Так или иначе, после того как ситуация более-менее улеглась.
Эрсиль, ведомая за руку Маргарет, куда-то ушла, чтобы стать моей личной служанкой.
Белетрия же, получив от спешно прибывшего гонца доклад о войне с Королевством Артазант, торопливо удалилась.
В итоге в кабинете Белетрии, где еще мгновение назад бушевала яростная битва, полная жара, холода и ревности двух женщин, воцарилась тишина.
И мы с Руамель и Сенией оказались в крайне неловком положении, оставшись с глазу на глаз втроем.
Спустя недолгое молчание, оценив обстановку, первой заговорила Руамель.
— Сколько ни думай, это просто нелепо. Пожалуй, в каком-то смысле мне даже стоит признать ваше величие, господин Иделон.
— ...И почему ты так думаешь?
Спросил я с опаской, уже догадываясь об ответе, но отчаянно желая верить в обратное.
Руамель уставилась на меня в упор с таким выражением лица, будто искренне недоумевала, как можно этого не понимать.
Я слегка отвернулся, избегая ее тяжелого взгляда, и притворился, что ужасно занят разглядыванием стен.
— ...Эх, ну как же. С одной стороны, любовь всей жизни была отвергнута в один миг, а с другой — произошло прямо противоположное. И тем не менее, вы умудрились единолично завладеть и принцессой Игнезии, чьего расположения жаждут бесчисленные мужчины континента, и госпожой Белетрией, прекраснейшей женщиной в мире.
— Это... это просто я немного...
Я попытался было запоздало оправдаться.
Но Руамель проигнорировала мои слова и продолжила свою мысль.
— Впрочем, то, как вы безмолвно делаете все возможное в любой ситуации, и то, как отчаянно барахтаетесь, пытаясь собрать пролитую воду, выглядит весьма... занимательно.
«Что?»
Подумал я, округлив глаза от удивления, сомневаясь, не ослышался ли.
— Руамель, что ты сейчас сказала?..
Похоже, только в этот момент она осознала, что высказала свои мысли слишком откровенно, да еще и в несвойственной ей язвительной манере.
Щеки Руамель едва заметно порозовели.
Она тихонько кашлянула и поспешно отвела взгляд, оправдываясь:
— Мои слова были продиктованы исключительно искренним признанием ваших заслуг, так что не принимайте их близко к сердцу.
Затем, словно пытаясь хоть как-то разрядить эту неловкую атмосферу, она повернулась к Сении, которая все это время молча наблюдала за нашей беседой.
С привычным равнодушным, но в то же время мягким видом Руамель первой протянула Сении руку.
— Похоже, теперь, когда мы обе служим господину Иделону, нам придется довольно часто видеться и ладить друг с другом во дворце. Надеюсь на плодотворное сотрудничество. Как ваше имя?
Сения перевела взгляд с внезапно протянутой руки Руамель на ее лицо, а затем,
вежливо пожав руку, ответила:
— Меня зовут Сения. Я помогаю принцессе Эрсиль из Игнезии.
— Вот как, госпожа Сения. Я Руамель, командир Шестнадцатого специального батальона Империи Арчезиум, в настоящее время отвечаю за охрану господина Иделона.
— О-о...
Обе они обычно говорили бесстрастным тоном, использовали вежливую речь, а их внешность была настолько великолепной, что их трудно было принять за простых служанок.
И хотя они лишь сухо обменялись именами, со стороны это выглядело как прекрасная картина.
«Но... Сения ведет себя как-то не так, как обычно?»
Сразу после того, как они осторожно разомкнули руки,
мне показалось, что поведение Сении стало на удивление странным.
И словно доказывая, что это не было моим воображением, сразу после рукопожатия она принялась шарить в кармане своего фартука.
Вскоре она достала маленький кожаный блокнот и серебряную перьевую ручку.
И затем, с благоговением в обычно безразличных и лишенных эмоций глазах, она вежливо протянула их Руамель обеими руками.
Руамель не стала сразу брать блокнот, а лишь слегка наклонила голову набок.
— Это... зачем?
— Дело в том, что... я давняя поклонница госпожи Руамель. Вы, будучи простолюдинкой, с отличием окончили Военную академию Арчезиума, овладели Аурой высокого уровня и поднялись до должности командира батальона. Для всех слуг и простолюдинов вы — недосягаемая мечта и ориентир. Для меня огромная честь встретиться с вами лично. Если вас не затруднит, не могли бы вы оставить здесь свой автограф?
— ...Ох.
Руамель на мгновение растерялась от столь неожиданной просьбы Сении.
Но вскоре, словно для нее это было привычным делом, она совершенно естественно приняла блокнот и ручку.
— Вы мне льстите.
Руамель размашисто расписалась на листке бумаги и вежливо вернула блокнот вместе с ручкой Сении.
Сения бережно погладила блокнот с автографом, словно это была величайшая святыня, и аккуратно спрятала его глубоко в карман, чтобы не помять.
Это была поистине трогательная и в то же время причудливая сцена фан-встречи.
Я же, молча наблюдая за происходящим со стороны, решил, что пора бы уйти из кабинета, чтобы провести больше времени с Эрсиль, с которой мы так долго не виделись.
Однако стоило между двумя служанками возникнуть этой странной связи,
как Сения, убравшая блокнот, и Руамель, вернувшая ручку, словно сговорившись, одновременно резко повернули головы в мою сторону.
Взгляды двух женщин, уставившихся на меня в упор,
мгновенно остыли, не оставив и следа от того тепла, с которым они только что знакомились.
...Так, кажется, дело принимает скверный оборот?
— Эй, послушайте, почему вы обе вдруг так на меня смотрите?..
