— ……Ась?
Секунду.
Что я сейчас услышал?
Предложение о браке?
Я?
Я часто-часто замигал.
Решил, что у меня от недосыпа и ночных бдений окончательно отказал слух.
Глюки в голове сразу после сдачи рукописи — дело в нашей индустрии привычное… Ладно, шучу, ни хрена не привычное. Черт побери.
— Отец.
— Т-так, да. Говори, сынок.
— Если я сейчас не ослышался…
Я постарался придать голосу максимум спокойствия.
— Ты только что предложил мне жениться?
Отец, Альберт Аш, с удрученным видом кашлянул в кулак.
Точнее, он воровато косился на меня.
— Именно так. О-о-ой! Ты в порядке?!
Шаг.
Навалившаяся усталость от бессонной ночи дала о себе знать — мир перед глазами качнулся.
— Всё в порядке.
Я взмахом руки остановил бросившегося ко мне отца и погрузился в раздумья.
Политический брак.
В каком-нибудь романе это обычное дело, чего уж там.
К тому же для третьесортной экстра это далеко не катастрофа.
Я знаю не понаслышке, как автор: третьесортным злодеям уготована лишь роль бессловесного реквизита.
Расходный материал, который достают из шкафа, когда припрёт.
Строчка предыстории, строчка семейных интересов, а в нужный момент — ещё строчка для предсмертного вопля.
«У меня уже руки чешутся устроить профсоюз за права литературных негров».
Интересно, а авторка Золотых цепей вообще догоняет?
Что в жилах даже третьесортной экстра течёт красная кровь.
История Германии наглядно показала, к чему приводит травля творческих людей.
— Отец.
— Ч-что? В чём дело?
— Ты хочешь сказать, что готов так запросто сбыть с рук собственного сына за гроши?
С губ сам собой сорвался ледяной ветерок.
Черт, я окончательно вошел в образ Эстель.
Отец испуганно замахал руками.
— С-сбыл с рук! Да вовсе нет!
— А что тогда, по-твоему, это значит?
— Видишь ли….
Отец немного помялся, прежде чем заговорить.
— Это обещание. Давний обет нашего рода.
Я сузил глаза.
— Обет?
— Да. Союз с графским родом Янгстон.
Янгстон.
Янгстон?
Лена Янгстон?
— …Чего?
Нет-нет-нет.
С какого хрена здесь всплыла Лена?
* * *
Едва вернувшись в кабинет, я без сил рухнул на стул.
И уставился стеклянным взглядом в потолок.
По потрескавшемуся, готовому обвалиться потолку ползла одинокая муха.
«Декарт, говорят, глядя на такую муху, изобрёл систему координат».
Я же, вместо великих открытий, пришел к куда более прозаичному выводу.
— …Мда.
Так вот почему Лена в оригинале словила мана-всплеск.
Выходит, во всём был виноват я?
Меня самого от такой новости чуть кондратий не хватил — каково же пришлось Лене?
— «Лена. Тебе придется выйти замуж за этого разгильдяя Иана Аша».
— «Буль-буль-буль…»
И то хлеб, что она прямо там копыта не отбросила.
— Эхх.
Поставив себя на её место, я содрогнулся.
Как бы то ни было, вселившись в тело этого никчемного экстра, я наконец-то до конца прочувствовал отношение Лены Янгстон.
То, как она всегда воспринимала Иана Аша.
Безмозглый оболтус.
Стоит на секунду оставить одного — и тут же вляпается в какую-нибудь смертельную задницу.
Сколько лет знакомы с песочницы, а как парень он её вообще не трогает.
Короче говоря.
— Что-то вроде надоедливого другана-собутыльника.
Нечто бесполое, скорее напоминающее кореша, чем объект вожделения.
И тут заявляются родственники и огорошивают:
— «Выходи замуж за своего кореша».
Не мудрено и взбеситься.
Причем знатно так взбеситься.
Наверняка Лена, как и я, была готова устроить революцию.
Неудивительно, что её мана-всплеск вышел таких масштабных пропорций.
Яркий, величественный.
С харизмой главного злодея первой главы.
Пусть это была и не её собственная истинная сила.
Впрочем.
Кто же у нас стал первопричиной появления такого злодея?
Исключительно я, собственной персоной, Иан Аш.
— Меня аж на ПТСР пробило.
