Хозяин Башни

Каменные стены мелькали перед глазами серой лентой, сменяя друг друга в бешеном темпе. Советник нёсся по коридорам. На бегу он закрыл глаза, выстраивая ментальный резонанс с самой Башней. Сооружение откликнулось гулким, низким толчком в основании черепа — словно огромное спящее тело признало чужую волю. Парень сформулировал приказ: третий ярус, Тайгета, запечатать. Все входы, все переходы. Ментальная связь администратора открыла ему полную карту Башни, и она приняла команду. Библиотека оказалась отрезана от остального строения наглухо, без единой лазейки.

Он вылетел в центральный зал жилого яруса и затормозил, едва не врезавшись в свою команду. Отряд уже стоял на позиции. Эмилия и Рам расположились перед винтовой лестницей, ожидая появления архиепископов. Мейли стояла чуть поодаль, собранная и готовая к действию. Отто находился рядом с ней, наготове.

Советник коротко сообщил: нападение началось, орда приближается к Башне, Шаула уже ведёт обстрел, а сами Архиепископы Чревоугодия войдут внутрь с минуты на минуту. Эмилия и Рам получили задачу держать проход и не пропустить врагов дальше жилого яруса, прикрывая Мейли и Отто любой ценой. Отто назначен координатором. Сам парень прямо сейчас уходит наверх к Волканике. Ни у кого не возникло вопросов.

Развернувшись, он побежал к лестнице, ведущей на второй ярус. Пока разум стратега складывал картину, ноги несли его вверх по пролётам. В оригинальном сюжете братья разделились: Рой пошёл одним путём, Лей — другим, каждый преследовал свою цель. Но здесь всё будет иначе. Луи Арнеб мертва — он лично стёр её в Коридоре Воспоминаний, а значит, братья лишатся мозгового центра и единого плана. Без сестры, в чужой и враждебной Башне, они инстинктивно будут держаться рядом, прикрывая друг друга. Снаружи Шаула уже выжигает орду зверодемонов, а Волканика вот-вот поднимется в воздух и присоеденится к атаке, каждый уничтоженный монстр сократит время на раздумья, и у Архиепископов не останется возможности выстраивать сложные манёвры или расходиться по разным маршрутам. Они побегут внутрь единой штурмовой парой, уверенные, что вдвоём сомнут любое сопротивление на своём пути. И главное — сам советник, как новый администратор Башни, только что запечатал Тайгету и переходы, оставив врагам один-единственный открытый коридор. Архитектурный тупик, из которого нет обходного пути.

Второй ярус. Арена Рейда Астреи. Травяной луг мелькнул под ногами, и Первый Святой Меч, по-прежнему сидевший на земле с закинутыми за голову руками, лениво повернул голову. Его единственный глаз проводил бегущего парня, а на губах расплылась хищная ухмылка. Ни слова, ни попытки остановить. Рейд просто оскалился вслед.

Парень пролетел арену, не сбавляя темпа. Лестница наверх, последние пролёты, и каменные стены расступились. Открытая платформа яруса Майя встретила его гулким простором. Облака простирались во все стороны до самого горизонта, а небо над головой оставалось чистым и синим.

Волканика сидел в центре платформы, сложив огромное тело. Божественный Дракон перевёл на подбежавшего парня тяжёлый, осмысленный взгляд. Советник отдал приказ: спуститься к Шауле и вместе с ней уничтожать армию монстров, не давая ни одной твари добраться до стен. Дракон глухо выдохнул, признавая волю нового хозяина, и тяжело поднялся, раскрывая крылья.

Парень остался на платформе один. Не задерживаясь ни на секунду, он развернулся и побежал обратно вниз — помогать своему отряду.

Лестница содрогнулась от топота. На жилой ярус вывалились два Архиепископа Чревоугодия — Лей Батенкайтос и Рой Альфард. Их позвоночники изгибались под углами, недоступными человеку, а пустые глаза шарили по помещению в поисках добычи.

