Кайн пожал плечами.
- Не знаю. Когда вышел из комнаты, наверное.
Булат и медик переглянулись.
Кайн это заметил.
- Что?
- Ничего, - сказал медик.
- Ненавижу, когда вы так говорите.
Булат подошёл ближе.
- Нож на другом этаже. Возможно, расстояние стало меньше.
Кайн замер. Всего на секунду, но этого хватило.
Медик посмотрел на монитор.
- Пульс вырос.
- Спасибо, - сказал Кайн. - Теперь я ещё и сам себе спойлер.
Булат ничего не сказал, но задержал на нём взгляд чуть дольше обычного.
Осмотр закончили. Из медицинского блока Кайна повели дальше.
На этот раз Булат свернул не к его комнате.
- Мы возвращаемся не туда.
- Нет.
- Уже прогресс.
Булат остановился перед небольшой переговорной. Внутри стояли стол и четыре стула. На стене висел выключенный экран. Эд уже сидел там с ноутбуком и двумя стаканами кофе. Один стоял перед свободным местом.
Кайн кивнул на него.
- Это мне?
Эд кивнул.
- Спросил, можно ли тебе кофе.
- И?
- Сказали можно.
Кайн сел.
- Лучшее решение Завета за последние дни.
Эд придвинул стакан к нему.
- Я тоже так подумал.
Русский у него по-прежнему иногда звучал немного не на месте, но Кайн уже начинал привыкать.
Булат сел напротив и не спешил начинать.
Кайн сделал глоток. Кофе был посредственный, но он всё равно едва не закрыл глаза от удовольствия. После воды, еды из контейнеров и белой комнаты даже плохой кофе ощущался кусочком нормальной жизни.
Макс бы назвал его помоями.
Мысль пришла сама.
Кайн поставил стакан.
- Вы обещали поговорить.
- Да, - сказал Булат. - О том, что будет дальше.
- Наконец-то.
Эд немного повернул ноутбук, но экран оставил тёмным.
Булат положил руки на стол.
- Начну с простого. Ты не арестован.
Кайн подождал.
- И?
- И ты не сотрудник Завета.
- Уже два плюса.
- Но пока не можешь отсюда уйти.
- А вот и привычная часть.
Булат пропустил комментарий мимо ушей.
- Сейчас ты нестабильный носитель разумного оружия. Мы не знаем, насколько хорошо ты контролируешь связь, сколько помнишь и что случится при следующем контакте.
Кайн провёл пальцем по краю стакана.
- То есть я всё-таки заключённый.
- Если хочешь так это называть - пожалуйста. Но наша задача не наказать тебя.
- Тогда какая?
- Чтобы не появилось ещё семь тел.
На этот раз Кайн промолчал.
Булат продолжил:
- Если контакт пройдёт нормально и следующие проверки не покажут ухудшения, мы постепенно снимем часть ограничений.
Кайн поднял глаза.
- Каких именно?
- Сначала будешь выходить из комнаты по объекту в сопровождении. Потом появится связь снаружи. Дальше посмотрим.
- Связь снаружи?
- Телефон.
Кайн выпрямился.
- Я могу позвонить Максу?
- Не сегодня.
Раздражение пришло мгновенно.
- Почему?
- Потому что мы ещё не знаем, что ты ему скажешь.
- Это вообще-то мой друг.
- Именно поэтому.
Кайн поставил стакан чуть сильнее, чем собирался.
- Вы собираетесь писать мне текст?
- Нет. Но пока мы не понимаем твоё состояние, ты не рассказываешь людям о Завете, оружии и о том, где находишься.
- А если расскажу?
Булат ответил спокойно:
- Тогда усложнишь ситуацию ему, себе и нам.
- Очень содержательная угроза.
- Это не угроза.
- Конечно.
Эд тихо отодвинул кофе в сторону.
- Он имеет в виду, что тогда придётся работать и с Максом тоже.
Кайн повернулся к нему.
- В смысле работать?
Эд на секунду задумался над формулировкой.
- Следить. Смотреть, кому он рассказал. Убирать то, что не должно попасть наружу. Может, поговорить с ним лично.
Кайн снова посмотрел на Булата.
- Не трогайте его.
- Тогда не ставь его в ситуацию, где нам придётся это делать.
Ответ ему не понравился. Но спорить было нечем.
Булат достал из кармана сложенный лист и положил на стол.
- Что это? - спросил Кайн.
- Правила.
- Вы серьёзно распечатали правила?
- Кому-то легче, когда текст перед глазами.
- А кому-то после семи убийств выдают памятку.
- Кайн.
Тот поднял руки.
- Всё, всё. Читаем памятку.
Булат развернул лист к себе, но читать по нему не стал.
- Первое. Пока мы не закончим оценку, оружие тебе дают только под наблюдением.
Кайн перестал улыбаться.
- Дают?
- На время контактов и тренировок.
- А потом снова забираете.
