Кинай и остальные ребята всё ещё тренируются и болтают, когда в начале улицы останавливается грузовик с мебелью. Из кабины выходят двое грузчиков и начинают заносить вещи в дом.
— Наверное, это твоя мебель, — говорит Хуан.
— Скорее всего. Она должна была прийти как раз в это время.
По кивку Данило ребята бросаются помогать грузчикам, и уже через несколько минут вся мебель оказывается в квартире Киная. Кинай благодарен им, но есть и обратная сторона: теперь каждый хулиган в округе знает, где он живёт. Он благодарит Данило и остальных, и они уходят. Тем временем грузчики собирают в спальне раскладную кровать и справляются меньше чем за полчаса. Они не берут ни платы, ни чаевых — обо всём уже позаботилась Анджелина. Когда грузчики уходят, Кинай остаётся один в квартире. И вдруг откуда-то раздаётся голос:
— Ну и как мы расставим вещи?
Это Хуан! Все ушли, а он остался. Кинай смотрит на него, не веря своим глазам:
— Ты ещё здесь?
— А что, я должен был уйти? Нам ведь нужно обустроить наш дом!
— «Наш дом»? С каких это пор он «наш»?
Хуан лукаво улыбается:
— Ну не могу же я бросить тебя одного!
— Ещё как сможешь, если пару раз получишь под зад.
— Ладно, давай сначала расставим диваны. Не злись раньше времени.
— Хуан! Вон отсюда!
— Ну и ладно! Я же просто хотел помочь. Сам тогда расставляй!
Уходя, он бросает через плечо:
— Расставь красиво! Хочу, чтобы наш дом выглядел стильно!
С этими словами он захлопывает дверь и убегает. Кинай отчётливо чувствует опасность в этой фразе. Нельзя ни в коем случае позволить Хуану повадиться сюда и превратить квартиру в свою тусовку — иначе проблемам не будет конца. Он расставляет четыре дивана и стол в гостиной, потом идёт в спальню. Кровать здесь раскладная: когда она раскрыта, прямо над изголовьем оказывается маленький прикроватный столик. Кинай достаёт семейную фотографию в рамке и ставит её на столик, а затем осторожно складывает кровать обратно, следя, чтобы столик не сдвинулся и рамка не пострадала. Всё получается отлично.
Кинай сидит на диване, когда раздаётся звонок в дверь. За дверью — Анджелина.
— Добрый вечер. Мебель привезли?
— Добрый вечер. Да, спасибо. Проходите.
Анджелина, как всегда, в деловом костюме, входит в квартиру. Она оглядывается по сторонам и удовлетворённо замечает:
— Диваны ты расставил хорошо. Но сразу видно, что это делал мужчина.
— А разве женщины расставляют иначе?
— Потом увидишь, — говорит она с улыбкой и идёт на кухню.
— Ты так и не распаковал чайник и кофеварку?
— Нет, руки не дошли.
— А я-то думала, ты сваришь мне кофе!
— Так у меня даже кофе нет!
Анджелина достаёт из сумки пачку кофе.
— Теперь есть.
Кинай улыбается и идёт на кухню распаковывать кофеварку. Анджелина наблюдает за ним.
— Ты хотел поговорить о работе?
— Да, да. Мне нужно найти работу.
— Зачем?
— Ну, мне нужны деньги. Раз уж отца больше нет...
Кинай не договаривает. Анджелина вздыхает:
— Тебе хочется работать или нужны деньги?
— Наверное, и то, и другое.
— То есть сейчас тебе что-то нужно купить, а денег нет?
— Нет. Я имею в виду, что жизнь вообще требует расходов.
— А если бы каждый месяц на твой счёт приходили деньги, ты бы всё равно хотел работать?
Кинай включает кофеварку.
— Мне не нравится мысль, что моя жизнь ляжет бременем на чужие плечи.
— Да. Сын Джошуа. Молодец.
От этих слов у Киная, как всегда, странное чувство — и радостно, и грустно одновременно. Его отец был человеком чести.
Кофеварка гудит, кофе будет готов через пару минут. Кинай садится на один из диванов, Анджелина устраивается напротив.