Отряд встретил их без промедления. Эмилия вышла вперёд, формируя первые кристаллические лезвия, а Рам встала чуть правее, разворачивая ладонь для магии ветра. Мейли и Отто замерли позади, как и было приказано.

Лей Батенкайтос рванул к Эмилии. Полуэльфийка встретила его ледяной стеной, выросшей из пола, вынуждая архиепископа петлять и уворачиваться. Бой завязался мгновенно: Лей метался из стороны в сторону, пытаясь сократить дистанцию, а Эмилия держала его на расстоянии, наращивая между ними новые слои льда.

Рам приняла Роя Альфарда на себя. Горничная ударила потоком сжатого ветра, целясь в корпус архиепископа, но Рой ушёл от атаки с пугающей лёгкостью. Архиепископ изогнулся вбок, словно его кости не имели суставов, и оказался в полуметре от Рам. Горничная отреагировала, выставляя второй порыв, но траектория врага уже сменилась. Рой двигался рывками, каждый раз меняя направление в последний момент, и Рам не успевала перестроить защиту. Она вложила слишком много маны в один из своих ударов, оставив левый фланг открытым. Рой воспользовался этой брешью. Его конечность метнулась вперёд, пробивая воздушный барьер, и тяжёлый удар пришёлся Рам в плечо. Раздался хруст. Горничную отбросило в сторону, она пролетела несколько метров и ударилась спиной о каменную стену, сползая на пол с вывернутой под неестественным углом рукой.

Рой даже не остановился — раненая горничная больше не представляла для него интереса. Его взгляд скользнул дальше по коридору и остановился на двух фигурах в тылу. Мейли и Отто.

Архиепископ сорвался с места. Позвонки выпирали сквозь кожу, а конечности двигались в противофазе, создавая уродливую, ломаную траекторию. Расстояние сокращалось с каждым шагом.

Отто попытался шагнуть назад, но колени подогнулись. Ступни онемели, словно кто-то перерезал нервы. Диафрагму сдавило спазмом, не давая сделать вдох. Зрение потеряло фокус, и всё вокруг превратилось в размытое пятно, в центре которого приближалось искажённое лицо с распахнутой пастью и обнажёнными зубами.

Рой Альфард оказался вплотную. Его рот растянулся в гримасе, не имеющей ничего общего с человеческой улыбкой, а в глазах горел чистый, животный голод. Архиепископ замахнулся, растопырив пальцы с длинными, загнутыми когтями, целясь прямо в лицо бывшего купца.

Отто рухнул на спину. Инстинкт сработал раньше мысли: он развернулся, закрывая собой сжавшуюся в комок Мейли, и прижал её к полу собственным весом. В голове промелькнула одна-единственная ясная мысль — это конец.

Когти Роя уже летели вниз.

Пространство коридора взорвалось звуковым ударом. Воздух лопнул, каменная крошка брызнула со стен. Герой вернулся.

Советник преодолел дистанцию на сверхчеловеческой скорости, задействовав Полномочие Жадности. Его масса превратилась в абсолютный кинетический таран, не подчиняющийся законам инерции и трения. Плотность его фигуры сравнялась с монолитной скалой.

Герой схватил Роя за череп. Стратег собирался впечатать архиепископа в стену, но импульс оказался слишком велик. При контакте шейные позвонки и связки Роя просто не успели передать кинетическую энергию дальше по скелету. Раздался влажный треск рвущихся сухожилий и мышц. Голова архиепископа с корнем оторвалась от туловища ещё до того, как его тело успело сдвинуться с места. Фонтан чёрной крови веером хлынул во все стороны, заливая каждый сантиметр пола и стен вокруг.

Главный герой жёстко погасил скорость и с заносом развернулся всем телом. Его лицо оставалось живым, взгляд — человеческим, но каждое движение было выверено до миллиметра.