Почуяв неладное, я попытался попятиться назад,
но Сения первой вонзила в меня нож своим фирменным бесстрастным голосом:
— Ваше Высочество. Как бы я ни пыталась это осмыслить, ваши сегодняшние действия не поддаются никакой логике. Слез, которые сегодня пролила принцесса Эрсиль, хватило бы, чтобы затопить этот кабинет. И при этом вы умудрились свести ее и Ее Величество Императрицу в одном помещении без какой-либо подготовки. У вас что, действительно две жизни?
— Сения, я сделал это не нарочно, просто обстоятельства сложились так, что...
Я покрылся холодным потом и попытался поспешно оправдаться, но на этот раз вмешалась Руамель. Скрестив руки на груди,
она заговорила еще более ледяным тоном, чем Сения:
— Госпожа Сения абсолютно права. Вы уже забыли, насколько милостиво Ее Величество простила вас вчера? И тем не менее, вы умудрились подвергнуть этот драгоценный шанс столь опасному испытанию. Каким бы выдающимся тактическим чутьем вы ни обладали как главнокомандующий карательной армии, ваши манеры ведения дел — это уровень полнейшего дилетанта.
«Руамель... А ты-то почему вдруг на меня ополчилась?»
«Мы же только что все нормально обсудили».
— Да вы послушайте меня. Я правда не знал, что Эрсиль вот так внезапно явится в Императорский дворец. А Белетрии я собирался рассказать позже, выбрав подходящий момент...
— Оправдания не принимаются.
— Нелепые отговорки не сработают.
Их голоса слились in идеальном созвучии, безжалостно оборвав меня на полуслове.
Их слаженность в попытках прижать меня к стене была пугающе безупречной — трудно было поверить, что они познакомились всего пару минут назад.
Дверь кабинета была заперта, и спасти меня было некому.
В конце концов, под перекрестным огнем упреков двух женщин мне оставалось лишь покорно опустить голову, словно преступнику, и молча сносить эту суровую взбучку.
«Ха-а... Как же хочется поскорее отправиться на войну».
После того как меня целый час нещадно отчитывали и пилили,
я наконец-то смог вернуться в свою комнату.
Точнее, в императорскую спальню, которую мы делили с Белетрией.
Там меня уже ждала Эрсиль, одетая в новенькую, безупречно выглаженную форму служанки.
Ее взгляд был абсолютно ледяным и безжизненным.
И в тот же миг, как я встретился с ее холодными глазами, я мгновенно оценил обстановку.
«А-а, Эрсиль сейчас в ужасном настроении! Она увидела размеры спальни, которую мы делим с Белетрией, заметила следы нашей совместной жизни и не на шутку разозлилась».
Поняв причину, я даже не стал думать об оправданиях, а сразу перешел к действиям.
Плавным и отточенным движением я приблизился к ней, опустился на колени прямо на пол и уткнулся лбом в ковер.
— Прости меня. Что мне сделать, чтобы ты сменила гнев на милость? Может, завтра утром мы вдвоем вздремнем где-нибудь наедине?
На мое отчаянное и полное искренности предложение Эрсиль какое-то время ничего не отвечала.
Она лишь молча смотрела сверху вниз на мою макушку своим холодным взглядом.
Сколько прошло времени?
Ее маленькие ножки исчезли из моего поля зрения, а затем послышался шорох проминающегося матраса, застеленного тончайшим шелком.
Слегка приподняв голову, я увидел, что Эрсиль уселась на огромную императорскую кровать.
А затем и вовсе развалилась на ней звездочкой и произнесла бесстрастным голосом:
— Оправдания излишни, просто ложись рядом.
Стоило прозвучать этому решительному приказу, как я пулей вскочил с пола.
Быстро забрался на кровать и плюхнулся рядом с ней.
Кровать была настолько огромной, что на ней легко поместились бы еще несколько человек, но я постарался прижаться к ней как можно плотнее.
«...Я всегда мечтал лежать вот так с Эрсиль лицом к лицу на большой, мягкой постели... Пусть все вышло совсем не так, как я себе представлял, но в итоге мечта сбылась».
Подавив горькую усмешку, я повернулся на бок и посмотрел на нее.
Эрсиль тоже повернула голову и встретилась со мной взглядом.
В ее чистых лазурных глазах бушевал сложный коктейль из гнева, ревности и едва заметной грусти.
При виде этого ранимого взгляда у меня снова защемило в груди.
Мне хотелось протянуть руку и поправить ее растрепавшиеся волосы, но я побоялся разозлить ее еще сильнее, поэтому не решился.
Я лихорадочно соображал, как растопить этот лед и поднять ей настроение, перебирая в голове нежные слова и оправдания.
И как раз в тот момент, когда я увлеченно подбирал нужные фразы...
Вздрогнув,
Эрсиль навострила уши. Ее зрачки забегали, словно она прислушивалась к едва различимым шагам, доносившимся из коридора.
И прежде чем я успел хоть как-то среагировать, она резко повернулась и крепко обхватила мою шею обеими руками.
— Ох, Эрсиль?..
Я растерялся от ее внезапного порыва, когда она уткнулась лицом мне в грудь и крепко прижалась ко мне. И в этот самый миг...
— ЩЁЛК.
Тяжелая дверь спальни отворилась, и кто-то вошел внутрь.
— Иделон, насчет Республики Сернес...
Голос Белетрии, вошедшей с какими-то бумагами в руках, резко оборвался на полуслове.
Воздух в комнате мгновенно заледенел.
Находясь в неловком положении, полуобнятый Эрсиль, я медленно повернул голову к двери.
Белетрия, вернувшаяся после срочного доклада в кабинете, застыла на пороге с документами в руках.
«...Пиздец».