Кинай всё так же развалился на диване, лениво теребя пальцами штору. Он никак не может вообразить реакцию отца. Тот явно прийдёт в полный восторг. Ну то есть, это же логично — радоваться, разве нет? Какой отец станет расстраиваться из-за того, что его сын невероятен? Разве что слишком завистливый и ничтожный. Но его отец никогда не был завистником и, насколько Кинай знает, низостью вообще не отличается. Он точно будет гордиться Кинаем! Особенно когда увидит его по телевизору, в финале шоу талантов! Только представь! Разве бывает талант лучше этого? С такой уникальной способностью он точно станет чемпионом! Мнение зрителей тоже важно, да! Поэтому нужно немного поработать над выступлением. И слегка подтянуть навыки общения. Особенно с девушками и женщинами! В конце концов, среди судей всегда есть женщины. Нельзя же краснеть от смущения прямо перед ними! Вся страна будет смотреть и смеяться над ним. Нужно научиться вести себя перед девчонками стильно и хладнокровно.
Внутри него перемешались тревога и радость! Он больше не тот странный сумасшедший парень, с которым у всего класса проблемы! Теперь он может стать суперзвездой, за которой все бегают толпой. А может, есть и другие необычные люди? Как в «Мстителях» или в сериале «Пацаны»! Если он найдёт девушку-героиню вроде Звёздочки, будет просто отлично. О боже! Его жизнь разделится на две части: до семнадцати лет и после!
Звонок таймера на духовке разрывает ход его мыслей. Торт готов, пора доставать. Кинай с нетерпением ждёт возможности попробовать результат своего сегодняшнего кулинарного творчества. До духовки остаётся всего пара шагов, как вдруг он останавливается. Сможет ли он открыть дверцу духовки на расстоянии с помощью телекинетика? Стоит попробовать. Он вытягивает руку к духовке. Сначала нужно вдавить кнопку внутрь, а затем потянуть ручку на себя. Задача не должна быть сложной. Усилием воли он вжимает кнопку. Всё происходит чуть медленнее, чем он представлял, но процесс идёт. Теперь он плавно открывает дверцу. Это так весело! Ему ещё никогда не удавалось перемещать предметы с такой точностью! Он похож на японских женщин, проводящих чайную церемонию. Им нужно двигать чайник очень мягко и плавно, чтобы передать зрителю ощущение покоя, смирения, утончённости и всего такого. Теперь начинается самое сложное. Сможет ли он вообще сдвинуть форму с тортом? После нескольких неудачных попыток он получает ответ: нет!
Он надевает кухонные прихватки, достаёт торт и ставит его на стол. Восхитительный аромат торта смешивается с приятным теплом. На вид всё выглядит отлично, осталось только попробовать на вкус. Главный вопрос: где отрезать кусок, чтобы не испортить внешний вид? Торт на день рождения не должен выглядеть надкусанным. Хотя в Конституции США такого закона нет, верно? Так что, может, нет ничего страшного, если торт будет казаться слегка помятым? В конце концов, это его собственный день рождения, и шеф-повар тоже он сам, какое дело остальным? Хотя какими «остальным»? На празднике только он и отец. На самом деле даже лучше, что никого нет! Фруктовым ножом он отрезает маленький кусочек и, подув несколько раз, отправляет его в рот. Вкус не то чтобы потрясающий, но и не плохой. «Для первого раза неплохо». Он заготовил эту фразу заранее, потому что вероятность провала была высока! В любом случае, торт должен остыть, чтобы можно было украсить его кремом и убрать в холодильник.
Кинай оглядывает дом. Почти пустое пространство, в котором совсем не чувствуется атмосфера праздника. Возможно, немного украшений создадут более радостное настроение. На чердаке должно быть какое-то барахло. Он поднимается наверх и карабкается по чердачной лестнице. Он уже и не помнит, когда был здесь в последний раз. Везде пыль и паутина. Несколько насекомых, названий которых он даже не знает, быстро суетятся из стороны в сторону. Бедняги, они никогда не видели людей.
