Полина

Девушка улыбалась, как Кайн.

Он видел эту усмешку в зеркале - обычно уже после страха, драки или очередного раза, когда хотелось убедить себя, что всё под контролем. Сейчас она появилась на чужом лице.

Девушка стояла в конце коридора, положив ладонь на пустое место у пояса. Пальцы сжимали несуществующую рукоять. Левая нога впереди, правая чуть сзади, колени мягко согнуты. Даже плечо отведено ровно настолько, чтобы не мешать вытащить нож.

Кайн не двигался. Она тоже. Булат стоял немного впереди него.

- Не повторяй ничего, - сказал он.

- Я и не собирался.

Девушка шевельнула губами без звука. Кайн не сразу понял, а потом прочитал: «Я и не собирался».

Его собственные слова.

Улыбка стала шире, но тут под повязкой на её предплечье что-то хрустнуло. По стеклу прошла тонкая светлая трещина. Пальцы на пустой рукояти разжались, плечо дёрнулось, и на ткани проступила свежая кровь.

Девушка посмотрела сначала на повреждённую руку, потом на Джека под курткой Кайна. Чужая стойка распалась. Она прижала Осколок к груди и отступила - один шаг, второй, не отводя от них глаз. Потом плечо скрылось за стеной.

Кайн успел заметить, как с её лица исчезла скопированная усмешка. Не медленно, не по собственной воле: уголки губ разом опустились, челюсть задрожала, дыхание сбилось. Будто боль выбила из неё чужую форму, которую она удерживала усилием. На стене остался красный след от ладони. Теперь её отступление не казалось игрой в прятки: что-то в Джеке или в попытке скопировать Кайна действительно причинило ей боль.

- Это нормально? - спросил Кайн.

- Нет.

- Хорошо.

Булат двинулся первым. За поворотом никого не было: коридор тянулся до лестницы, слева четыре двери, справа окна. Одно стояло открытым, штора едва шевелилась от ветра. На полу темнели свежие капли, уходившие к первой двери.

Из комнаты что-то скребло дерево. Раз. Пауза. Ещё раз.

Булат поднял ладонь, подошёл к двери и взялся за ручку. Кайн сдвинул Джека из ножен на пару сантиметров. Скрежет прекратился.

За дверью оказалась пустая спальня. Открытое окно втягивало внутрь сорванную штору, и металлическое кольцо при каждом порыве задевало ножку стула.

Кайн выдохнул.

- Ненавижу этот дом.

- Закрой дверь.

Кайн повернулся и увидел в зеркале шкафа девушку. Она стояла у него за спиной, прижимая повреждённую руку к груди.

Он дёрнулся всем телом и обернулся.

Никого.

В зеркале тоже стало пусто.

Кайн ещё несколько секунд смотрел на своё отражение. Оно двигалось вместе с ним, как положено, но облегчения это не принесло. Теперь любое движение в стекле приходилось проверять дважды: своё ли плечо поднялось, его ли глаза моргнули.

- Что? - спросил Булат.

- Она была здесь. За мной.

Булат осмотрел комнату и подошёл к шкафу. Внутри никого.

- Я её видел.

- Верю.

Снаружи раздался шаг, и Кайн вышел в коридор. Вторая дверь, до этого закрытая, теперь стояла открытой. За проёмом не горел свет.

- Она нас ведёт? - спросил Кайн.

- Или хочет, чтобы мы так думали.

Очень помогло.

Булат включил фонарь. Вторая комната оказалась кабинетом с книжными шкафами и несколькими креслами. Луч прошёл по стене, фотографиям, корешкам книг - и остановился на мужчине.

Виктор Павлович сидел почти прямо, немного завалившись на правую сторону. Одна ладонь лежала на подлокотнике, вторая была прижата к груди. Голова повернута вправо, открытые глаза смотрели прямо на Кайна.

Несколько секунд мозг продолжал воспринимать его как живого. Потом Кайн увидел тёмное пятно на рубашке.

Булат присел рядом с креслом. Кайн остался у двери и посмотрел на правую руку погибшего: большой палец лежал возле костяшки указательного.

В памяти всплыл коридор. Поворот подбородка. Два движения пальцем. Улыбка одним уголком.

- Она его копировала.

- Да.

- Уже после того, как он умер?

Булат поднял взгляд.

- Похоже.

Кайн заставил себя подойти ближе. Пальцы Виктора Павловича уже утратили живую мягкость, однако поза не выглядела случайной: большой палец будто намеренно искал знакомую точку у костяшки.

