— Десять дней назад, в день падения королевства... Великий герцог, почему вы приняли предложение моего отца взять меня в заложники и сохранили мне жизнь?
Мне действительно было любопытно. И, возможно, потому что он сразу заметил мои чувства, а может, уже предвидел, что этот день настанет, великий герцог Ксенос Кройхен без колебаний дал мне желаемый ответ.
— У меня не было каких-то великих намерений. Я просто хотел дать Ее Величеству немного стабильности, и так совпало, что я встретил принца и решил сделать своего рода ставку.
— Стабильность для госпожи Белетрии?.. Не могли бы вы объяснить это немного подробнее?
— Хм...
По моей просьбе великий герцог на мгновение поднял глаза к потолку, погладил подбородок и заговорил:
— Герцогство Кройхен — это семья основателей Империи Арчезиум, род верных подданных, которые ни разу не предали Императорскую семью с момента основания государства.
— ...Мне это уже известно. Это написано на первой же странице главы об Арчезиуме в истории континента. Но какое отношение это имеет к стабильности госпожи Белетрии?
— Я служил Императорской семье в качестве главы рода Кройхен еще с тех пор, как предыдущий Император был наследным принцем. После того как Его Величество заболел от шока из-за потери Императрицы и в конце концов скончался, я присматривал за Белетрией Лиен Арчезиум, которая осталась одна во главе этой огромной Империи.
— ......
Я все еще не мог понять, к чему он клонит, но промолчал, чувствуя, что нужный ответ скоро последует. Великий герцог Ксенос снова встретился со мной взглядом и продолжил:
— Ее Высочество возненавидела весь мир после того, как шесть лет назад потеряла еще и отца. Несмотря на обладание самым блестящим и уникальным талантом, из-за потери семьи она начала страдать от проклятия бесконечного недоверия — веры в то, что вокруг нее нет никого, кому можно доверять, — и проклятия сомнений. Это проклятие в конце концов заставило ее взрастить в себе сердце тирана, который сметает все, что мешает Империи, и смертельный яд под названием пустота.
— Я... понимаю.
Голос великого герцога Ксеноса до самого конца оставался спокойным. Однако в нем крылась глубокая жалость к своей госпоже. Только услышав его слова, я смог собрать воедино вопросы, которые до этого были разбросаны, словно осколки.
— Так вот почему вы пощадили меня тогда? В надежде, что если Ее Величество сможет создать семью по-новому... если рядом с ней появится кто-то, на кого она сможет полностью положиться, она обретет немного стабильности?
— ......
Он молча кивнул в знак согласия.
— Тогда, в тот момент, когда я увидел принца, которого вытащили из угла уединенного дворца Рехентры и который склонил передо мной голову, я почувствовал странную уверенность.
— Уверенность?..
— Да, уверенность. Это было внутреннее чутье, подсказавшее, что, возможно, этот человек сможет изменить мою госпожу, стоявшую на самом краю обрыва. И, похоже, это чутье меня не подвело.
Он слегка улыбнулся, повернулся и открыл дверь кабинета начальника штаба. В тот же миг в кабинет ворвался прохладный воздух из коридора. Великий герцог остановился, уже наполовину выйдя наружу. Затем слегка повернул голову и взглянул на меня.
— Ах да. Впрочем, у меня есть одно личное пожелание.
— ...?
— Хотя я очень рад, что Ее Величество обретает стабильность благодаря усилиям принца, я надеюсь, что вы не заставите ее отказаться от цели объединения континента. Это также давнее заветное желание нашей семьи Кройхен, стоявшей у истоков основания империи.
— Ах...
В его глазах читались абсолютная преданность и амбиции по отношению к Империи. Именно поэтому я послушно кивнул. К тому же, даже если не брать в расчет объединение континента, я в любом случае хотел своими руками растоптать и уничтожить Рехентру.
— Я приму ваши слова близко к сердцу.
Услышав мой ответ, великий герцог удовлетворенно поклонился, а затем, не задерживаясь, закрыл дверь и скрылся в коридоре.
— ЩЕЛК.
Дверь полностью закрылась, и в кабинете воцарилась абсолютная тишина.
Я долго и тупо смотрел на закрытую дверь, затем поднял глаза к потолку и потер лицо руками. Сквозь пальцы прорвался сухой смешок.
— Ха...
Смех постепенно становился все громче и вскоре перерос в усмешку, словно вся эта ситуация была полнейшим абсурдом.
— Ха-ха-ха.
Подумать только: человек, известный как величайший и вернейший подданный континента, сохранил мне жизнь лишь ради ставки на душевное спокойствие своей госпожи. Из-за одного лишь этого предчувствия пришла в движение вся имперская армия, а я внезапно стал главнокомандующим 120-тысячного войска, готовящегося к вторжению в другую страну.
«И до каких же масштабов все это разрастется из-за того, что я вручил не тот документ?..»
Если бы во время сборов я положил в сумку надлежащий документ о капитуляции вместо того безымянного предложения о браке, которое собирался сделать Эрсиль... что бы тогда произошло? Возможно, меня бы и представили Императрице, как того желал великий герцог Ксенос. Но я бы закончил свою жизнь как самый обычный принц побежденного государства — моя голова, жестоко отсеченная кровожадным тираном, покатилась бы по плацу.
От одной этой мысли по коже побежали мурашки.
Впрочем, это мимолетное видение быстро исчезло; я покачал головой, отгоняя мрачные мысли. В любом случае, вывод напрашивался только один. Раз уж я чудесным образом выжил благодаря пересечению легкой ставки великого герцога и моей роковой ошибки, теперь у меня нет иного выбора, кроме как безупречно разыгрывать этот грандиозный обман до самого конца.