- Да.
- Почему?
- Потому что мы уже видели, что происходит, когда оно остаётся у тебя без контроля.
Кайн хотел возразить.
Перед глазами снова появилась карта с шестью точками после первой.
Он промолчал.
- Второе, - продолжил Булат. - О любых изменениях связи говоришь сразу.
- Каких изменениях?
- Голос становится громче или пропадает. Появляются новые ощущения. Метка меняется. Возникают провалы в памяти, чужие воспоминания или любое желание, которое кажется тебе не своим.
Кайн нахмурился.
- Чужие воспоминания?
- Это просто пример.
- Очень успокаивает.
- Я не пытаюсь тебя успокоить.
Булат сказал это без раздражения.
- Третье. Если оружие требует что-то сделать - говоришь нам, что именно.
Кайн отвёл взгляд.
- Даже если это просто слова?
- Особенно если просто слова. Удар мы увидим. Мысль - нет.
Эд коротко кивнул.
- Это важно для сравнения реакции.
- Ну конечно. Всё ради графиков.
- Графики хорошие, - серьёзно ответил Эд.
Кайн посмотрел на него. По лицу аналитика было невозможно понять, шутит он или нет.
Булат продолжил:
- Четвёртое. Никакого использования способности рядом с гражданскими, пока мы не убедимся, что ты можешь остановиться сам.
- Я даже не знаю, какие у меня способности.
- Вот поэтому и не используешь.
- Логично.
- Пятое. Не пытайся избавиться от ножа сам.
Кайн поднял голову.
- В смысле?
- Не выбрасывай, не ломай, не отдавай кому-то и не оставляй специально далеко от себя.
- Почему?
- Потому что мы не знаем, как связь отреагирует на насильственное разделение.
Кайн вспомнил тишину последних дней, пустое место внутри и тянущую боль в руке.
- А если я просто не хочу его видеть?
- Тогда говоришь нам.
- И вы что?
- Попробуем решить это безопасно.
- Очень конкретно.
- Потому что конкретного способа пока нет.
Кайн устало провёл ладонью по лицу.
- Ещё много?
- Два.
- Прекрасно.
- Не провоцируй оружие кровью.
Кайн замер.
- Я это делал?
- Намеренно - насколько мы знаем, нет. Но после первой крови оно проснулось. Пока мы не понимаем механизм до конца, не экспериментируй.
- Я и не собирался.
- Хорошо.
Булат ненадолго замолчал. Последний пункт ему явно нравился меньше остальных.
Кайн это заметил.
- Ну?
- Если почувствуешь желание причинить кому-то вред - скажешь об этом до того, как что-то сделаешь.
Кайн уставился на него.
- Вы серьёзно?
- Да.
- Что значит «почувствуешь желание»?
- Ровно то, что значит.
- Я иногда хочу ударить Макса, когда он будит меня в восемь утра. Мне и об этом звонить?
Эд опустил взгляд, скрывая улыбку.
Булат остался серьёзен.
- Ты понимаешь, о чём я.
- Нет, я хочу услышать.
- Если появится желание напасть на человека не потому, что он нападает на тебя. Если начнёшь думать о крови, об убийстве или о том, что хочется продолжить после того, как опасность уже закончилась. Об этом нужно сказать.
Кайн смотрел на него молча. Слова неприятно цеплялись за то, чего ещё не было.
Именно пока.
- Вы правда думаете, что я однажды могу просто посмотреть на кого-то и захотеть его убить?
Булат ответил не сразу.
- Я думаю, после всего случившегося ты уже не можешь быть уверен, что такого никогда не произойдёт.
Кайн отвёл глаза. На этот раз даже спорить не захотелось.
Потому что несколько дней назад он тоже был кое в чём уверен: считал, что убил одного человека, всё помнит и нож просто говорил с ним.
Уверенность вообще оказалась ненадёжной вещью.
- А если я нарушу правило? - спросил он.
- Смотря какое.
- Допустим, самое плохое.
Булат понял, о чём речь.
- Если снова потеряешь контроль и начнёшь угрожать людям, сначала попробуем тебя остановить.
- А если не получится?
Эд перестал смотреть в ноутбук.
Булат не отвёл взгляд.
- Тогда сделаем то, что потребуется.
Кайн почувствовал холод в животе.
- Убьёте?
- Если другого способа не останется - да.
Комната стала тише.
Теперь всё встало на свои места: не тюрьма, не лечение и не спасение, а ограничение ущерба.
Кайн медленно кивнул.
- Понятно.
- Мне бы хотелось, чтобы до этого не дошло.
- Очень утешает.
- Я не пытаюсь тебя утешить.
- Это я уже понял.
Булат немного откинулся на стуле.
- Есть ещё кое-что.
Кайн усмехнулся.
- Я думал, правил было семь.
- Это не правило.
- Тогда сюрприз.
- Если сегодняшний контакт пройдёт нормально, ты больше не вернёшься в ту комнату насовсем.