Кайн представил, как девушка видела этот жест здесь, в кресле, уже после смерти Виктора, а потом повторяла его в коридоре. От этой мысли становилось только хуже, словно часть погибшего продолжала ходить по дому в чужом теле.

Над ними пробежали босые шаги и остановились точно над креслом. Раздались три лёгких удара, будто кто-то постучал кончиками пальцев по полу. Через мгновение тот же ритм повторился уже в коридоре.

Кайн вышел первым. В дальнем конце мелькнули светлые волосы.

- Стой!

Девушка исчезла за поворотом. Кайн рванул следом, не слушая оклика Булата, и остановился перед большим зеркалом.

Она стояла прямо за его спиной.

Кайн развернулся, вытаскивая Джека.

Никого.

Но в зеркале девушка осталась - не рядом с ним, а в отражении дальнего конца коридора, скрытого от Кайна стеной. Он мог видеть её только там.

Светлая прядь упала ей на лицо. Напряглось сухожилие у основания большого пальца, кисть развернулась наружу. Два пальца прошли вдоль виска, указательный убрал волосы. Подбородок поднялся.

Александра.

Кайн шагнул к углу, но Булат схватил его за плечо.

- Нет.

- Она там.

- Поэтому нет.

Из-за стены показалась ладонь, затем половина лица и один глаз. Девушка смотрела на них.

- Полина? - позвал Кайн.

Плечи девушки подались внутрь. Правая кисть нашла левую, ноготь большого пальца вдавился возле сустава указательного.

Кайн узнал движение.

- Всё нормально. Мы не...

Она резко скрылась. Кайн договорил в пустоту:

- ...подойдём.

Из-за стены раздался его голос:

- Всё нормально.

Та же пауза.

- Мы не... подойдём.

Тембр немного отличался, но совпало всё остальное: ритм, вдох между словами, длина паузы.

Особенно вдох. Кайн сам не замечал, что втянул воздух перед последними словами, пока не услышал это со стороны. Она повторила не только фразу. Повторила момент, когда он испугался.

- Назад, - тихо сказал Булат.

Они отступили, и девушка вышла в коридор. Сначала она повторила неподвижный взгляд Виктора и коснулась костяшки, затем выпрямила спину, опустила лопатки и дважды провела пальцем по месту, где у Ирины было кольцо. Следующим движением поставила левую стопу наружу, как Антон.

Она менялась с каждым шагом, но лицо оставалось прежним. От этого становилось только хуже.

Лицо говорило одно. Тело - другое.

Смена проходила не плавно. Сначала напрягались мышцы вдоль шеи, потом одно плечо опускалось ниже другого, таз чуть разворачивался, меняя походку. Порой прежний человек не успевал исчезнуть полностью: пальцы Ирины продолжали искать кольцо, пока ноги уже становились ногами Антона. На стыках девушку едва заметно перекашивало, словно телу приходилось вспоминать, где у него собственный центр тяжести.

- Достаточно, - сказал Булат.

Она остановилась. Булат едва заметно изменил положение правой ноги. Девушка начала повторять, но он сразу вернул ногу на место. На её лице мелькнуло раздражение - не Татьяны, не Виктора, не кого-то с записей. Просто её собственное. Через секунду оно исчезло.

- Она учится, - сказал Кайн.

- Быстро. Поэтому перестань показывать ей что-нибудь новое.

Девушка посмотрела на Джека и сжала пустые пальцы. Кайн перевёл нож в левую руку. Её правая ладонь пошла следом, остановилась и только потом сместилась влево. Задержка была короткой, но Кайн её увидел. Он вернул нож в правую руку. Девушка снова опоздала, а затем перестала повторять. Посмотрела Кайну в лицо, усмехнулась его усмешкой и побежала к лестнице.

На этот раз Булат не остановил его.

Кайн перескакивал через ступени. Внизу хлопнула дверь, светлые волосы мелькнули возле гостиной и исчезли. Где-то впереди коротко рассмеялась женщина.

- Кто из них? - спросил Кайн.

- Не знаю.

Смех повторился за гостиной. На кухне горел свет, открытый холодильник тихо пищал, возле раковины капала вода. Кайн закрыл дверцу, и стало слишком тихо.

За его спиной кто-то коротко вдохнул носом.

В тёмном стекле духовки появилась девушка: прямая спина, опущенные лопатки, левая рука поверх правой. Большой палец дважды коснулся пустого кольца.