В памяти всплыла девочка из младшей школы, которая ревела навзрыд: «Только не с ним за одну парту!».
Конечно, это из историй знакомых.
Бах!
Я в отчаянии уткнулся лбом в столешницу.
Исчезни, моё ПТСР.
— Ладно, проехали.
Я вытащил ручку и обмакнул её в чернила.
По бумаге плавно поползли черные строчки.
———
[ Сюжет первой главы ]
Политический брак с Ианом Ашем -> Лена в бешенстве -> Темная эволюция Лены -> Старт основного сюжета -> Бенефис наследного принца -> Святая открывает свое сердце
———
Вот в чём соль, значит?
— Завидую я этому наследному принцу.
Обуздать бушующую Лену без лишних жертв, подхватить на руки святую, создать нужную атмосферу.
Герой во всей красе, тут не поспоришь.
Вот это я понимаю — подвиги истинного протагониста рормантики.
…А какова же в этой пьесе роль Иана Аша?
Камень эволюции, запустивший темную трансформацию Лены.
Топливо, подливающее масла в её мана-всплеск.
— Быть экстра — врагу не пожелаешь.
Сверху глянешь — романтическая новелла, снизу приглядишься — дешёвая утренняя мыльная опера.
Я тяжело вздохнул и массировал затылок.
Как ни крути, а придется крутиться.
— Я и не думал, что настолько вляпался в основной сюжет.
Персональное топливо для Лены.
Если я, будучи простым горючим материалом, полезу куда не просят и устрою хоть малейший эффект бабочки?
Тогда коту под хвост полетит моё единственное преимущество — знание оригинального сюжета.
Тук-тук.
Барабаня пальцами по бумаге, я пришел к единственно верному выводу.
<Нельзя мешать мана-всплеску Лены.>
Лена обязана сорваться.
Пусть масштабы разрушений будут огромны, зрелище — ослепительным, а у окружающих от страха стынет кровь в жилах.
Но это же рормантика.
В конце концов, никто не умрет.
Наследный принц со святой блеснут героизмом, а Лену благополучно приведут в чувство.
Короче говоря.
Мне соваться туда категорически противопоказано.
Раз уж выпала доля быть экстра, останусь послушным инструментом сюжета.
— ……..
Кажется, будто персонажи, которых я сам же превращал в пушечное мясо, теперь шлют мне проклятия с того света.
— Тц.
Ну а что поделать?
Придется плыть по течению.
Свадьбе — быть.
А потом сразу оформляем курс на развод.
Услышь меня Эстель — наверняка бы назвала последней сволочью и заклеймила позором.
Но по мне, это самый чистый и безопасный вариант.
— Тук-тук.
Дверь отворилась как раз под стук.
Темно-синие волосы, холодные небесно-голубые глаза, неизменно безупречное горничное платье.
Это была Эстель.
— Ну что, как всё прошло?
Судя по её жгучему любопытству, Эстель даже не стала соблюдать приличия и выпалила вопрос в лоб.
Я выложил ей всё как на духу:
— Я женюсь.
— …Чего?
Короткий ответ сменился зловещей тишиной.
Я растерянно переглянулся с Эстель.
Её плотно сжатые губы даже не думали размыкаться.
И это всё? Всего одно «чеге»?
По всем канонам сейчас должна была прилететь фирменная порция эстелевских ядовитых словечек.
— «Мир окончательно сошел с ума, раз какая-то семья готова принять такого отброса, как молодой господин».
Что-то в этом роде.
— «Неужели вы положили глаз на первую брачную ночь? Истинный извращенец».
Примерно так.
Но оттого, что она молча застыла без единой едкой шпильки, становилось только тревожнее.
— …Эстель?
— Отказ.
Раздался тихий голос.
— Вы что, отказались?
Незнакомый тон, в котором не чувствовалось привычного холодка.
После инцидента с горничным нарядом я научился читать эмоции Эстель куда лучше прежнего, но оттого её нынешнее состояние казалось лишь чужероднее.
Пальцы Эстель судорожно вцепились в подол платья.
Губы едва заметно подрагивали, а взгляд, устремленный на меня, мелко-мелко дрожал.
С чего это она вдруг так занервничала?
Неужели Эстель против того, чтобы я женился?
«Да ну, бред».
Видимо, бессонная ночь и впрямь наградила меня галлюцинациями.
Спрошу-ка лучше о том, что действительно волнует.
