— …Факультет я не сменю.
— П-правда?
— Да.
Декан Люси, до этого ведшая себя как вконец поехавшая яндэрэ, брошенная парнем, отряхнула пыль и поднялась на ноги.
— П-правда-правда? Серьезно-серьезно? Па-палец о палец ударишь, пообещаешь?
— Мизинчиком поклясться?
Когда Иан протянул мизинец, декан неожиданно вспыхнула и заикалась:
— Э-это... Э-это, по-моему, рановато.
Что тут рановато?
Так или иначе.
Видимо, мои искренние слова возымели должный эффект — выражение лица декана вмиг расплылось в довольной улыбке.
— Фу-фу. Ну раз мой новый студент так искрене всё понял, этот декан вам вс-всему научит, так что слушайте внимательно, ладно? П-почему-то, когда я кому-то объясняю, меня вечно не слушают.
Да потому, что голос слишком тихий, уверенности ноль и сплошное заикание, разве нет?
Однако вместо того, чтобы вставлять шпильку, Иан сосредоточился на другом.
«Даже неплохо, если тело намертво зафиксировано».
Ну знаете, всякие такие манга-позы, когда персонажа впечатывают в стену или дверь и заставляют орать от переполняющих чувств.
«Надо будет потом использовать».
В такие моменты не запишешь — мигом забудешь.
Когда Иан достал блокнот, в глазах декана почему-то блеснули слёзы.
— Вы чего это вдруг расплакались?
— В-впервые вижу а-депта, кот-который после моих объяснений еще и к-конспектирует. Хнык.
Зря он понадеялся.
Но стоит ли её поправлять?
Порой в этом мире случаются чертовски прекрасные недоразумения.
Иан легонько поднял большой палец вверх.
— Хи-хи-хи...!
Декан мрачно хихикнула и в ответ тоже показала такой же палец.
А затем резко принялась покашливать.
— К-кхм, в общем, на этом экскурсия окончена. Занятия проходят здесь. А мне п-пора на подработку, так что я пойду, а ты давай учись как следует, ладно?
— …Подработку?
Декан — и подработка?
Память тут же подкинула тот самый кристалл маны, который он потребовал с декана в качестве компенсации. Стоп, он же потребовал возместить ущерб за счет средств факультета, раз уж они у них водятся?
— Только не говорите, что из-за меня?
Зрачки Люси задрожали.
— Угу. К-кристалл... дорогущий ведь. А у нас ни гроша.
Иан и представить не мог, что художественный факультет настолько нищий.
И всё же тут что-то не сходилось.
— Он же наверняка стоит всего миллион крона?
— А? Серьезно? Всего миллион?
— Ну да. Обычная же штамповка.
— Ха-а... Какое счастье.
Люси Блоссом Эверпинк испустила вздох искреннего облегчения.
— На какую сумму вы вообще рассчитывали, когда меня заманивали?
— М-миллион?
Она что, собиралась выкупить его за такие копейки?
Уважение к декану в глазах Иана тут же подскочило на ступеньку выше.
Из грязнули с замашками забитого гика она превратилась в грязнулю с замашками забитого гика, но при этом на редкость хорошего человека.
— Значит, декану не придется идти на подработку? Миллион крона я как-нибудь раздобуду.
— Э-э-э? Н-но я ведь думала, что разок подработать вполне хватило бы...
Иан замер на месте.
В смысле — всё равно надо?
У этого факультета даже миллиона крона нет?
И главное — куда важнее другое.
— Что вообще за подработка такая за миллион крона за раз?
Взгляд Иана сам собой пробежал по хрупкой фигурке Люси Блоссом Эверпинк.
Маленькая.
Совсем юная.
Розовые волосы.
К тому же чертовски милая.
В голове мгновенно фейерверком взорвались самые грязные догадки.
— …Гребаные вы любители фэнтезийных лоли.
— Д-да ничего подобногооо!
Декан с раскрасневшимся донельзя лицом подпрыгнула на месте.
— Вы же даже не сказали, что за работа.
— У тебя такое! Такое лицо было!
Подозрительно.
Подозрительнее некуда.
А если взглянуть на комплекцию декана — подозрительно вдвойне.
Иан в конце концов тяжело вздохнул.
— Ладно, этот миллион я заработаю сам.
Настолько обременять её он всё-таки не собирался.
Совесть у Иана в конце концов тоже имелась.
Он предложил это лишь потому, что рассчитывал на миллион крона из казны факультета — для декана это сущие пустяки.
«Похоже, светит ночная смена».
Пахать всю ночь напролет ему, конечно, не улыбалось, но раз уж сам заварил эту кашу — придется разгребать.
И только он собрался утвердиться в этой мысли — Всхлип, в воздухе шевельнулся поток воздуха, и перед носом Иана выросла декана, грозно подняв палец.
— Кхе-м!
Выражение лица — страшнее некуда.