Кайн развернулся. Девушка стояла в дверях и смотрела не на него, а куда-то вправо. Возле стены, наполовину скрытая кухонным островом, лежала Ирина Михайловна. Тёмные волосы закрывали часть лица, левая рука была вытянута вперёд. Кольцо оставалось на месте.

Девушка перевела взгляд с мёртвой женщины на Кайна и снова дважды коснулась кольца, которого у неё не было.

Вода падала в металлическую раковину с ровным интервалом. Между двумя каплями девушка успела повторить взгляд Ирины, привычно свести лопатки и чуть приподнять подбородок. Мёртвая женщина лежала в нескольких шагах, но её маленькая привычка продолжала жить напротив - точнее и заметнее, чем при жизни. Кайн впервые понял, почему Булат так внимательно смотрел не на лица, а на руки.

У Кайна сжался желудок.

- Ты специально это делаешь? Ты меня понимаешь?

Девушка моргнула. Когда Булат вошёл сбоку, она отступила.

- Мы не подойдём, - сказал он. - Нам нужна только...

Он осёкся. На слове «мы» девушка посмотрела на его рот и теперь ждала продолжения фразы, чуть наклонив голову.

- Умно, - тихо сказал Кайн.

Она перевела взгляд на него, и Кайн сразу пожалел, что заговорил.

- Умно, - повторила девушка его интонацией и скрылась в коридоре.

Антона они нашли через две комнаты, возле лестницы во внутренний двор.

Семнадцать лет.

На записи он постоянно смотрел вниз, когда смеялся. Теперь смотреть было некуда.

В памяти Кайна сразу возникла девушка: левая стопа наружу, язык в щёку, палец на нижней губе.

- Она не просто повторяет жест, - сказал он. - Она знает, когда его делать.

- Иногда, - ответил Булат.

- Что значит «иногда»?

Булат кивнул в сторону лестницы.

- С тобой она пока повторяет форму. Когда ты меняешь движение, она запаздывает. С ними - не всегда.

Кайн посмотрел на Антона. Ответ ему не понравился.

Они вышли во внутренний двор. После дома открытое пространство почти успокаивало: серое небо, каменные дорожки, небольшой фонтан, стриженные деревья. На светлом камне тянулись капли крови, но через несколько метров след оборвался.

- И куда? - спросил Кайн.

За его спиной прошептали:

- И куда?

Он развернулся с ножом. Девушка стояла меньше чем в метре. Светлые волосы закрывали один глаз. Кайн узнавал в её выражении себя: собственную усмешку, наклон головы, чуть поднятую левую бровь.

Он отшатнулся, и она отшатнулась следом.

Кайн шагнул вправо - она повторила.

- Хватит.

- Хватит.

- Перестань.

- Перестань.

- Полина.

Она замолчала. Плечи подались внутрь, ноготь большого пальца медленно вдавился возле сустава указательного.

Вот. Полина.

Кайн опустил нож.

- Нам нужно поговорить. Ты меня понимаешь.

Она посмотрела сначала на Булата, потом снова на Кайна.

- Мы не собираемся тебя убивать. Если бы собирались, уже попытались бы.

- Хороший аргумент, - тихо сказал Булат.

- Помогаю как могу.

Девушка усмехнулась точно как Кайн, и Кайну стало уже не смешно. Она шагнула назад.

- Подожди.

Ещё шаг.

- Полина.

Она закрыла глаза.

- Не надо.

- Что?

Ответа не было. Кайн медленно убрал Джека в ножны. Когда клинок исчез, её пальцы разжались.

- Вот. Не буду доставать.

Он показал пустые ладони. Булат не двигался.

- Ты ранена. Дай нам помочь.

Девушка опустила взгляд. Большой кусок зеркала был примотан к предплечью полосами ткани, один край уходил под повязку. Вдоль поверхности тянулась светлая трещина, кровь собиралась возле локтя и стекала по пальцам.

- Не надо, - сказала она.

Кайну впервые показалось, что сейчас он услышал её собственный голос. Он не знал, почему был в этом уверен, - просто слова не напоминали никого.

- Уже лучше.

- Что?

- Ты говоришь сама.

Её лицо едва заметно изменилось, будто Кайн сказал что-то неприятное.

- Я всегда говорю сама.

- Хорошо.

Он не стал спорить. Булат сделал полшага, и девушка сразу прижала повреждённую руку к груди.

- Стой. Не подходи. И он тоже.

