Выйдя из кабинета, Советник и Шаула обнаружили Фредерику, которая уже ожидала в коридоре, готовая к любым распоряжениям. Появившийся следом Розваль официально поручил старшей горничной созвать всех обитателей особняка в просторный зал. Фредерика почтительно склонила голову и незамедлительно отправилась исполнять приказ маркграфа.
Первых троих Фредерика застала в холле. Рем и Рам только-только воссоединились после долгой разлуки и сейчас бурно что-то обсуждали, а Мейли просто тихо сидела неподалёку. Старшая горничная спокойно прервала сестёр и сообщила, что маркграф приказал всем собраться в гостевом зале через полчаса. Присутствующие спокойно приняли приказ, ни у кого не возникло лишних вопросов.
Отто Фредерика нашла во внутреннем дворе. Он только что закончил распрягать земляных драконов: отвязывал последние ремни упряжи и насыпал животным корм. Выслушав старшую горничную, Отто кивнул и направился к парадному входу. По пути он жестом подозвал Гарфиэля, который ошивался неподалёку у стены оружейной. Получеловек обернулся на зов и послушно зашагал следом за Отто.
Эмилия уже успела подняться в свои покои. Фредерика застала её прямо в комнате, где полуэльфийка раскладывала свои вещи после долгой поездки. Услышав о приказе маркграфа, Эмилия спокойно кивнула, отложила дела и направилась в гостевой зал, пока старшая горничная отправилась дальше созывать остальных людей.
Запретная библиотека осталась последней. Без строгого контроля Беатрис пространственная магия особняка работала слабее, но всё ещё путала проходы. Фредерика несколько раз открывала двери в западном крыле, попадая то в кладовые, то в пустые спальни, пока наконец одна из створок не открылась прямо в просторный книжный зал.
Запретная библиотека встретила её привычным запахом старой бумаги и глубокой, давящей тишиной.
Беатрис сидела на полу между двумя стеллажами, привалившись спиной к деревянной панели. Она подтянула колени к груди и обхватила голени руками, крепко вцепившись пальцами в ткань пышного платья. Вокруг неё беспорядочно валялись раскрытые фолианты — девочка просто побросала их на пол, словно всё их содержимое в один миг потеряло для неё всякий смысл.
Лицо маленького духа оставалось неподвижным, в уголках её опущенных губ читалась давняя, въевшаяся обида. Прежде идеальные золотистые локоны-свёрла местами растрепались, и отдельные непослушные пряди небрежно падали на бледный лоб. Застывший взгляд Беатрис был прикован к одной-единственной точке на деревянном полу, совершенно игнорируя окружающие предметы. В её глазах царила выгоревшая пустота брошенного создания — существа, которое безжалостно использовали и обрекли на вечное одиночество в этой глухой тишине.
Фредерика остановилась. Она присела на корточки, выравнивая свой рост с ростом Беатрис, и тихо сообщила, что пришла по поручению Розваля. Советник вернулся из Башни Плеяд и собирает всех в гостевом зале.
При слове «советник» руки Беатрис мгновенно сжались в кулаки. Она резко дернулась, словно её ударило током. Дыхание перехватило на полувдохе. Дух вскинула голову, и в её глазах мелькнула старая боль, смешанная со страхом. Она медленно разогнула колени, опустила руки вдоль тела и встала на ноги, слегка покачнувшись. Фредерика протянула ладонь для поддержки. Беатрис проигнорировала этот жест. Она просто шагнула вперёд, обходя брошенные на полу книги, и направилась к выходу.
Фредерика пошла следом, прикрывая за собой тяжёлую дверь библиотеки.
Гостевой зал постепенно наполнялся людьми. Рем и Рам сидели на диване, стараясь держаться вместе. Рядом с ними расположился Гарфиэль, а чуть позже к ним подсела Эмилия, которая ещё не успела переодеться после долгой дороги. Отто стоял у окна, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, Мейли устроилась возле него в поисках поддержки, а Фредерика вошла последней, уважительно пропуская маленького духа вперёд.
Розваль молча занимал место у стены напротив входа, спокойно сложив пальцы перед собой. Он спустился в гостевой зал сразу после разговора в кабинете, предпочтя дождаться начала собрания на месте.
В комнате стояла плотная, давящая тишина. Собравшиеся хранили полное молчание в напряжённом ожидании.