Кайн не сразу понял.
- Что?
- Тебя переведут в обычное жилое помещение на этом этаже. Дверь будет закрываться, но выходить сможешь по согласованию.
- То есть камера станет комнатой.
- Если тебе так проще - да.
Кайн несколько секунд изучал лицо Булата, пытаясь понять, не проверяет ли тот его на реакцию.
- А телефон?
- Позже.
- Макс?
- Позже.
- Университет?
Булат помолчал.
- С этим сложнее.
Кайн опустил взгляд.
Вот оно.
Несколько дней назад у него были пары, дедлайны, Макс, Лена и кофе между занятиями. Он раздражался из-за мелочей и думал, что худшее, что может случиться, - это провалить какой-нибудь предмет.
Теперь возможность вернуться в университет обсуждали как этап реабилитации опасного животного.
Он тут же разозлился на себя за эту формулировку.
- А домой?
- Пока нет.
- К деду?
- Тоже.
- Он хотя бы знает, что я жив?
Булат задержал на нём взгляд.
- Знает, что ты в безопасности.
Кайн резко поднял голову.
- Вы с ним говорили?
- Да.
- Когда?
- После того как тебя привезли.
- И вы только сейчас мне это говорите?
- Ты только сейчас спросил.
Кайн открыл рот и снова закрыл.
- Иногда ты реально бесишь.
- Взаимности не требуется.
Кайн фыркнул.
Теперь это хотя бы немного походило на разговор с человеком.
Булат поднялся.
- Пойдём.
Кайн посмотрел на часы на стене.
- Куда теперь?
- Ты хотел увидеть нож.
Внутри что-то оборвалось. Не страх. Скорее всё напряжение последних минут внезапно нашло одну точку и собралось вокруг неё.
Кайн встал слишком быстро.
Эд посмотрел на ноутбук.
- Пульс опять.
- Даже не начинай.
- Я только смотрю.
Они вышли из переговорной.
Теперь Кайн почти не замечал коридор, людей, двери и камеры. Он думал только о том, что нож где-то впереди.
Чем дальше они шли, тем сильнее тянуло правую руку. Сначала едва заметно, потом метка начала зудеть.
Кайн потёр запястье.
Булат увидел.
- Болит?
- Немного.
- Станет сильнее - говоришь.
- Я помню правила.
- Проверяю.
Они спустились на этаж ниже. Здесь людей было меньше, двери тяжелее, а между секциями стояли дополнительные посты охраны. Эд несколько раз прикладывал карту к панелям.
Кайн перестал считать повороты.
В последнем коридоре метка действительно заболела.
Резко.
Он остановился.
Булат сразу повернулся.
- Что?
Кайн прижал ладонь к запястью.
- Вот теперь сильно.
Эд посмотрел на планшет.
- Мы близко.
Кайн поднял глаза. В конце коридора была ещё одна дверь - не особенно большая и не страшная, просто дверь. И всё же он уже знал, что находится за ней.
Тревога, которая не отпускала его последние дни, почему-то стала слабее. Это было неправильно. Он ведь ещё даже не видел нож.
Булат открыл дверь.
За ней находилась просторная комната, разделённая толстым стеклом на две части. Эд прошёл в секцию с мониторами.
За стеклом уже стоял Орм. Белая рубашка, руки в карманах. Цепи не видно.
Увидев Кайна, он слегка улыбнулся.
Кайн остановился.
- А он зачем здесь?
- Наблюдает, - ответил Булат.
- Прекрасно.
Орм что-то сказал через стекло. Звука не было. Судя по лицу - ничего полезного.
Эд нажал кнопку.
- Отключил ему микрофон.
Кайн впервые за несколько дней искренне посмотрел на Эда с благодарностью.
- Оставь так навсегда.
Орм, похоже, понял смысл по губам. Улыбка стала шире.
Булат подошёл к столу в центре комнаты. На нём стоял металлический контейнер.
Кайн перестал замечать Орма.
Контейнер был закрыт, только верхняя часть оставалась прозрачной. Под стеклом лежали старые кожаные ножны. Их он увидел первым.
Потом рукоять.
Знакомую до каждой потёртости.
Нож лежал неподвижно. Обычный старый нож. Тот самый, из-за которого за несколько дней его жизнь успела превратиться в то, что невозможно было нормально объяснить даже самому себе.
Кайн сделал шаг.
Метка вспыхнула болью. Он резко вдохнул.
На мониторах Эда что-то запищало.
- Кайн? - позвал Булат.
Тот не ответил.
Потому что вместе с болью пришло другое - то самое ощущение, которого не было с момента, когда нож забрали.
Присутствие.
Слабое, далёкое, но знакомое.
Кайн смотрел на рукоять под стеклом. До неё оставалось несколько метров.
Голос ещё молчал.
И всё равно впервые за несколько дней внутри перестало быть пусто.