Булат остановился. Кайн поднял ладони выше.

- Я вообще образец послушания.

Уголок её рта дёрнулся. На секунду Кайн не понял, чью мимику она сейчас повторила, и от этого стало хуже.

Несколько секунд никто не говорил. Девушка посмотрела в сторону дома.

- Они всё равно здесь.

- Твоя семья?

Губы сжались, плечи дрогнули.

- Они умерли, - осторожно сказал Кайн.

- Знаю.

- Тогда что значит «здесь»?

Девушка подняла левую руку. Осколок поймал серое небо, разбив её отражение на несколько неровных частей. Она ничего не ответила и снова прижала его к груди.

В каждой части оставалось то же лицо, только под другим углом: где-то испуганное, где-то пустое, где-то почти сердитое. Обычный излом отражения, ничего больше, но Кайн не мог понять, какое выражение принадлежало ей. Девушка провела здоровым пальцем по краю трещины и тут же отдёрнула руку. На подушечке выступила кровь. Она посмотрела на неё без удивления.

- Он появился сегодня? - спросил Кайн.

- Нет.

- Но проснулся сегодня?

Она замерла. Булат не вмешивался.

- Что случилось?

- Ничего.

Кайн посмотрел на дом.

- Там двадцать семь человек.

Девушка побледнела.

- Не надо.

- Это ты?

Она отступила ещё дальше.

- Кайн, - предупредил Булат.

- Я спрашиваю. Ты их убила?

Осколок хрустнул. Трещина вытянулась выше, девушка вскрикнула и схватилась за предплечье. Кайн шагнул к ней.

Она мгновенно приняла его стойку и рванула вперёд.

Расстояние между ними исчезло. Кайн едва успел вытащить Джека и уйти вправо. Девушка повторила движение, запоздав всего на мгновение.

Этого хватило.

Кайн сделал ложный выпад. Она выбросила пустую руку слишком далеко, и он вошёл внутрь дистанции, перехватив её запястье. Девушка моментально перехватила его запястье в ответ.

На секунду они застыли: одинаковая постановка ног, одинаковый угол локтя, одинаково поднятые плечи. Но у Кайна был Джек. У неё - Осколок.

Девушка посмотрела ему в глаза его же взглядом. Мышцы вокруг рта начали складываться, и на лице появилась знакомая усмешка.

Кайну стало мерзко. Не от неё - от себя. Так он выглядел? Так смотрел на человека перед ударом?

- Так лучше? - спросила девушка своим голосом.

- Что?

- Когда я как ты.

- Нет.

- Почему?

Кайн не сразу ответил.

- Потому что я вижу себя.

Она будто не понимала, почему это плохо.

- Мне легче.

- Что легче?

- Не быть собой.

Она произнесла это просто, будто сообщила очевидное.

Кайн не успел ответить, потому что Булат уже оказался рядом. Он перехватил её здоровую руку выше локтя и развернул так, чтобы Осколок оказался в стороне.

- Пусти!

- Спокойно.

Она попыталась повторить движение Булата: переставила ногу, сменила угол плеча. Не помогло - он уже держал её правильно.

Тогда тело начало перестраиваться. Кайн, Виктор, Антон, Ирина - слишком быстро.

Плечо дёрнулось, левая стопа ушла наружу, спина выпрямилась и тут же согнулась. Пальцы коснулись несуществующего кольца, сорвались к костяшке, затем схватили собственный локоть.

- Хватит, - сказал Булат.

Она не могла.

Осколок хрустнул. По зеркалу прошла новая трещина. Девушка закричала, а на коже возле локтя проступила тонкая красная линия. Потом ещё одна, будто невидимое стекло резало её изнутри.

Линии не расходились хаотично. Они повторяли трещины на Осколке: короткая возле запястья, длинная по внутренней стороне предплечья. Каждому новому хрусту стекла отвечал порез на коже.

Девушка металась между чужими движениями, а Осколок будто наказывал тело за каждую попытку стать кем-то ещё.

Булат ослабил захват, и ноги девушки подогнулись. Он осторожно опустил её к стене.

- Кайн. Нож.

Кайн только теперь понял, что Джек всё ещё поднят, и убрал его в ножны.

Девушка тяжело дышала. Больше никого не копировала. Плечи втянулись, правая кисть нашла левую, ноготь большого пальца вдавился возле сустава указательного.

Полина.

Кайн смотрел на неё и впервые за последние минуты чувствовал не страх, а уверенность.