— Что ты вообще умеешь делать?
— Только драться. Вообще-то, у меня уже есть предложение.
— Почему-то меня это совсем не удивляет.
— А отец тоже дрался?
— Обожал драться. Особенно в твоём возрасте.
Кинай этого не знал. Анджелина — как сундук с секретами, битком набитый сведениями об отце. Кинай говорит:
— Есть закрытые бои, куда пускают только богатых зрителей. Бойцам платят хорошие деньги.
— Да, я в курсе. Наверное, организатор — Диего Наварро?
— Так и есть! А вы откуда знаете?
Анджелина приподнимает бровь и многозначительно смотрит на Киная:
— Я выросла в этом городе. И, если подумать, я вполне могла бы оказаться одной из тех богачей, что ходят на такие мероприятия.
О! Об этом он не подумал. Анджелина выросла в одной из аристократических семей города!
— Сколько он предложил?
— Пять тысяч долларов.
— Это хорошо или плохо, мистер боец?
— Насколько я понимаю, предложение довольно неплохое. По крайней мере, для новичка вроде меня.
— Тебе не кажется, что во всей этой истории что-то подозрительно?
— Только то, что я ещё не достиг совершеннолетия и не могу официально подписать контракт.
— И конечно, Диего предложил сам решить эту проблему?
— Да. Сказал, что если опекун не согласится, можно просто закрыть на это глаза.
— Как великодушно с его стороны.
— Я понимаю, что без контракта он может не заплатить мне, да и страховки тоже никакой нет.
Анджелина кивает — похоже, ответ её устраивает.
— И это всё?
— Я знаю, что богачи делают ставки на бои.
— И?
— Скорее всего, это незаконно.
Анджелина смеётся:
— Готова поспорить, до этого ты дошёл не сам. Кто-то тебе всё это подсказал.
Откуда она узнала? Неужели она настолько плохого мнения о нём, что даже не верит, что он мог сам до этого додуматься? Кинай не отвечает, и Анджелина продолжает:
— Значит, я угадала. Слава богу, что есть кому тебе всё это объяснить. Хотя кое-что ты всё же упустил.
— То есть опять что-то плохое?
— Плохое это или хорошее — решать тебе самому.
Анджелина замолкает, а Кинай, всё ещё ожидая продолжения, спрашивает:
— Вы не хотите объяснить подробнее?
— Я подумала, что лучше дать тебе испытать это на собственном опыте.
— Значит, наверное, не так уж это и опасно.
— По сравнению с тем, что тебе предстоит в будущем, — нет. Это будет как детская игра.
Киная этот ответ совсем не радует. С тех пор как он попал в мир Одарённых, все только и твердят, что впереди его ждёт множество опасностей. Его постоянно пугают. Что бы тяжёлого или опасного ни случилось, ему говорят, что это ерунда и что нужно готовиться к худшему. Его уже тошнит от таких разговоров. Он старается сдержать раздражение и вежливо задаёт вопрос:
— Мир Одарённых действительно настолько опасен?
— Ты видел, на что способна моя мать?
— Даже испытал на себе.
— Представь, что моя мать прикажет человеку выстрелить себе в голову.
— По сути, это убийство, но выглядит как самоубийство.
— А теперь представь, что она прикажет кому-то отрезать себе палец ножом.
Лицо Киная меняется от одного только представления этой картины.
— Не знаю, что больнее — потерять палец или самому, своей рукой, это сделать.
Кинаю становится немного дурно. Он старается больше не представлять эту сцену.
— А теперь представь, что тебе прикажут причинить вред тому, кого ты любишь.
Кинай постепенно начинает тревожиться.
— Всё, что я перечислила, действительно происходило. А теперь позволь спросить: осмелишься ли ты в таком мире полюбить кого-то? Или завести детей?
— Наверное, нет.
— Теперь понимаешь, почему твой отец так старался держать тебя подальше от этого мира?
— Да.