Тяжёлые двери распахнулись. Советник вошёл первым, Шаула шагала с ним вровень. Вместо того чтобы замереть у входа и смотреть на людей сверху вниз, как он делал весь этот год, парень уверенно прошёл в самый центр просторного помещения и остановился прямо перед фракцией. Расстояние между ним и остальными сократилось до минимума.
Гарфиэль, пропустивший встречу каравана на крыльце, заметно напрягся. Однако, всмотревшись в лицо вошедшего, полутигр опешил — перед ним стоял человек, разительно отличавшийся от того пугающего существа, которого Гарфиэль помнил со времён их первой встречи в Святилище. Рем и Фредерика, уже видевшие его бережное отношение к Мейли у повозки, просто наблюдали за происходящим с тихим, искренним облегчением. Эмилия, Рам, Отто и маленькая наёмница безмолвно поддерживали парня одним лишь своим присутствием.
Герой сделал глубокий вдох. Его голос прозвучал тихо, с заметной, выматывающей хрипотцой. Он открыто признался, что почти всё время, проведённое вместе с ними, находился в состоянии тяжелейшего ментального надлома, и теперь глубоко сожалеет о каждом совершённом поступке. Парень искренне попросил прощения у всех, кому причинил боль своим затянувшимся безумием. Затем он перевёл взгляд на порог, где замерла Беатрис, и отдельно обратился к маленькому духу. Он твёрдо произнёс, что сильнее всего раскаивается в том, как безжалостно обошёлся именно с ней — начиная от того страшного удара в лицо и заканчивая ссылкой обратно в библиотеку с жестокими словами о её полной ненужности.
Несколько секунд в зале царила абсолютная, звенящая тишина. Все застыли на своих местах, боясь даже вздохнуть.
Беатрис отреагировала первой. На её лице медленно проступило неописуемое потрясение — слишком колоссальный шок для крошечного духа. Из глаз крупными каплями хлынули слёзы. Она оставалась неподвижной ещё пару мгновений, а затем бережно, словно боясь спугнуть призрака, сдвинулась с места. Её первые шаги оказались робкими, короткими, будто каждый из них мог стать последним. Беатрис приближалась к Советнику так, как приближаются к опасному зверю, который однажды уже укусил, — с отчаянной надеждой в сердце и готовностью отпрянуть в любую секунду.
Девочка преодолела последние разделявшие их шаги. Оказавшись вплотную к парню, она на мгновение застыла — и в ту же секунду словно рухнула невидимая плотина, удерживавшая её всё это время. Весь скопившийся груз — отчуждение, страх и затаённая обида — вырвался наружу, безжалостно сметая остатки самообладания.
Её крошечные кулачки отчаянно ударили парню в грудь. Слабо, безвредно, с той жалкой, беспомощной силой, на которую способно хрупкое тело ребёнка. Первый удар, второй, третий — каждый новый выходил слабее предыдущего, потому что пальцы уже крупно дрожали, а зрение полностью застилала пелена. Из горла маленького духа вырвался страшный звук, далёкий и от обычного плача, и от простого крика — что-то среднее, хриплое, надрывное, словно из неё заживо вытаскивали застрявшую кость. Сквозь удушливые рыдания Беатрис яростно выплёскивала наружу всё, что тяжёлым грузом копилось в её душе за всё это время. Её голос безнадёжно срывался, глотал окончания и путал слова. Захлёбываясь слезами, она кричала, что он дурак, ублюдок и самый жестокий человек во всём мире. Она винила его за то, что он заставил её пережить этот кошмар, за тот удар в лицо, за ссылку обратно в библиотеку и за те страшные слова о том, что она больше ему не нужна.
Советник замер на месте, покорно принимая каждый удар. Его руки оставались безучастно опущены вдоль тела, плечи были полностью расслаблены, а подбородок чуть наклонён — парень будто сознательно подставлял грудь под её крошечные кулаки. Бессильные движения маленького духа не могли причинить вреда телу, защищённому Полномочием Жадности. Он не думал уклоняться. Он просто безмолвно терпел, позволяя ей до капли выплеснуть всё, что отравляло её душу.
Едва её кулачки окончательно потеряли силу, а пальцы вцепились в ткань его одежды, отчаянно сминая материал, парень плавно опустился на одно колено. Его руки обхватили хрупкую фигурку — бережно, но крепко, прижимая маленького духа к себе так, чтобы она физически ощущала: он здесь, он останется рядом и навсегда станет её надёжной опорой. Одна ладонь легла ей на затылок, пальцы мягко скользнули под спиральные локоны и коснулись тёплой кожи на шее. Беатрис уткнулась лицом ему в грудь, и её плечи затряслись от беззвучных рыданий, в которых наконец-то выходила вся накопленная боль четырёх веков тишины, годового кошмара под его контролем и этих бесконечных месяцев невыносимой разлуки.