Вся проблема была лишь в том, что выглядело это не столько грозно, сколько чертовски мило.
Декан крошечно кашлянула в кулак и постучала себя по тщедушной груди.
Раздался звонкий звук: пум, пум.
— Положись на этого декана.
Звук от постукивания выдавал пугающую пустоту, но оставалось только верить.
Не верить — тоже как-то неудобно.
В конце концов, аристократы — существа, которые живут ради гордости и умирают за нее.
И уж точно он соглашался не потому, что ему было лень торчать здесь всю ночь.
Точно нет.
— Как скажете.
— Вот и отлично. Адепт должен вести себя как адепт — марш на занятие.
Люси Блоссом Эверпинк самодовольно ухмыльнулась и указала в конец коридора.
Там виднелась старая-престарая деревянная дверь.
Петли, должно быть, проржавели: стоило Иану подойти чуть ближе, как оттуда посчитался скрип.
— Вон там проходит лекция по творческому письму.
— Творческое письмо?
— Ага. Цветок художественного факультета.
Цветок? Скорее, одуванчик, пробивающийся сквозь руины.
— Ну, ступай!
С этими словами Люси Блоссом Эверпинк замахала руками и упорхнула.
◆
Скрип-п — Дверная ручка, открывавшая путь к цветнику художественного факультета, издала ржавый стон.
Дверь со скрипом распахнулась.
И оттуда высунулась черная тень.
— …Мм?
Дверь заклинило?
Подняв голову, Иан понял, что дело вовсе не в заклинившей двери — просто перед ним стоял здоровенный детина.
Ростом он возвышался над Ианом на целую голову, плечи едва не задевали косяки, а главное — из полей лба торчали два черных рога.
«…Демон?»
Какого чёрта он здесь забыл?
Но копаться в лоре мира времени не оставалось.
Стоило демону заметить Иана, как он зычно рявкнул:
— Эй, новенький!!!
Дребезжали, дребезжали.
Голос оказался настолько мощным, что от одной лишь звуковой волны затряслась дверь.
— Истинна ли твоя страсть к искусству?!
— …А?
— Я спрашиваю, истинна или нет?!
Иан скосил глаза вглубь аудитории: помимо этого шкафа там сидело еще несколько адептов.
«У них тут что, пара?»
Все сидели сложа руки и с любопытством пялились на него.
Хм.
Похоже, это местный аналог посвящения в студенты.
— Твори прозу!!! Назови свое первое предложение!!!
Вопли рогатого громилы расставили всё по местам.
Первое предложение, говоришь.
— Первое предложение — это лицо произведения! Крючок, на который цепляют читателя!
Шумно тут.
Цыц. Дай подумать.
Как назло, в голове Иана хранилась непобедимая база данных современных земных новелл, над которыми не висела угроза обвинения в плагиате.
И.
Самое знаменитое первое предложение из всех.
«Посторонний».
Точно.
В самый раз для такого случая.
— Медлишь, новенький! Настоящий творец обязан выплевывать первое предложение в любой точке мира и в любое время!
Вся проблема заключалась в том, что при таком шуме от этого ублюдка дельная мысль никак не хотела оформляться.
Как там было в оригинале?
Мать умерла?
Когда именно?
Сегодня? Вчера?
Нет, погодите, чья там была мать?
— Эй! Новичок! Ты! Тыыы! Живо отвечайаааа!!!
Ты?
А.
Точно же.
Предложение вмиг сложилось в голове, и губы сами собой разомкнулись:
— Твоя мать сдохла.
И лицо стоящего перед Ианом громилы-демона начало медленно перекашиваться.
— …Ты чо щас вякнул, урод?
◆
Фиолетовая физиономия демона в мгновение ока побагровела от ярости.
Сам напросился, и чего теперь беситься.
Строит из себя старшака, решил местную дедовщину устроить, но с Ианом этот номер не пройдет.
«Хотя, стоп».
В жилах Иана течет конфуцианская кровь Республики Корея.
А значит, дедовщина со стороны старших — вещь абсолютно традиционная и понятная.
К тому же, когда у него самого появятся младшие, он собирался поступать точно так же.
«Раз так...»
Ладно.
Подыграть им в этом посвящении, пожалуй, стоит.
Раз пошла такая пьянка — пусть будет трогательная история.
Трогательная история, начинающаяся со слов «Твоя мать сдохла»...
О.
Осенило.
Криво ухмыльнувшись, Иан произнес:
— Ой. Ошибся.
Демон-старшак задохнулся от злости:
— Ладно. Последний шанс, новичок.
— Спасибо, старший.
— Валяй.
Выдержав паузу, Иан заговорил чуть более ровным, спокойным голосом:
— Ваша матушка скончалась.
— Ах ты ж сукин сын —!
Стоило демону броситься на него, как окружающие суматошно замахали руками.
— Держите, держите этого придурка!
— Мы новичка сто лет ждали, а ты его прибить хочешь?!