Кофеварка громко пикает. Слава богу! Появляется повод закончить этот разговор. Кинай встаёт, чтобы принести кофе. В коробке с кофеваркой в подарок шли две особые кружки — в них он и наливает кофе. Ни молока, ни сахара! Придётся пить горький. Совсем не хочется. Когда он ставит кружку перед Анджелиной на стол, та достаёт из сумки два маленьких пакетика: один высыпает себе в чашку, второй протягивает Кинаю. Сахар и сухие сливки! Сумка Анджелины похожа на волшебный ящик — оттуда всегда достаётся именно то, что нужно. Кинай благодарит:
— Спасибо.
— Когда бой?
— Через три дня.
— Если хочешь, участвуй. Контракт подпишу я.
— А тётя Джулия не должна подписывать?
— Я адвокат своей матери. Могу подписать от её имени.
Кинай на мгновение замолкает.
— Вы работаете адвокатом?
— Да, милый.
Теперь Кинай понимает, почему Анджелина всегда носит деловой костюм. Остаётся только один вопрос:
— На этих боях бывают Одарённые?
— Иногда они могут оказаться среди зрителей.
— Мне не грозит опасность, если я буду участвовать?
— Если ты не будешь слишком явно использовать свои способности, никому до этого не будет дела.
— Как интересно! Я думал, для них важно вычислять Одарённых.
— У многих людей есть скрытые дары. У кого-то они сильнее, у кого-то слабее. Официальные Одарённые признают достойными только тех, чей талант очевиден и ярко выражен, — иначе пришлось бы называть Одарёнными чуть ли не половину населения, а это не вяжется с их духом исключительности.
— Ага! То есть они предпочитают считать спящего Одарённого обычным человеком, лишь бы не признавать его Одарённым.
— Именно.
— Тогда что там за история с Охотниками?
— Что? Ты слышал о них от моей матери?
— Да.
Анджелина сначала делает глоток кофе. Несколько мгновений она размышляет, а потом отвечает:
— Я даже не уверена, что Охотники вообще существуют. Больше похоже на страшилку, которую рассказывают свободным Одарённым, чтобы их напугать.
— То есть тётя Джулия хотела меня напугать?
— Маловероятно. Если моя мать об этом упомянула, значит, это не такая уж и выдумка, как мне бы хотелось думать.
— И чем же занимаются Охотники?
— Охотятся на редких, особенных Одарённых. Правда, только на свободных.
— И продают их богатым семьям?
— Не знаю. Говорю же, по-моему, это всё больше похоже на легенду. Но не всякий дар им нужен.
— В смысле?
Анджелина снова отпивает кофе — похоже, объяснение непростое, и ей нужно подумать.
— Как думаешь, если кто-то умеет быстро бегать, высоко прыгать или обладает огромной силой — станет ли он от этого намного успешнее остальных в современном мире?
— Не думаю, что это сильно повлияет.
— Может, в далёком прошлом это и имело значение, но сейчас это скорее просто символ избранности. Считай, знак того, что ты — избранник богов.
— То есть Одарённые не так уж часто пользуются своими способностями?
— Да, у многих дары чисто декоративные. Но не у всех.
— Как у тёти Джулии?
— Именно. Или как чтение мыслей. Или исцеление.
— Такие способности всё ещё могут дать человеку огромное преимущество.
— Верно. Именно поэтому даже сами Одарённые боятся таких людей.
— И пытаются их контролировать?
— Именно. Охотники — один из инструментов контроля над такими людьми.
Кинай откидывается на спинку дивана, пытаясь переварить новую информацию. Его физический дар не силён и считается спящим — значит, им можно пользоваться свободно. Да и особой ценности он не представляет. А вот его ментальный дар — совсем другое дело! Никому и ни при каких обстоятельствах нельзя его показывать. Анджелина внимательно смотрит на него и спрашивает:
— Почему ты так волнуешься? Какой у тебя вообще дар?
— То есть вы не знаете?
— Если бы знала, разве стала бы спрашивать?
Анджелина произносит это с лёгким укором в голосе, глядя на Киная.
— Вы помните меня в детстве?
— Кое-что помню.
— А меня когда-нибудь смотрел искатель талантов? Или в детстве я вёл себя как-то странно?