— Короче говоря, я думаю расписаться, а потом сразу развестись. Едва ли Лена сама горим желанием за меня замуж.
И в этот миг — с лица Эстель мгновенно испарился и слезливый испуг, и недавнее волнение.
Вернулся её привычный, до боли знакомый ледяной холод.
— Что за убогие мысли вы тут изрыгаете?
— Эй, ты чего с козырей-то заходишь?
— Да с чего вы взяли, что это вообще возможно?
Эстель отрезала наотмашь:
— Это покроет позором оба рода. Графство Янгстон зубами вцепится, но не допустит подобного.
— С чего бы?
— Потому что это удар по чести.
Я захлопнул рот.
А ведь.
С этой стороны я как-то не подумал.
В голове крутились лишь современные мотивы контрактных браков, а про аристократическое фарисейство и гордость я благополучно забыл.
План номер один по спасению собственной шкуры летит в топку.
— Значит, придется вообще отказаться от свадьбы.
— …Вы настолько против самого брака? Даже с леди Янгстон?
— Угу. Против.
Я ответил честно:
— По крайней мере, сейчас. Это хлопотно, геморрно, а главное — с огромной вероятностью пойдет прахом моё мирное существование.
К тому же брак без возможности развода — такого счастья я точно никому не желаю, а себе тем более.
Да и вступать в брак с подобными мыслями — свинство по отношению к невесте.
— По мне, так развод — куда большее свинство.
— …И то верно.
Эстель молча посмотрела на меня и совсем чуть-чуть выдохнула воздух.
— Ха-а… Слава богу.
— Ась? Ты чего сказала?
— Показалось.
Уголки губ ответившей Эстель дрогнули в едва заметной улыбке.
— Ты сейчас усмехнулась?
— Вам мерещится.
— Серьезно?
— Судя по бессонной ночи, у вас и со зрением проблемы.
Хм. Знакомый вкус победы.
Наслаждаясь фирменной порцией эстелевских упрёков, я глубоко откинулся на спинку стула.
Что ж, поищем другой выход.
* * *
Тем же вечером, покинув отцовский кабинет, Лена Янгстон еще долго не находила в себе сил вернуться в собственную комнату.
Она нарезала круги по коридору.
Её шаги были непривычно сбивчивыми и суетливыми.
Бах!
Влетев в спальню и захлопнув дверь, Лена рухнула прямо на кровать.
— Совсем рехнулись.
В тихом бормотании сквозило чистое изумление.
Политический брак.
Да еще с кем — с этим балбесом Ианом Ашем!
— «Вы же с песочницы знаете друг друга как облупленные, разве это не прекрасная партия?»
— Щазз разогналась!
Ей так и подмывало сорваться обратно в кабинет отца и высказать всё, что она думает.
Но толку-то.
Отец — человек прагматичный и расчетливый.
Значит, клану Аш от них что-то потребовалось.
Раз уж её решили выдать замуж — значит, так надо.
— Честно говоря, я была готова к этому.
Она прекрасно знала, что аристократам не дано право самим выбирать себе пару.
Так жили все вокруг, так жила даже её собственная мать.
— Но не до такой же степени!
Иан Аш — это уже перебор, Иан Аш!
Лена в упор уставилась на собственное отражение в зеркале.
Старая привычка во время тяжелых раздумий.
Иан Аш.
Непутевый, вечно создающий проблемы сорванец, за которым нужен глаз да глаз.
Пусть в последнее время он чуток и переменился?
Но Иан Аш оставался Ианом Ашем.
Она возилась с ним вовсе не из каких-то романтических чувств, а исключительно по старой памяти.
И к тому же.
Были у неё к нему кое-какие просьбы.
Только и всего.
Чисто по-дружески, и точка.
— Тогда с чего бы?
Лена подалась ближе к зеркалу, всматриваясь в зеркальную гладь.
Мочки ушей пылали алым.
Щеки тоже раскраснелись.
Всё лицо охватил странный, лихорадочный жар.
— Лицо… чего это со мной?
Лена обеими руками схватилась за пылающие щеки.
Кожа горела так, будто её ошпарили кипятком.
— Возьми себя в руки, Лена Янгстон.
Сдавленно пробормотала она себе под нос.
— Ни в коем случае.
Уголки губ Лены Янгстон в отражении зеркала, расплылись в глупой улыбке.