— Если новичок переведется на другой факультет, ты за это отвечать будешь?!
Аха. Дошло.
Новенькие нынче в дефиците.
Тем лучше для сцены.
Шагнув внутрь аудитории, Иан продолжил:
◆
Перед глазами вырисовывался обшарпанный подиум преподавателя.
Тусклые лучи солнца падали на помост, высвечивая танцующие в воздухе пылинки.
В этой странно тоскливой, умиротворенной атмосфере образ — если говорить точнее, образ будущей новеллы — живо встал перед глазами.
С этой секунды он больше не творец.
Лишь бесстрастный рассказчик, передающий историю, что сама собой развернулась перед взором.
— Твоя мать умерла. Уж год назад это было или два — теперь не разобрать.
В голове проступила четкая картинка.
Плачущий ребенок.
Горький, сдавленный плач, когда слезы сдерживаешь до последнего, а потом плотину прорывает.
И кто-то, кто молча наблюдает за этим ребенком.
— С того самого дня я бросил вести счет дням. Потому что стал помнить лишь те, когда ты плакала, и те, когда не плакала.
По аудитории — кто-то сдавленно ахнул. Темп идеальный. Продолжаем в том же бесстрастном ключе.
— Все вокруг твердили одно: время лечит. Какая же дурацкая шутка. Даже со временем ты по-прежнему не притрагивалась к еде, а по ночам в комнате гасила свет и дышала так тихо, будто боялась потревожить воздух.
— …Хнык!
Кто-то в аудитории разрыдался в голос.
Трагический момент еще даже не наступил, чего вы уже ревете?!
Темп чуть не рухнул, но Иан с трудом вернул себе невозмутимость.
Он медленно прикрыл глаза.
Перед мысленным взором встал дом.
Заброшенный, одинокий дом, заросший пылью.
— Вот почему я приходил к тебе.
Сперва я находил поводы.
Заявлялся якобы за тем, чтобы занести закуски, Проверить, сделаны ли уроки, Убедиться, что ты не запустила стирку — ведь ты всегда была такой неряхой.
Наведывался под такими вот отговорками.
Только всё это была ложь.
Он переиначил заготовленный с давних пор сюжет.
Быть может, это тянуло на приквел.
История о двух детях, еще не осознавших чувства друг к другу.
Грустная история, в которой изначальная пошлость обернулась чистым пронзительным чувством.
— Мне просто невыносимо было видеть, как ты коротаешь дни в одиночестве.
Это была история о друге детства, потерявшем семью.
◆
— Так что, когда-нибудь... когда ты снова сможешь улыбаться во весь рот — назови первым делом мое имя.
Когда он закончил рассказ, в аудитории стояла звенящая тишина.
Настолько мертвая, что казалось, будто эксперимент провалился с треском.
И в следующий же миг —
— …Хнык!
Словно по команде с того самого всхлипа, что звучал на протяжении всего рассказа.
— Уэ-э-э-э...
— Хнык-хнык-хнык!
Вся аудитория в полном составе превратилась в сплошное мокрое место.
Погодите-ка. Разве аристократы не те люди, что живут гордостью и умирают за нее?
«...Да неужто так проняло?»
Кое-кто рыдал уже в голос, напрочь позабыв о всяких приличиях.
— Кхе-эх... Кхэ-э-э-эх!
Растерянно озираясь, Иан заметил демона-старшака, который закрыл лицо обоими кулаками и судорожно вздрагивал плечами.
Эй.
Схуя ли ты ревешь громче всех?
С виду вылитый альфа-самец.
Пока он в полном замешательстве скреб в затылке,
— Хлоп. Хлоп. Хлоп.
Из глубины аудитории, от старого письменного стола, раздались неторопливые хлопки.
Судя по очкам в тонкой оправе и солидному возрасту, это был преподаватель данного предмета.
— Великолепно.
Произнес он голосом, полным искреннего восхищения.
— Утрата, спасение и чистая, преданная привязанность к старому другу — вы попали в самую точку.
Профессор с потрясенным видом закивал.
— Это талант, адепт Иан. Умение выжимать эмоции без вычурных украшательств в тексте. Просто... потрясающе. Прямо как ваша форменная одежда.
Иан с легкой улыбкой склонил голову.
— Польщен.
— И при этом столь скромненько.
Только...
На самом деле лучше всего у него получалась совсем не драма, а клубничка.
Стоило ему мысленно хмыкнуть и поднять голову —
— …А?
Иан замер сам того не желая.
Позади плеча профессора в очках с половинными стеклами.
В самом дальнем углу аудитории.
У залитого косыми лучами солнца окна сидела та, кого здесь быть ну никак не должно, и серебрились ее распущенные пряди.
Из фиолетовых глаз по щекам катились прозрачные капли.
— Хнык!
Арина Сент.
Главная героиня этой новеллы.
Какого хрена ты тут забыла?
— Хнык-хнык... Хнык!
И что, всё это время ревела она?!