— Только твои родители могли знать, вёл ты себя странно или нет. Но, насколько мне известно, искатель талантов тебя осматривал и сказал, что никакого дара у тебя нет.
Этот ответ не совпадает с тем, что говорил Мастер Кеншин. Возможно, его дар проявился позже, а в детстве действительно ничего не было. Тётя Джулия предупредила его никому не рассказывать о ментальном даре, и, судя по всему, даже Анджелине она об этом не сказала. Значит, и Кинай должен быть осторожен. Как бы ему ни хотелось довериться Анджелине — а к ней он и правда испытывает что-то вроде тёплого, материнского чувства, — если история про Охотников правдива, осторожность важнее. Поэтому он говорит:
— Похоже, у меня только физический дар. Да и тот спящий. Я надеялся, что есть ещё один, просто ещё не проявившийся. Но раз искатель талантов сказал, что ничего нет, значит, надеяться не на что.
Анджелина обхватывает кружку с кофе обеими руками и погружается в размышления. Проходит, кажется, несколько минут. Кинай нарушает тишину:
— Вы всё ещё думаете, что мне можно участвовать в бою?
— Возможно, это даже пойдёт на пользу.
— Пойдёт на пользу?
— Даже если кто-то из Одарённых увидит тебя на бою и догадается, что у тебя спящий физический дар, ничего страшного не произойдёт. В конце концов, ты из рода Монсионов, это вполне естественно. А если ты прославишься как боец, возможно, Монсионы даже заинтересуются тобой.
— Я их не люблю. Мне не нужна их помощь.
— Жизнь не всегда идёт так, как нам хочется.
Раздаётся звонок в дверь. Кинай никого не ждёт — наверное, это Лена. Он не знает, к добру ли будет встреча Лены с Анджелиной, поэтому колеблется, открывать ли дверь. Анджелина удивлённо спрашивает:
— Не собираешься открывать?
Деваться некуда. Он встаёт с дивана и идёт к двери. Открыв её, он видит Нину и Лену.
— Привет. Мебель привезли?
— Да, привезли. Только вот одно...
Он хочет сказать Лене, что сейчас не самое удачное время заходить, но не успевает решиться — Нина уже проскальзывает внутрь и громко объявляет:
— А тут ещё и Шугар-мамочка Киная! Здравствуйте! Я Нина!
Кинай готов провалиться сквозь землю от стыда. Заходя вместе с Леной, он видит, что Нина уже стоит рядом с Анджелиной и пожимает ей руку. Анджелина с улыбкой отвечает на рукопожатие:
— Я Анджелина. Кузина Киная.
Лена, смущённая до предела, обращается к Анджелине:
— Здравствуйте. Добрый вечер. Простите за беспокойство.
— Да что вы, никакого беспокойства! Проходите, садитесь.
Анджелина указывает на диван рядом с собой. По пути Лена подхватывает Нину, сажает к себе на колени и почти закрывает ей рот рукой, чтобы та больше ничего не сболтнула. Анджелина с особым выражением смотрит на Киная:
— А ты не сядешь?
Кинай сгорает от стыда. Он не может даже поднять голову. Он садится на диван напротив.
— Не хочешь нас познакомить?
— Да, да... Это Лена и Нина. Мои соседки снизу. Они очень мне помогли, без них бы я пропал. Эти несколько дней, пока не было мебели, мама Лены присылала мне одеяло и подушку.
Анджелина теперь смотрит на Лену с уважением:
— Большое вам спасибо. Вы сделали то, что должна была сделать я.
— Да что вы, не за что. Соседи должны помогать друг другу в трудную минуту.
— Кинай и Лена вместе ходят в один зал, — вставляет Нина.
Ей удалось найти щель между пальцами Лены, чтобы говорить. Лена смущённо добавляет:
— Я работаю в зале «Вершина славы». Кинай туда несколько раз заходил.
— Замечательно. Вы ходите в зал после школы?
— Да. Работаю там с полудня до вечера.
— Моя сестра — чемпионка по скалолазанию, — говорит Нина.