Теперь всё складывалось.

Почти.

***

Людей Завета Булат вызвал только после того, как девушка перестала сопротивляться. Пока ждали, он обработал рану у неё на боку, не прикасаясь к Осколку. Кайн сидел напротив, оставив между ними несколько метров.

- Ты помнишь? - спросил он.

Девушка открыла глаза.

- Что?

Кайн кивнул в сторону дома, и она поняла.

- Да.

- Всех?

Булат бросил на него короткий взгляд, но девушка ответила:

- Да.

Кайн отвёл глаза. Он помнил одного - первого. Остальные существовали для него на записях: лица, время, места, чужой отчёт о том, что он сделал. А она помнила.

- Повезло тебе, - сказала девушка.

- Что?

- Не помнить.

Ответить было нечего.

Через несколько минут из дома появились люди Завета. Девушка напряглась, но не сопротивлялась. Её подняли, накрыли серым термоодеялом и повели к машине.

Когда она проходила мимо, Кайн окликнул:

- Полина.

Девушка остановилась, не поворачиваясь.

- Не называй меня так.

Она пошла дальше, а Булат проводил её взглядом.

- Что? - спросил Кайн.

- Ничего.

- У тебя лицо «не ничего».

- У меня одно лицо.

- Это неправда. Я сегодня видел минимум три твоих.

Булат не ответил.

Они вернулись в дом, где теперь было полно людей, и от этого почему-то стало только хуже. Пока неизвестное ходило по пустым коридорам, дом казался чужим. Теперь сотрудники Завета фотографировали погибших, ставили метки, разговаривали короткими рабочими фразами.

Дом снова становился настоящим, а погибшие - людьми.

Виктор Павлович. Ирина Михайловна. Антон. Олег. Татьяна. Михаил. Дарья. Кайн больше не считал.

В гостиной он остановился возле семейной фотографии. Александра стояла ближе к центру: светлые волосы, уверенная улыбка. Полина - с краю, с тёмными волосами и чуть сведёнными плечами.

В голове Кайна история складывалась просто. Полина жила в тени старшей сестры, смотрела на неё. В её комнате были фотографии Александры, разбитые зеркала, лекарства и бинты. Потом она обрезала волосы, перекрасила их и начала двигаться как сестра.

- Нашёл ответ? - спросил подошедший Булат.

- Кажется. Это Полина.

- Почему?

Кайн перечислил то, что собрал воедино: комнату, лекарства, фотографии Александры и то, как младшая дочь на записях почти всегда оставалась в стороне и смотрела на сестру.

- А остальные? - спросил Булат.

- Она выросла с ними. Поэтому знает, когда использовать их жесты.

- Возможно.

Кайн закрыл глаза.

- Снова это слово.

- Оно точное.

- Хорошо. Что тебя не устраивает?

Булат посмотрел на семейную фотографию - не на Полину с краю, а на Александру в центре.

- В машине ты прокручивал её запись назад.

- Потому что движение было очень точным.

- Именно. Кисть каждый раз под одним углом. Сначала сухожилие, потом два пальца, указательный, волосы, подбородок. Девушка делает всё так же.

- Потому что копирует её.

Булат помолчал.

- Остальных она собирает. Перед сменой есть взгляд, задержка, иногда ошибка. С тобой мы видели это несколько раз. А перед Александрой?

Кайн вспомнил первый коридор. Светлая прядь. Рука поднялась без подготовки. Ни ошибки, ни поиска.

- Она могла копировать её дольше. Двадцать лет рядом.

- Могла.

- Тогда в чём проблема?

Булат не ответил.

Снаружи хлопнула дверца машины.

Они посмотрели в окно. Девушку уже уложили на носилки. Пока люди Завета занимались ремнями и оборудованием, светлая прядь упала ей на глаз.

Правая рука поднялась. У основания большого пальца появилось напряжение, кисть повернулась наружу. Средний и безымянный пальцы прошли вдоль виска, указательный подцепил волосы и убрал их за ухо. Рука опустилась. Через короткую паузу поднялся подбородок.

Ни одного лишнего движения.

Девушка закрыла глаза.

- Кайн, - сказал Булат.

- Вижу.

- Нет.

Кайн посмотрел на него.

- Что?

Булат всё ещё смотрел через окно.

- Когда она впервые это сделала?

- В коридоре.

- Я не про место. Когда она начала копировать Александру?

Кайн молчал. За окном машина тронулась.

И впервые имя Полина перестало казаться ответом.