Беатрис опустила руки, прекращая этот бессмысленный грохот. Тяжелые фолианты плотно легли на деревянные панели стеллажа, и просторный зал библиотеки снова погрузился в давящую тишину.
Девочка так и застыла у полок, спиной к кровати, обдумывая ситуацию. Прямо посреди затихающего эха её душу пронзила внезапная, пугающая догадка: что, если эта вспышка гнева разозлит парня? Стоит ей перегнуть палку, и он просто уйдет. Навсегда. Развернется и оставит её одну, в точности повторив свой недавний жестокий поступок, когда он безжалостно сослал её в это душное помещение и объявил абсолютно бесполезной вещью.
Маленький дух принялась сравнивать две грани одной реальности. Сейчас, в эту секунду, главный герой был дружелюбен, тёпл и разговаривал с ней живым, человеческим голосом. А ведь еще совсем недавно вместо этого она слышала лишь монотонные, роботизированные приказы и видела перед собой пустые, мёртвые глаза.
Девочка категорически не хотела возврата к прежнему кошмару. Она просто не хотела, чтобы его нынешнее, такое хрупкое тепло исчезло.
В голове хранительницы библиотеки сложился чёткий, бескомпромиссный вывод. Если цена за его дружелюбие и человеческое отношение — необходимость терпеть подобные утренние сцены с Шаулой, значит, она готова смириться. Этот небольшой дискомфорт становился вполне соразмерной платой за шанс навсегда избежать удушающего одиночества.
Девочка медленно повернулась и подошла к самому краю постели, где всё ещё сидел советник. Старательно избегая его прямого взгляда и глядя куда-то в пол, она заговорила тихо и привычно ворчливо, однако за всей этой внешней бравадой отчётливо проступала мелкая, едва уловимая дрожь. Беатрис несмело извинилась перед ним за свою бурную реакцию, за недавние крики и за то, что так демонстративно гремела книгами на весь зал.
Советник покачал головой и ответил, что ей совершенно не за что извиняться. Её реакция оставалась полностью обоснованной. Они с Шаулой действительно устроили подобное прямо в её библиотеке, в её собственном доме, так что вся вина лежала исключительно на них двоих.
Беатрис опустила взгляд, её дыхание сбилось, и она заговорила глухо, почти бубня себе под нос. Девочка заявила, что если он того хочет, то вправе делать под этими сводами всё что угодно, совершенно не спрашивая её мнения. Она пообещала больше никогда не вставать у него на пути, не устраивать скандалов и не швырять фолианты по полу.
Последнюю фразу она произнесла с огромным трудом, переходя на едва различимый шёпот. Из последних сил она умоляла лишь о милосердии: не оставлять её одну в этой вековой тишине, не прогонять прочь и никогда больше не произносить тех страшных слов о её бесполезности. Каждое слово давалось ей с такой невыносимой тяжестью, словно она физически проталкивала его сквозь сжавшееся горло.
Советник заметил влажный блеск в глазах хранительницы. Девочка стояла на грани слёз, и парень мгновенно считал истинную причину её состояния. Искреннее, глубокое отчаяние полностью исключало любые капризы или попытки манипуляции — перед ним была чистая, обнажённая боль.
Главный герой решительно откинул тяжелое одеяло и поднялся с постели. Преодолев разделявшее их расстояние всего в пару шагов, он бережно притянул её к себе, заключая в крепкие объятия.
Парень заговорил тихо, стремясь вернуть ей долгожданное успокоение. Он пообещал навсегда остаться рядом и отныне оберегать её от любых невзгод. Советник заверил испуганную девочку в полной безопасности, мягко велев навсегда забыть о прошлых страхах. Библиотека оставалась её законным убежищем, и парень намеревался во что бы то ни стало сохранить за ней это право.
Услышав слова Беатрис, Шаула мгновенно обрадовалась. Девушка без лишних раздумий слезла с кровати, опустилась на колени прямо перед ними и тут же принялась стягивать с героя одежду.
Советник мягко, но твёрдо перехватил её руки, прерывая это действие. Парень ровным тоном объяснил, что они обязательно займутся этим наедине, вдали от посторонних глаз. Он с уважением относился к Запретной библиотеке и искренне желал избавить маленькую хранительницу от необходимости наблюдать за подобным. В его голосе звучало лишь спокойное обозначение правил поведения в доме, но при этом он сохранял абсолютное дружелюбие.
Советник подошёл к столу, где весь прошлый вечер составлял план стабилизации тела Шаулы. Он забрал исписанный лист и коротко попросил Беатрис уничтожить его. Дух без лишних вопросов повиновалась, мгновенно развеяв бумагу магией.