— Нет ничего лучше спорта для молодёжи, — отвечает Анджелина. — Рада, что вы привели Киная в зал.
Анджелина встаёт и пожимает Лене руку:
— Мне пора. Хорошего вам вечера.
С этими словами она направляется к двери. Кинай провожает её. У самой двери Анджелина с улыбкой говорит Кинаю:
— Теперь понятно, откуда берутся эти мудрые советы. Хороший выбор.
Она подмигивает и уходит. Кинай так смущён, что забывает даже попрощаться.
Вернувшись к диванам, он видит, что Лена отчитывает Нину за то, что та без спроса влезла в разговор. Нина внимательно слушает, но по её лицу видно, что нотация не производит особого впечатления. Вместо этого она берёт нетронутую кружку кофе Киная и протягивает её Лене:
— Выпей. Тебе станет легче.
Кинай не может сдержать смех, и на душе у него становится немного легче. Он всё ещё сидит на диване, когда слышит, как открывается входная дверь. Входит Хуан и закрывает за собой дверь. Он протягивает Кинаю ключ — точнее, смарт-карту:
— Забыл вернуть. Держи.
Кинай был бы не прочь придушить Хуана — это ведь он научил всех выражению «Шугар-мамочка». Но при Лене этого не сделаешь. Хуан берёт Нину за руку, и они вдвоём идут в спальню.
— Говорил же! Классная раскладная кровать!
Нина и Хуан повисают на кровати, пытаясь разложить её, но на полпути кровать выскальзывает у них из рук и захлопывается обратно. Похоже, она закрывается неправильно, и раздаётся треск.
— Оп-па! — говорит Хуан.
Лена вскакивает в ярости и бежит к спальне с криком:
— Ну что ты опять натворил, паршивец?!
Хуан пулей вылетает из комнаты, огибая диваны с другой стороны, подальше от Лены, и выскакивает за дверь. Лена расстроенно прислоняется головой к стене и глубоко вздыхает:
— Мне так стыдно, Кинай.
— Не переживай. Наверное, разбилась только рамка с фотографией. Не стоило мне её там оставлять. Отдам починить, не расстраивайся.
Кинай даже не замечает, когда Нина успевает уйти — наверное, воспользовалась моментом, пока никто не смотрел, чтобы избежать наказания. Лена возвращается и садится на диван.
— Перед Анджелиной вышло неловко, да?
— Не думаю, что её задели слова Нины.
— Жаль, что мы познакомились в такой ситуации.
— По-моему, нам ещё повезло, что не было Хуана.
Кинай имеет в виду, что Нина и Хуан почти всегда крутятся рядом с Леной, и, скорее всего, при любой другой встрече с Анджелиной оба они тоже оказались бы поблизости. По крайней мере, в этот раз сначала была только Нина, а Хуан добавился уже потом. Он старается сменить тему:
— Кстати! Она разрешила мне участвовать в бою! Даже сказала, что это пойдёт мне на пользу.
— Серьёзно?
Удивление полностью вытесняет с лица Лены смущение и тревогу.
— Ага. Она и Диего знает, и в курсе, как всё это устроено. Сказала, для меня это будет хороший опыт.
— То есть она подпишет контракт?
— Да. Дай я сообщу Диего.
Кинай берёт телефон и набирает номер с визитки Диего. Отвечает Изабелла:
— Слушаю.
— Извините, мне нужен господин Диего Наварро.
— А вы кто?
— Это Кинай. Меня знают.
— Да! Я тоже тебя знаю. Как ты? Секунду, сейчас передам трубку.
— Большое спасибо.
Слышен шум вечеринки. Через мгновение раздаётся голос Диего:
— Моя драгоценность, скажи, что у тебя хорошие новости.
— Да. Опекун согласился. Я участвую в бою.
— Прекрасно! Пришли мне эсэмэской своё полное имя и имя опекуна. Завтра позвоню.
— Большое спасибо.
Он вешает трубку и смотрит на Лену:
— Похоже, у него дел по горло.
— Ну ещё бы, он же крёстный отец Уэстлейка!
