— Король Леозер Хальден Рехентра XII, решили ли вы склонить свою надменную голову перед стопами Солнца великой Империи Арчезиум, Её Императорского Величества императрицы Белетрии Лиен Арчезиум?
— ...Если мне дозволено стать свидетелем момента, когда рождается новый владыка континента, то я, Леозер Хальден Рехентра, и весь народ моего королевства беспрекословно подчинимся воле Её Императорского Величества.
Какая нелепость.
Три месяца назад, ещё до того как Арчезиум объявил войну, у нас была прекрасная возможность сдаться без боя, не проливая кровь ста пятидесяти тысяч солдат королевства.
Однако глупый и твердолобый отец, король Рехентры, выбрал войну и потерпел сокрушительное поражение.
И теперь у него хватает наглости вести себя как ни в чём не бывало и пресмыкаться перед Империей.
«Неужели он думает, что это сработает?»
Я покосился на короля — своего отца, — который так низко склонил голову, словно пытался пробить лбом мраморный пол.
Перед ним стояли три великих герцога, признанные вершины могущества Империи и самые верные гончие псы императрицы, и свысока взирали на поверженного монарха.
Едва взглянув на эту картину, я сразу всё понял.
Сегодня мы все лишимся голов прямо здесь, а Королевство Рехентра с его четырёхсотпятидесятилетней историей сгорит дотла, не оставив и следа.
Ведь императрица Белетрия — чудовище, не знающее пощады.
Вот почему, в отличие от глупых братьев и тех, кого я вынужден называть родителями, я не питал ни малейшей надежды на спасение.
Я просто закрыл глаза, надеясь лишь на то, что смерть окажется быстрой и безболезненной.
Однако король, должно быть, наконец почувствовал удушающую жажду крови, исходившую от имперцев, потому что он судорожно заскрёб ногтями по полу и закричал:
— В обмен на клятву верности великой Империи я отдам в заложники свою самую драгоценную плоть и кровь — третьего принца, Иделона Хальдена Рехентру! И обещаю приложить все усилия, чтобы помочь Империи в её завоевательной войне!
— ......?
Я ушам своим не поверил.
Драгоценную, как же. Обычно он обращался со мной как с пылью, забившейся в угол дворца.
Я едва сдержал издевательский смех, глядя на то, с каким трагизмом отец разыгрывал сцену расставания с якобы любимым сыном. Это было просто смехотворно.
«Сумасшедший ублюдок.»
Насколько же сильно нужно цепляться за жизнь, чтобы опуститься до такого?
Глядя на это, я подумал, что раз уж нам всё равно суждено умереть, напоследок стоит показать этой чёртовой семейке средний палец.
И вот, когда я уже собирался подняться на ноги, чтобы высказать всё, что думаю...
— То, что вы сейчас сказали...
Пожилой рыжеволосый великий герцог, стоявший впереди всех и принимавший поклон короля, задумчиво погладил подбородок.
Затем он улыбнулся, словно нашёл забавную игрушку.
— Изначально мы планировали вырезать вас всех под корень... но так и быть. Раз уж ты предлагаешь своё самое дорогое дитя, отправь принца в Империю в течение недели вместе с собственноручно подписанным актом о капитуляции, король.
— Нет, постойте...
С этими словами великий герцог развернулся и ушёл, даже не взглянув назад.
Трёхсоттысячная имперская армия, окружавшая замок, тоже бесшумно покинула столицу, словно её здесь никогда и не было.
Спустя два дня после поражения.
— Это чёртово королевство умудряется портить мне жизнь до самого конца.
Я с раздражением запихивал вещи из шкафа в кожаную сумку, даже не пытаясь скрыть злость.
В этот момент скрипнула дверь, и в комнату вошёл министр королевского двора.
Окинув взглядом меня и мои нехитрые пожитки, он заговорил:
— Судьба нашего королевства теперь в руках третьего принца. Пожалуйста, умилостивите тирана и ведите себя подобающе, чтобы род Рехентра не прервался.
— .......
При виде мерзкой ухмылки на его сморщенном, как старая кожа, лице мне безумно захотелось ударить его под дых.
Вместо ответа я перестал собирать вещи и молча показал ему средний палец.
— Кхм, кхм... Всё такой же невоспитанный. Как бы то ни было, я оставил акт о капитуляции на столе.
Ловким движением министр положил на стол написанный рукой короля документ и поспешил удалиться.
Когда в комнате снова воцарилась тишина, я подошёл к столу.
Там рядышком лежали два одинаковых белых конверта из высококачественного пергамента.
В одном находился тот самый акт о капитуляции, оставленный министром.
А во втором — предложение о помолвке, которое должно было отправиться к принцессе Королевства Игнезия, моей подруге детства.
Сначала я взял конверт с предложением и бережно провёл по нему пальцами.
Перед глазами возник её улыбающийся образ.
«В конце концов, наши пути расходятся... Пожалуй, так даже лучше.»
Чем связывать жизнь с ничтожеством, с которым в Рехентре обращались хуже простолюдина, а теперь и вовсе тащат в заложники, где голова может слететь с плеч в любой момент...