В эту самую секунду, пока его пальцы лежали на её шее, а она содрогалась от непрекращающихся всхлипов, парень незаметно активировал Полномочие Чревоугодия. Мимолётный, совершенно неосязаемый импульс плавно скользнул в беззащитное сознание духа. Всё произошло безболезненно и бесследно, не оставив ни единого сигнала, который Беатрис могла бы вовремя уловить.
В глубинах её разума тёмная сила безошибочно отыскала три конкретных пласта. Первым был тот страшный удар в лицо в разгромленном номере отеля «Водяная лилия»: багровый след на нежной щеке, холодный пол под спиной и острые осколки мебели вокруг. Вторым оказался голос Советника, монотонно и безжалостно отрезающий, что отныне она возвращается в библиотеку и будет находиться там вплоть до нового приказа. Третьим пластом тянулся весь кошмарный год, проведённый под его тотальным контролем в радиусе трёх шагов, — время мёртвых объятий и безжизненного присутствия человека, который не позволял ей сделать и шага в сторону.
Парень не стал стирать воспоминания духа. Каждое событие осталось на своём месте, строго сохранив хронологию и факты. Изменилась лишь их эмоциональная структура. Полномочие мягко и незаметно перестроило ментальные связи, переведя острую, некогда режущую боль на уровень давно прочитанной книги. Однако теперь, возвращаясь мыслями к тем страшным дням, Беатрис была избавлена от парализующего ужаса и удушья. Внутри неё воцарился покой — она больше не почувствует, как пережитое горе рвёт её душу на части изнутри. Боль сделалась тихой, далёкой, окончательно превратившись в достояние прошлого, а не настоящего.
Весь процесс занял ничтожную долю секунды. Беатрис осталась в полном неведении относительно произошедшего. Она просто продолжала плакать, уткнувшись в его одежду, даже не подозревая, что прямо сейчас из её истерзанной души бережно вынимают самые острые, ранящие осколки, оставляя на их месте лишь гладкие, безопасные контуры памяти.
Советник прижал её к себе ещё крепче. Его подбородок мягко лёг на пахнущую библиотечной пылью макушку духа. Он хранил полное молчание. Парень просто надёжно держал девочку в своих объятиях и позволял ей выплакивать всю скопившуюся боль столько, сколько потребуется.
Когда всхлипы Беатрис окончательно стихли и она замерла на месте, доверчиво прижавшись лицом к его груди, звенящую тишину зала разрезал негромкий голос Рем. Синеволосая горничная озвучила один короткий, но самый важный сейчас вопрос: что именно они будут делать дальше.
Советник бережно отстранил Беатрис от себя, выпрямился во весь свой немалый рост и медленно, проницательно обвёл просторный зал взглядом. Каждое присутствующее здесь лицо теперь было обращено к нему — в чьих-то глазах читалась робкая надежда, в чьих-то сквозила настороженность, а у кого-то застыло немое выжидание. Парень заговорил ровным, уверенным голосом, официально объявив, что прежний удушающий регламент отныне мёртв. Суровые графики, слепые приказы и жестокое правило трёх шагов навсегда остались в прошлом. Отныне каждый из них волен поступать так, как считает нужным, и больше ни одна душа в этом доме не обязана выполнять его указания под гнётом страха.
Окружающее пространство отозвалось вовсе не словами. В тишине просто лопнула невидимая струна, державшая всех в изнурительном натяжении. Те, кто уже видел это живое лицо в Башне Плеяд, лишь тихо, с облегчением выдохнули — для них случившееся не стало неожиданностью. Те же, кто преданно ждал в особняке, замерли на секунду, прежде чем затяжная скованность наконец-то покинула их тела. Помещение наконец-то наполнилось мелкими, забытыми бытовыми звуками: лёгким шорохом ткани, скрипом подошв и чьим-то приглушённым смешком. Впервые за всё время кто-то в этих стенах пошевелился самостоятельно, проигнорировав необходимость дожидаться официального приказа.
Шаула нетерпеливо дёрнула героя за рукав и с чистой детской непосредственностью поинтересовалась, чем именно они теперь займутся. Советник тепло улыбнулся и ответил, что прямо сейчас они направятся в Запретную библиотеку — спокойно решать оставшиеся дела.