Парень без утайки посвятил обеих девушек в свои новые планы. Их следующая цель лежала далеко на западе — в Торговом государстве Карараги. Поскольку этот регион был до боли знаком Отто по его прежним купеческим маршрутам, участие молодого управляющего в экспедиции подразумевалось само собой. Главная задача предстоящего похода заключалась в полной и окончательной ликвидации Архиепископа Похоти, Капеллы Эмерады Лугуники.
Советник также подметил одну важную деталь: Мейли, следуя каноничному ходу событий, уже отправилась к своей «маме» с докладом о завершении миссии. Это значило, что Капелла в скором времени гарантированно узнает о гибели Лея и Роя в Башне Плеяд. Чтобы перехватить инициативу и не дать врагу подготовиться, действовать требовалось предельно быстро.
Подобные новости вогнали маленького духа в глубокое замешательство. Нахмурившись, она прямо спросила, откуда ему вообще известно столько скрытых подробностей.
Советник ровным, уверенным тоном ответил, что происхождение этих сведений сейчас не имеет абсолютно никакого значения. Главное на данный момент — как можно скорее посвятить Отто в детали похода и поставить маркграфа в известность о своих намерениях.
Не теряя времени на пустые дискуссии, герой, Шаула и Беатрис вместе вышли из Запретной библиотеки и направились по коридорам прямиком к кабинету Розваля.
Разговор с маркграфом занял считаные минуты. Советник без лишних предисловий обозначил новое направление: их путь лежит в Торговое государство Карараги, а конечная цель — ликвидация Архиепископа Похоти. Внутреннюю механику грядущей операции парень предпочёл оставить при себе, ограничившись лишь жестким требованием держать эти сведения в строжайшей тайне от остальных обитателей особняка.
Затем парень перешёл к обсуждению финансов. Все средства, выделенные на экспедицию, он попросил передать напрямую Отто, поскольку именно бывший купец по-прежнему отвечал за логистику и снабжение отряда. Конкретную сумму расходов Розвалю предстояло согласовать уже непосредственно с управляющим фракции. Маркграф внимательно выслушал оба пункта и молча кивнул, беспрекословно принимая условия без единого возражения.
Советник кратко констатировал, что отправление состоится незамедлительно. Тратить драгоценное время на долгие сборы и паковать вещи впрок никто не будет.
Едва завершив разговор с Розвалем, герой в сопровождении девушек направился к покоям управляющего.
Парень прекрасно знал, что обычно Отто поднимается ни свет ни заря. Его рабочий график в особняке оставался невероятно загруженным: на плечи бывшего купца легла вся внутренняя бухгалтерия фракции, логистика, снабжение деревни Ирлам и масса прочих административных задач. Однако сегодня у него был законный, официально объявленный выходной. После изматывающей и опасной поездки к Башне Плеяд, где управляющий почти не смыкал глаз, он наверняка крепко отсыпался в своей комнате.
Догадки советника подтвердились в полной мере. Подойдя к нужной двери, он коротко постучал и сразу же вошёл внутрь, совершенно не дожидаясь приглашения. Парень действовал быстро, намеренно игнорируя правила приличия, — времени на пустые церемонии у него попросту не оставалось.
Бывший купец проснулся от того, что в его личную комнату без предупреждения ворвалась целая компания. Отто резко сел на постели, сильно щурясь от яркого утреннего света и тщетно пытаясь сфокусировать затуманенный взгляд на непрошеных гостях. Он хрипло спросил, что происходит, и в его сонных интонациях отчётливо читалась понятная растерянность человека, которого бесцеремонно вырвали из глубокого сна.
Советник не стал тратить драгоценные минуты на вежливые извинения или долгие объяснения. Он поставил управляющего перед фактом: тому нужно срочно подниматься, собирать вещи и готовиться к дальней поездке в Карараги. Отправление назначено ровно через два часа. Тон парня оставался ровным и деловым, на корню отсекающим любые лишние вопросы или возражения.
Бывший купец окончательно опешил от такого напора. Только вчера они вернулись из невероятно изнурительного похода через пески Аугрии. Тело всё еще ломило от дикой усталости, а разум едва начал настраиваться на мирный, спокойный лад. Однако выбора у Отто попросту не оставалось. Проклиная всё на свете, он наспех собрал пожитки, запихивая в дорожную сумку самое необходимое, на ходу ополоснул лицо ледяной водой из таза и принялся натягивать одежду, торопливо путаясь в непослушных застёжках.
Ровно через два часа караван уже покинул территорию особняка. Герой, Шаула, Беатрис и Отто выехали стремительно, оставив обитателей поместья в полном ведении о своих планах. Эмилия, Рем, Гарфиэль и Фредерика даже не успели выйти к парадному входу, чтобы проводить отряд в путь. Всё произошло слишком внезапно: повозка сорвалась с места в тот самый момент, когда в доме только-только начиналась утренняя рутина, и кованые ворота захлонулись за караваном прежде, чем кто-либо успел показаться на крыльце.