Эта фраза напоминает Кинаю слова продавца из кофейни о Хуане и его сомнительных дружках. Пока что он предпочитает ничего не говорить об этом Лене.
— Кстати. Хуан говорил, что ты оплатила его долг в кофейне.
— Откуда он узнал?
— Ну, это же Хуан. Он всегда всё узнаёт. Большое спасибо, это было очень мило с твоей стороны. Мама сказала, если ты не обидишься, вернуть тебе деньги.
— А вот я как раз обижусь. Разве твоя мама брала с меня деньги за суп, одеяло и подушку?
Лена приподнимает брови:
— Я не лезу в ваши с мамой отношения. Скажу только, что ты ей нравишься.
Лицо Киная заливается краской. Он сам не понимает почему, но ему приятно, что миссис Кастильо хорошо о нём думает. Значит, она не будет против того, что происходит между ним и Леной. Хотя что вообще происходит? Они просто друзья, и знакомы всего несколько дней. Но для Киная эти несколько дней тянутся будто годы — столько всего произошло. Ему кажется, что он знает Лену уже целую вечность, что они давно дружат. Он даже знает её сестру, брата и маму!
Пока он размышляет об этом, Лена спрашивает:
— А в день боя я смогу прийти?
— Не знаю. Я всего лишь боец. Но спрошу у Диего.
— Хочу посмотреть, как ты дерёшься. Хуан говорил, ты сегодня поставил Данило на место.
Кинай с лёгкой гордостью отвечает:
— А, да. Он вообще драться не умел. Куда ему до Джессики или Кеншина — его и бойцом-то не назовёшь.
— Ты дрался с Джессикой?
— Ну да. Ей не хватило силы, она позвала Джейсона — он у нас тяжеловес. Он тоже не смог меня одолеть. Поэтому решили, что я, наверное, на допинге.
— Ого! Впечатлена, господин боец!
Лена произносит это с широкой, искренне радостной улыбкой — она и правда впечатлена. Кинай снова краснеет от смущения. Лена смеётся:
— Когда ты становишься похож на помидор, это так мило.
Кинай смущается настолько, что хватает кружки из-под кофе и несёт их на кухню — лишь бы чем-то себя занять. Внутри него разгорается странное чувство: он не понимает почему, но ему хочется прикоснуться к Лене. На полпути он оборачивается, целует её в лоб и идёт дальше на кухню. Теперь настаёт черёд Лены краснеть. Кинай моет кружки, когда Лена обнимает его сзади.
— Ты мне нравишься, Кинай. Но сейчас мне очень неловко. Поговорим об этом потом, хорошо?
— Ты мне тоже нравишься. Хорошо, потом поговорим.
— Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Лена быстро выходит из квартиры и закрывает за собой дверь.
Тело Киная горит, тепло разливается по всему телу. Впервые в жизни его обнимает девушка. Ну, если не считать того случая на кладбище, когда он сам обнял Анджелину, — но это другое, Анджелина ему как мать. Лицо Лены, её голос, каждое сказанное ею слово снова и снова проносятся у него в голове. Лена его любит! Значит, его чувства не безответны. Наконец-то кто-то сказал ему эти слова! Кто-то его любит. Он одновременно и счастлив, и встревожен. Тревожится, что потеряет это хорошее чувство. Тревожится, что потеряет Лену! Он не понимает, зачем вообще думать об этом. Зачем думать о потере? Он старается успокоить свои мысли.
Помыв кружки, он идёт в спальню посмотреть, что там натворил Хуан. Догадка подтверждается: рамка с фотографией упала, стекло разбилось. С Хуаном он разберётся позже, но сейчас это не так уж и важно. Он осторожно вынимает осколки стекла и замечает, что треснула и сама рамка. Впрочем, она и так уже старая — если бы это не был подарок отца, он бы давно её заменил. Вынимая фотографию, он видит, что к обратной стороне снимка приклеен старый ключ! Раньше он его никогда не видел. Старый ключ? Ага!
Он быстро достаёт из шкафа коробку, которую получил от Мартина. Вставляет ключ в замок и поворачивает. Коробка открывается!
Теперь нужно ещё и Хуана поблагодарить.