Кинай подходит к нескольким коробкам в углу комнаты. Ему приходится немного пригнуться, чтобы не удариться головой о потолок. На одной из коробок написано: «Праздничные украшения». Это не почерк его отца. Кинай садится рядом с коробкой и опускает на неё голову. На глаза навертываются слёзы. Немногочисленные воспоминания о матери хлынули в его голову. Он не хочет думать о них. Вытерев слёзы, он открывает коробку. Внутри лежат украшения для дня рождения. Воспоминания о последнем празднике с матерью всплывают в его памяти. Их немного. Мать обнимает его, и они вместе смеются. Отец корчит из себя клоуна и приплясывает с тортом. Кинай делает глубокий вдох. Психологи говорят, что нужно встречать детские травмы лицом к лицу. То есть он видел это в пару психологических видео на YouTube. Его детской травмой являются не эти сладкие воспоминания, а тихое кладбище. Нет-нет-нет, сегодня абсолютно не подходящий день для того, чтобы сталкиваться с детскими кризисами.
Он берет коробку с украшениями и направляется к выходу с чердака. Проходя мимо круглого окна, он бросает взгляд наружу. С этой точки видны дома нескольких соседей. Если бы хотя бы в одном из них жила молодая девушка, это место могло бы стать для Киная куда привлекательнее. Но все они — пенсионеры, приехавшие сюда, чтобы сбежать от суеты больших городов. Похоже, ни у кого из них нет красивых внучек, которые приезжали бы их наведать. Он улыбается и выходит с чердака.
Кинай занят развешиванием гирлянд и сам того не замечая, напевает под нос грустные мотивы. В его голове абсолютно пусто. В такие моменты голос, который всегда говорит с ним, затихает. Может быть, голос тоже наигрывает музыку или слушает её. Он не знает, сколько минут провёл в таком состоянии, но звонок в дверь приводит его в чувство. Отец вернулся домой раньше, чем он ожидал! Он оглядывает дом. Торт ещё не украшен кремом, и подготовка к празднику не закончена. Но это не так уж важно. Для отца и этого будет достаточно. Он всё поймёт. На самом деле отец всё понимает очень хорошо. Теперь Кинай чувствует вину за то, что не подталкивал отца к женитьбе. Тот действительно заслуживает большего. Но если он женится, вдруг он забудет о нём? Дурак! Что за мысли?
В коридоре по пути к двери он слышит треск полицейской рации. Он замирает на месте. Сквозь матовое стекло в центре двери он видит силуэты двух человек, стоящих на пороге. Хорошая новость в том, что отец ещё не пришёл домой, а плохая — к ним пришли полицейские. Впрочем, это не первый раз, когда сюда приходит полиция. Кинай делает глубокий вдох и открывает дверь. На пороге стоят два офицера средних лет, мужчина и женщина. Кинай много раз видел их в городе, но не знает их имён. Теперь его внимание привлекает третий человек, стоящий чуть позади, чья одежда отличается от первых двух. Он уже видел такую форму в фильмах и сериалах. Это ФБР. Женщина-офицер начинает говорить:
— Доброе утро, Кинай. Отец дома?
На её форменной рубашке написано «Андерсон». Кинай с небольшой паузой отвечает:
— Нет, он ещё не вернулся.
Мужчина-офицер по фамилии Джонсон произносит:
— Мы можем войти? Нам нужно задать несколько вопросов.
— Да, проходите.
Лица двух местных офицеров выглядят абсолютно печальными, однако офицер ФБР держится совершенно нейтрально. Кинай проходит вперёд и ведёт их в гостиную — комнату, которая теперь украшена к празднику. Когда офицеры входят и видят обстановку, мистер Джонсон тихо шепчет под нос: «Какая беда...» Миссис Андерсон говорит:
— Где комната твоего отца? Ему нужно осмотреть её.
Она указывает на офицера ФБР. Кинай отвечает:
— Наверху, комната с закрытой дверью. Но она не заперта.
Миссис Андерсон остаётся с Кинаем, а двоих других офицеров отправляет наверх. Когда её взгляд падает на торт, она расстраивается. Пытаясь скрыть своё огорчение, она спрашивает Киная:
— У кого день рождения?
— У меня. Мне сегодня исполняется семнадцать.
— Значит, ты уже совсем взрослый!
Кинай подходит к торту и спрашивает:
— Принести вам торт?
— Нет-нет, не нужно. Угощайся сам.
По выражению её лица и движениям тела совершенно очевидно, что она смущена и подавлена. Кинай не знает, что ему делать. Он стоит на кухне и смотрит на миссис Андерсон. Снова раздаётся звонок в дверь. Кинай говорит:
— Думаю, это мой отец.
Миссис Андерсон в замешательстве бросается к двери:
— Нет-нет, не волнуйся. Я сама открою.
И тихо под нос добавляет: «Она должна была приехать раньше нас...»
У Киная очень острый слух. Чаще всего окружающие думают, что он не слышит, особенно когда они шепчутся. Но он прекрасно всё слышит. Может быть, это тоже у него суперспособность?