Я силой очистил перегруженную голову и направился к своей комнате, где меня наверняка ждала целая гора документов.
В один из дней, когда послеполуденное солнце грело теплее обычного.
Закончив привычное чаепитие с Белетрией — до такой степени обыденное, что верилось с трудом, будто до войны с Дароном осталась всего неделя, — сейчас я проводил уже второе чаепитие, на этот раз с Руамель.
Разумеется, мы встретились не ради свидания или чего-то романтического. Я просто хотел воспользоваться моментом и пройти ускоренный курс, чтобы узнать как можно больше о Белетрии и этикете Империи Арчезиум, но...
— Погоди-ка. То есть ты хочешь сказать, что в Империи Арчезиум тоже есть антиимперские фракции и мятежники?
Я отчетливо услышал это собственными ушами, но не мог поверить, а потому переспросил. Однако Руамель лишь слегка наклонила чашку и кивнула.
— Все верно. Вы разве не знали?
— Понятия не имел. Но как такое вообще возможно?
Антиимперская фракция, мятежники. Как и следовало из названия, речь шла о группировке, восставшей против нынешней системы и власти, пытающейся силой свергнуть государственный строй. Конечно, недовольные своей родиной находились практически в любой стране континента, и в этом не было ничего удивительного. Но разве Империя Арчезиум не должна быть исключением?
Сейчас Империя переживала величайший золотой век в своей истории с момента основания шестьсот лет назад. В то же время власть Императрицы была сильна и беспощадна как никогда. Даже высокомерная фракция аристократов, долгое время копившая силы для сдерживания правительницы, тут же пала ниц и без лишних слов отдала свои частные армии и огромные военные средства, стоило той заявить о намерении объединить континент.
И при таком железном правлении мятежники действуют открыто? Я посмотрел на собеседницу взглядом, выражавшим крайнее недоверие.
Поняв мое замешательство, Руамель аккуратно поставила чашку на стол и спокойно продолжила объяснение, словно прекрасно все понимала.
— Вопрос принца вполне разумен. Однако мятежников, существующих сейчас в Империи... можно рассматривать как своего рода изолятор.
— Изолятор?..
— Да, изолятор. Как и следует из названия, мы создали место, где они могут собираться на виду, чтобы недовольные имперским строем граждане не уходили в тень и не доставляли нам лишней головной боли.
Руамель с бесстрастным лицом слегка щелкнула пальцами.
— Иными словами, мы расстелили коврик для тех, кто недоволен Империей, чтобы они собирались вместе и высказывали свои жалобы в свое удовольствие. Конечно, Императорская семья лишь делает вид, что прислушивается к их требованиям, но... порой оттуда всплывает весьма полезная для государственных дел информация, понимаете?
— Ах...
Только выслушав ее объяснение до конца, я понимающе кивнул.
«Значит, они используют даже мятежников как инструмент для поддержания системы и контроля над недовольными силами.»
Если выразиться немного утрированно, в этой Империи не было ни единого дюйма, куда бы не простирался контроль Императрицы.
— Мне казалось невероятным уже то, что вы сокрушили Рехентру всего за три месяца, но Империя действительно поражает воображение.
Я искренне восхитился и начал подниматься со своего места. Приближалось время лекции по магии.
Вы можете спросить, с чего вдруг магия? Хотя мое мастерство владения мечом росло день ото дня благодаря Белетрии, которая учила меня в каждую свободную минуту, на самом деле больше всего я с самого начала хотел изучать не фехтование, а именно магию.
И, к счастью, благодаря заботе Белетрии, начиная с сегодняшнего дня я мог изучать основы магии напрямую у главного мага Империи.
«Я слышал, что он один из трех существующих архимагов седьмого круга на континенте, так что я с нетерпением жду этого.»
Как раз в тот момент, когда я собирался встать, отодвинув стул, в моей голове внезапно всплыло содержание отчета об организации воинских частей, который лежал на моем столе вчера вечером. Опершись на спинку стула, я осторожно спросил:
— И еще кое-что, Руамель.
— ......?
— Судя по организационной схеме предстоящей войны с Дароном, ты тоже принимаешь участие в качестве моего адъютанта и рыцаря сопровождения. Что все это значит? Разве ты не была личной горничной госпожи Белетрии?
— Ах.
Стоило мне задать этот вопрос, как Руамель вскочила со своего места, будто только этого и ждала. Затем она выпрямила спину и вскинула правую руку в жесте, который был четче, чем у большинства ветеранов имперской армии. Это было безупречное воинское приветствие.
— Командир Шестнадцатого специального батальона Империи, подполковник Руамель!
Из ее уст, обычно говоривших мягко и тихо, прозвучали зычные и дисциплинированные звание и имя.
— Докладываю главнокомандующему!
— ...?
От этого внезапного доклада у меня на мгновение завис мозг. Стоявшая передо мной девушка в аккуратной форме горничной никак не вязалась с грозным званием подполковника специального батальона, из-за чего мои мысли просто остановились. Однако она, казалось, не собиралась двигаться, пока я не приму приветствие.
Руамель стояла без малейшего движения, высоко держа руку.
— Э-э... хм.
Я растерянно огляделся по сторонам, не зная, как реагировать на эту ситуацию, и неловко поднял правую руку, отвечая на приветствие.
— Э-э... да, вольно. Ты... хорошо потрудилась?
«Горничная... подполковник? Командир батальона?»
Похоже, жизнь в Императорском дворце никогда не будет скучной.