Земляные драконы мерно тянули карету по широкому тракту, пока Отто Сувен на козлах непрерывно зевал и хмуро ворчал под нос на свою купеческую долю. Его тело ещё не отошло от кошмара Башни Плеяд и отчаянно требовало покоя, но вместо заслуженного сна бедолага был вынужден круглосуточно править упряжкой, то и дело сверяясь с картами. Через деревянную перегородку он время от времени громко напоминал пассажирам, что вообще-то занимает должность финансового управляющего фракции, а вовсе не бессменного извозчика, и его несчастная поясница уже сейчас грозит окончательно выйти из строя.
Внутри же салона царила непривычная, по-настоящему живая атмосфера. Беатрис уютно устроилась на мягком сиденье и с явным удовольствием язвительно подкалывала Отто. Она резонно советовала ему поменьше жаловаться, раз уж они держат путь в места его былых купеческих сделок, где он знает каждую подворотню. В интонациях маленького духа сквозила привычная ворчливость, но за ней теперь пряталась лёгкая, почти незаметная теплота. Девочка тихо и методично выдавала одну колкость за другой, явно наслаждаясь возможностью снова просто забавно повредничать.
Шаула в это время тоже никак не могла успокоиться и усидеть на месте. Она то и дело льнула к мастеру, настойчиво расспрашивая его о подробностях поездки, особенностях Карараги и о том, что именно ждёт их впереди. Её вопросы сыпались один за другим, сплошным безостановочным потоком: какие там дома, какая еда, есть ли там пески или только горы, сколько дней займёт путь и не придётся ли им каждую ночь спать в повозке. Девушка то наклонялась к парню вплотную, заглядывая в глаза, то резко откидывалась назад, то нетерпеливо дёргала за рукав, требуя немедленного ответа на каждую свою мысль.
Советник с улыбкой отвечал на все её вопросы, даже не думая отделываться поверхностными или односложными фразами. Время от времени он переговаривался с Отто через деревянную перегородку, уточняя детали маршрута, качество дороги впереди или время следующей остановки. Бывший купец отзывался глуховато, но без прежнего гнета и страха, отчего эти короткие реплики звучали как привычная рутина двух давно притёршихся друг к другу людей. В душе парень был искренне рад атмосфере, которая наконец-то сложилась в карете. Живые голоса, ворчание, безобидные подколки и бесконечное любопытство Шаулы — всё это наполняло тесный салон тем самым человеческим теплом, которого он был лишён долгие месяцы.
Караван остановился на ночлег на лесной опушке у самой кромки тракта, когда солнце уже почти скрылось за верхушками деревьев. Отто привычно распряг драконов, задал им корм и развёл костёр из собранных сухих веток. Ужин прошёл быстро и в полном умиротворении: никто не стал тратить силы на пустые разговоры после целого дня изнуряющей тряски. Усталость быстро взяла своё. Ближе к полуночи лагерь окончательно погрузился в сон, и над ночной поляной остался лишь тихий треск догорающих углей да мерное, тяжёлое дыхание уставших земляных драконов.
Шаула уютно устроилась прямо на груди у мастера. Её дыхание постепенно выравнивалось, становясь глубоким и размеренным, но желанный сон к ней так и не шёл. Ближе к полуночи, когда лагерь окончательно затих, она тихо спросила, спит ли он. Герой едва слышно ответил, что уже засыпает.
И всё же Шаула решила высказать то, что неотступно крутилось в её голове на протяжении всего дня. Она призналась, что до сих пор попросту не может поверить в собственное счастье. Четыреста лет одиночества оставили в её душе слишком глубокий след, и теперь её мучил потаённый страх. Девушка боялась, что однажды откроет глаза и снова обнаружит себя под холодными сводами Башни Плеяд, посреди абсолютной, звенящей пустоты. Она панически боялась, что вся эта новая, пахнущая лесом и согретая его присутствием реальность окажется лишь мимолётным видением.
Парень мягко погладил её, перебирая тяжёлые пряди, поцеловал в макушку и ощутил, как напряжённые плечи под его пальцами постепенно расслабились. Ровным, лишённым малейших сомнений голосом он заверил девушку в реальности всего, что их окружает. Юноша подтвердил своё присутствие и готовность всегда оставаться рядом, обещая, что их связь, скреплённая его волей и её преданностью, отныне обрела нерушимую силу.
Шаула постепенно затихла, обмякнув в его руках и тихо согревая спящим теплом. Девушка плотнее прижалась к его боку, окончательно отпуская затаённый страх перед прошлым.
Ночь на лесной опушке прошла спокойно. Лишь угли изредка глухо потрескивали в затухающем костре, нарушая первозданную тишину. Четверо путников спали под звёздами, набираясь сил перед долгой и изнурительной дорогой. Впереди их ждал Карараги.