Расстояние до сражающейся Эмилии он преодолел за долю мгновения. Парень возник прямо перед лицом Лея Батенкайтоса, вынырнув из смазанного рывка. Герой мёртвой хваткой вцепился архиепископу в волосы, намертво удерживая голову.

Советник сделал паузу. Одна секунда. Он смотрел Лею прямо в глаза, и в этом взгляде не было ни ярости, ни торжества — только спокойная констатация неизбежного.

Лей Батенкайтос скосил взгляд туда, где только что стоял его брат. Обезглавленное туловище Роя Альфарда ещё держалось на ногах, изливая густую жидкость из обрубка шеи. Лицо архиепископа уродливо перекосилось. За эту одну секунду он понял всё: брат мёртв, он остался один, и следующая атака станет для него фатальной.

Главный герой нанёс удар. Ребро ладони вошло в горло Лея Батенкайтоса, рассекая плоть, хрящи и позвоночник одним движением. Ладонь прошла сквозь шею архиепископа без сопротивления. Тело Лея дёрнулось и обмякло, оседая на пол.

Парня с ног до головы обдало тяжёлой, горячей струёй чёрной крови. Она потекла по лицу, по рукам, пропитывая одежду густым, едким запахом. Советник стоял неподвижно посреди залитого кровью коридора, глядя на два мёртвых тела, и его дыхание оставалось ровным.

Обезглавленное тело Роя Альфарда покачнулось и рухнуло рядом с Отто, всё ещё находившимся на полу. Чёрная лужа расползлась по камню, пропитывая его одежду и останавливаясь у края его плаща, под которым была скрыта Мейли. На другом конце коридора Эмилия опустила руки: ледяные клинки рассыпались сверкающей пылью и рассеялись в воздухе — оба архиепископа были мертвы, и сражаться было больше не с кем. Рам, привалившись к стене, держала сломанную руку и дышала короткими, ровными выдохами.

Секунду никто не двигался. В памяти Эмилии ещё была жива другая картина: свадебный зал Пристеллы, те же руки в чужой крови и та же жуткая методичность движений. Два архиепископа, убитые меньше чем за пять секунд, выглядели как почерк вернувшегося монстра. Но когда советник повернулся к отряду, его взгляд был тёплым и усталым, а не пустым. Он сказал, что всё закончилось: Лей и Рой мертвы, Башня полностью в безопасности.

Первым делом он взглядом оценил состояние Рам: перелом закрытый, кровотечения нет, значит, помощь могла подождать ещё минуту. Первый шаг он сделал к Эмилии, стоявшей рядом, намереваясь осмотреть её на предмет ран. Девушка отшатнулась и подалась назад: инстинкт оказался быстрее разума, который ещё не успел принять перемену. Главный герой не стал сокращать дистанцию, вместо этого он развёл руки в стороны и тихо сказал, что не подойдёт ближе, ему лишь нужно убедиться, что она цела. Эмилия приложила ладонь к груди, выдохнула и покачала головой: ран нет, только чужая кровь на рукаве. Страх сошёл с её лица, уступив место короткой смущённой улыбке.

Отто поднялся с пола и только сейчас заметил, что покрыт чёрной кровью с головы до ног: струя, бившая из обрубка шеи Роя, задела его, пока он закрывал Мейли. Бывший купец посмотрел на свои ладони, провёл рукавом по лицу, лишь размазав кровь в грязную полосу, и хрипло поблагодарил парня: не будь его появления в ту секунду, они с девочкой остались бы лежать на этом полу. Мейли выбралась из-под него и прильнула к его боку. Главный герой ответил, что Отто сам закрыл ребёнка собственным телом от когтей архиепископа, и это имело огромное значение.