Для неё будет гораздо лучше встретить достойного преемника из другого королевства.
Конечно, будущее, в котором Империя уничтожит все королевства на континенте, может наступить гораздо раньше...
— Тц.
На душе было горько.
— БАМ-БАМ-БАМ! Дверь затряслась так, словно её собирались выломать.
— Ваше Высочество! Пора отправляться! У нас нет времени на раскачку!
Я вздрогнул от раздражённых криков рыцарей, доносившихся из-за двери.
Чёрт возьми, даже не дадут спокойно попрощаться с прошлым.
Я поспешно сунул письмо, которое держал в руке, в сумку, разорвал оставшийся на столе конверт в клочья, швырнул обрывки в мусорную корзину и, закинув сумку на плечо, выбежал из комнаты.
После этого я ехал четыре дня и четыре ночи без отдыха, пока наконец не прибыл в императорский дворец Арчезиума.
Величественный дворец излучал такое колоссальное давление, что, казалось, сама атмосфера здесь способна раздавить человека насмерть.
И вот теперь я лежал ничком на мраморном полу у подножия огромного трона.
Я стоял на коленях со склонённой головой, а с подбородка капал холодный пот.
— Третий принц Рехентры, Иделон, верно?
Голос звучал на удивление чисто и звонко, гораздо нежнее, чем у обычных женщин.
Не веря своим ушам, что этот голос принадлежит той самой императрице-тирану, я медленно и очень осторожно поднял голову.
Мой взгляд встретился со взглядом женщины, восседавшей на возвышении.
Её белоснежные, как свежий снег, волосы отливали загадочным ледяным блеском и мягкими волнами ниспадали на плечи.
Бледная, фарфоровая кожа, алые губы и рубиновые глаза, устремлённые на меня.
Безумный тиран, заливший кровью половину континента.
Её неземная красота, способная пленить любую душу, совершенно не вязалась с теми жуткими слухами, что о ней ходили.
— Третий принц Королевства Рехентра, Иделон Хальден Рехентра. Приветствую Солнце Империи.
— Да. Что ж, посмотрим, смогу ли я убедиться в той жалкой верности, которую сулит твой отец.
Стоило ей щёлкнуть пальцами, как стоявший рядом главный камергер подошёл ко мне и вежливо поклонился.
Сглотнув вязкую слюну, я достал из сумки конверт с королевской печатью.
Изо всех сил стараясь унять дрожь в пальцах, я бережно положил извлечённый документ на серебряный поднос камергера.
Камергер тут же осмотрел конверт на предмет скрытых ловушек и передал его императрице.
Звук, с которым императрица срезала ножом красный сургуч, показался мне оглушительным в гробовой тишине зала.
Затем она развернула сложенный лист.
Едва заметив это, я снова уткнулся лбом в пол.
Теперь, когда она прочтёт этот акт о капитуляции, решится моя судьба.
Признает ли она мою ценность как заложника и сохранит ли мне жизнь до окончания завоевательной войны...
Или же история Рехентры оборвётся в тот же миг, когда моя голова покатится по полу.
— ТУК-ТУК.
Сердце колотилось так сильно, словно готово было проломить рёбра и выскочить наружу.
Я крепко зажмурился и приготовился выслушать приговор.
Однако...
— .......
Прошла минута, затем другая, но сверху не донеслось ни звука.
Даже среди придворных не чувствовалось ни малейшего шевеления.
В конце концов, не выдержав напряжения, я попытался украдкой приподнять голову, чтобы оценить обстановку.
— ⋯⋯?
Я увидел, что рука императрицы, державшая документ, застыла.
На её обычно бесстрастном, холодном лице отчётливо читалось крайнее замешательство.
«Что за чертовщина? Что вообще написано в этом акте о капитуляции?..»
Неужели этот безумный король настрочил там какую-то чушь, чтобы гарантированно меня угробить?
От этой мысли у меня пересохло в горле.
Холодный пот тёк по спине ручьём.
Если я промедлю ещё хоть секунду, моя голова покатится по ступеням этого возвышения, а я даже не пойму, за что.
Я лихорадочно соображал, оглядываясь по сторонам.
Я уже собирался открыть рот и начать отчаянно оправдываться, уверяя, что весь тот бред, написанный на клочке бумаги, — целиком и полностью вина короля и ко мне не имеет никакого отношения.
— В-Ваше Величество. Содержимое этого документа...
Но договорить мне не дали.
Императрица, до этого подпиравшая подбородок рукой, с глухим стуком опустила ладонь с зажатой в ней бумагой на подлокотник.
Она медленно поднялась со своего трона.
В пустом тронном зале раздавался лишь тихий шорох её одеяний.
— Прекрасно.
— ⋯ Прошу прощения?
— Мне всё равно уже до смерти надоели вечные козни аристократов. Так даже лучше.
Бросив эти совершенно непонятные слова, императрица резко развернулась.
Главный камергер и великие герцоги, стоявшие у возвышения, в явном замешательстве поспешили за ней и покинули зал.
Огромные двери захлопнулись, оставив меня в полном одиночестве посреди императорского тронного зала.
«Что за чертовщина? Что всё это значит?»