Когда миссис Андерсон открывает дверь, Кинай слышит её разговор с другой женщиной средних лет. Они говорят о Кинае и о том, что он ещё ничего не знает. Миссис Андерсон благодарит её за то, что та может переложить груз ответственности на свои плечи. Когда они входят в гостиную, миссис Андерсон поднимается наверх, а другая женщина средних лет в белой блузке и длинной чёрной юбке с доброй улыбкой подходить к Кинаю. Седые волосы и морщины на лице показывают, что она как минимум на несколько лет старше миссис Андерсон. Она разглядывает обстановку дома. Атмосфера праздника и торт не вызывают у неё удивления. На её губах всё так же держится добрая улыбка. Она протягивает руку Кинаю и говорит:
— Я Джулия Адамс. Социальный работник.
Кинай пожимает её руку и удивлённо спрашивает:
— Социальный работник?
Миссис Адамс указывает рукой на диван:
— Не хочешь угостить меня тортом? Давай сядем и поговорим.
Кинай не понимает причин, но бессознательно делает то, что сказала миссис Адамс.
— Почему бы и нет. Сейчас принесу.
Миссис Адамс подходит к дивану, плавно садится и говорит Кинаю:
— Налей, пожалуйста, ещё и напиток.
Кинай приносит в гостиную две десертные тарелки, нож, бутылку апельсинового сока и блюдо с тортом, после чего ставит всё на стол. Он отрезает кусочек торта для миссис Адамс и кладёт его на тарелку перед ней. Затем идет на кухню и приносит два стакана. Всё это время миссис Адамс спокойно и с улыбкой наблюдает за ним. Когда Кинай садится на другой край дивана, миссис Адамс начинает разговор:
— Если я не ошибаюсь, ты большую часть времени дома один, верно?
— Да. Я почти привык.
— Тебе не страшно оставаться одному по ночам?
— Нет. Я могу за себя постоять. Я же говорю, привык.
— Этому торту не хватает свечи с цифрой 17.
— Да, вы правильно угадали. Мне сегодня исполняется 17 лет.
— Я не угадала, милый. Я социальный работник и изучила твоё дело.
Кинай немного напрягается и с тревогой спрашивает:
— Моё дело? Какое ещё дело?
— Не о чем беспокоиться, сынок. Это совершенно нормально, что у тебя есть дело в социальной службе. Ты потерял мать в детстве, а твой отец очень редко бывает дома.
По логике, эти слова должны были только усилить тревогу Киная, но, как ни странно, они его успокаивают. Он не понимает, почему доверяет миссис Адамс. В обычной ситуации он отнёсся бы к незнакомцу с полным недоверием. Миссис Адамс продолжала:
— Обстоятельства твоей жизни заставили тебя взрослеть быстрее и понимать больше своего возраста. Ты уже практически взрослый мужчина и сам можешь принимать решения о своей жизни.
— Да, только мне ещё нет 18. Поэтому некоторые решения всё ещё должен принимать мой отец.
— Абсолютно верно, твой законный опекун должен помогать тебе до 18 лет.
Кинай чувствует, что что-то не так.
— Что-то случилось? С моим отцом что-то произошло?
Прежде чем миссис Адамс успевает ответить, полицейские возвращаются в гостиную. Офицер ФБР обращается к миссис Адамс:
— Мне нужно задать пару вопросов этому парню.
— Сейчас не лучшее время. У вас ещё будет время задать вопросы позже.
Офицер пытается возразить. Миссис Адамс нахмуривается и с строгим выражением лица произносит:
— Пожалуйста, уйдите.
Офицер кивает и в конце концов решает покинуть дом. Мистер Джонсон останавливается перед Кинаем, снимает фуражку и говорит ему:
— Твой отец был хорошим человеком. Я помолюсь о его покое. Аминь.
Он отдаёт Кинаю дань уважения кивком головы, надевает фуражку и, не обращая внимания на суровый и осуждающий взгляд своей напарницы, миссис Андерсон, направляется к выходу. Миссис Андерсон следует за ним и, выходя из гостиной, говорит Кинаю:
— Прости, что помешали. Надеюсь, у тебя всё будет хорошо.
Кинай всё ещё не может полностью осознать то, что услышал. Его отец был хорошим человеком? Был? То есть сейчас его нет? Они молятся о его покое? Разве его отец умер, раз они молятся за него? Теперь он полностью охвачен тревогой и слегка разозлён. Он поворачивается к миссис Адамс и говорит:
— Где мой отец? Что произошло? Скажите правду!