Рам попыталась самостоятельно встать и скривилась: сломанная рука не прощала неосторожности. Советник подошёл к ней сам, взглядом спросил разрешения и, дождавшись едва заметного кивка, двумя точными движениями вправил кость. Сквозь стиснутые зубы у неё вырвалось приглушённое шипение, но дальше Рам терпела боль без звука. Эмилия подошла ближе и молча оторвала полосу от чистого подола своего плаща. Парень взял ткань и обернул её вокруг руки горничной, плотно затягивая импровизированный бинт. Отдышавшись, Рам заметила, что не собирается лежать без дела из-за одной руки и вернётся к обязанностям, как только срастётся кость, поэтому трагедию вокруг неё разводить не нужно. Голос дрогнул у неё лишь на последнем слове.

Закончив с ранами, отряд направился наружу. Бойня уже доживала последние минуты: сквозь камень долетали рёв Божественного Дракона и последние, редеющие залпы Шаулы. Парень вывел спутников на платформу у подножия Башни.

С мёртвыми хозяевами Чревоугодия пало ментальное воздействие, державшее зверей в строю, и орда потеряла связность — твари перестали понимать, куда бежать, и давили друг друга в панике. Волканика добивал уцелевших: обрушившись сверху в самую гущу, он выжёг дыханием концентрированной маны целые скопища монстров. Песок под горящими тушами плавился в стекловидную корку. Ударная волна от крыльев расшвыривала тварей по барханам, а взмах хвоста сминал тех, кто пытался подняться. Шаула, непрерывно бившая с верхней смотровой площадки, точечными залпами хладнокровно добивала монстров, прорвавшихся сквозь огненный шквал Дракона. Вторым пикированием Волканика настиг тех, кто рванул обратно в пустыню. Последняя тварь упала, так и не добравшись до дальнего гребня.

Шаула первой заметила отряд, вышедший на платформу у подножия Башни. Увидев мастера своим зорким взглядом с высоты, она на пугающей скорости ринулась вниз по винтовым переходам и вылетела наружу. Радостно закричав, она помчалась навстречу главному герою, но на полпути резко замерла: его одежда и лицо были темными от запекшейся крови архиепископов. Радость на её лице сменилась страхом, и девушка спросила, ранен ли он. Парень ответил, что это не его кровь, и раскрыл объятия. Шаула подошла медленно, будто боясь иллюзии, прижалась ухом к его груди и замерла, слушая ровные удары. Только после этого она обняла его в полную силу и уткнулась лицом в плечо, смеясь сквозь дрожь — страх, который она только что испытала, выходил наружу шумным облегчением. Советник обнял её в ответ и спросил, цела ли она сама. Не поднимая головы, она тихо ответила, что лишь один раз обожгла рукав и это не в счёт.

Когда она немного успокоилась, парень отвёл её в сторону и поделился ближайшими планами. Башне больше не требовался страж на стенах: Волканика оставался хранителем этих земель, а сама цитадель по-прежнему подчинялась главному герою как администратору. Шаула уедет вместе с отрядом в поместье Розваля. Там они начнут искать способ изменить её тело и подарить ей возможность иметь детей — как и договаривались в каменных покоях. Девушка выслушала его не перебивая, а затем ответила, что готова к любой процедуре, даже если она займёт годы и принесёт боль, лишь бы в конце подарить ему ребёнка. Советник улыбнулся и нежно прижался своим лбом к её.

Сборы не заняли много времени. Главный герой и Отто смыли запекшуюся кровь у бочек с водой и переоделись в чистое. Эмилия обтёрла Мейли влажной тканью и завернула её в запасной плащ. Шаула смывать темные следы со своего наряда отказалась: для неё они были доказательством того, что мастер жив. Отряд собрал вещи с жилого яруса, погрузил припасы в карету, дожидавшуюся у главного входа, после чего бывший купец сам запряг земляных драконов.

Волканика одним взмахом крыльев поднялся на вершинную платформу, проводив караван долгим взглядом. Шаула не оборачивалась на Башню: за спиной оставалась четырёхсотлетняя вахта, а дом теперь был там, где мастер. Караван пересёк границу барьера, оставив позади выжженные дюны и затянутую дымом цитадель, взяв курс на поместье Розваля.