— Успокойся, сынок.
Кинай помимо своей воли успокаивается. Что-то внутри него хочет кричать и срываться на грубость, но он невольно затихает.
— Твой отец, Джошуа Монсион (Monsion), несколько дней назад был ранен в результате стрельбы в Чикаго и доставлен в больницу.
— С ним всё в порядке? В смысле, он поправится?
— Нам нужно подождать и посмотреть.
Волна страха и тревоги накрывает Киная. Его взгляд упирается в пол. Он не может ничего сказать. Никаких вопросов или мыслей не приходит в голову. Постепенно чувство опустошения заполняет всё его существо. Как будто он ничего не чувствует. Его мир остановился.
— Кинай! Посмотри на меня, сынок.
Кинай невольно переводит взгляд на миссис Адамс.
— Тебе не стоит оставаться дома одному. Собирай вещи, поедем вместе. Мы можем подготовиться к поездке к твоему отцу.
Сначала он хочет встать и пойти в свою комнату за вещами, но тяжелое чувство печали снова усаживает его на место.
— Я хочу побыть один.
Миссис Адамс на секунду замирает. Затем она собирает вещи со стола и уносит их на кухню. Несколько минут на кухне слышно, как открываются и закрываются шкафы и выдвижные ящики. Кинай не знает, что именно она делает. Ему и неважно. Больше ничего не имеет значения. Нужно только поскорее поехать к отцу. Если, конечно, они не врут. Какое-то чувство подсказывает ему, что отец умер. Если бы он был жив, мистеру Джонсону не нужно было бы молиться о его покое.
Миссис Адамс снова возвращается в гостиную. Она садится напротив Киная. Берет его лицо в свои руки и пристально смотрит ему в глаза:
— Я оставлю тебя одного на пару часов. Если хочешь поплакать — поплачь. Это облегчит боль. Но помни, что мы должны поехать к твоему отцу, и, возможно, через несколько недель вы снова вернётесь в этот дом! Я приеду за тобой во второй половине дня, чтобы мы поехали вместе. Пожалуйста, будь готов.
Кинай не отвечает. Миссис Адамс спрашивает:
— Ты понял?
Кинай кивает. Миссис Адамс идет в сторону ванной. Похоже, она достает что-то из шкафчика. Теперь она направляется к выходу. Из сумки, которую она принесла с собой, доносится звон металлических предметов. Как будто она набила её ложками и ножами. А может, она действительно искала именно это на кухне?
Когда раздается звук закрывающейся двери, Кинай ложится на диван. Слова полицейского эхом отдаются в его голове: «Твой отец был хорошим человеком. Я помолюсь о его покое». В этом огромном мире у него есть только отец. Ни друзей, ни знакомых, ни даже родственников — только отец. И теперь они говорят, что, возможно, отец больше никогда не вернется. Он не знает почему, но глаза и нос начинает щипать, и слезы текут сами собой. Он думал, что потери матери было достаточно, что мир пощадит его и с отцом больше ничего не случится. Но, как всегда, судьба распорядилась иначе.
Внезапно он вспоминает, что полицейские ходили в комнату отца. Что они искали? Он невольно встаёт и идет в комнату отца. Совершенно очевидно, что они обыскали всю комнату. Шкафы, ящики и даже под кроватью. Конечно, они неумело пытались навести порядок, но безуспешно. А может, им просто было всё равно? Почему их это должно волновать? Кому вообще есть дело до несчастного сироты? Кинай постепенно начинает закипать. На мать и отца, на дедушку и бабушку, о существовании которых он даже не знает, на полицейских, на миссис Адамс и на весь этот мир. Он не понимает, что делает. Он швыряет простыню и подушку с кровати в стену. Вышвыривает одежду из шкафов. С силой захлопывает дверцы шкафов и начинает кричать. Кричит изо всех сил. Он бьёт кулаками и ногами по стенам. Чем больше он выплёскивает свой гнев, тем сильнее злится. Теперь он полностью потерял контроль над своим телом. Его руки и ноги дрожат. Он не может нормально идти. Он начинает плакать. Кто-то должен быть рядом, чтобы успокоить его, но рядом никого нет. Кто-то должен обнять его и приласкать, но он абсолютно один. Он не знает, то ли боль одиночества пронзила его сердце стрелой, то ли он так сильно бился о стену, что просто выбился из сил. В коридоре, между своей комнатой и комнатой отца, он падает на пол и плачет. Плачет до тех пор, пока не теряет сознание.