Уже более двадцати четырех часов в зале стратегических совещаний Королевства Дарон, где велась изнурительная психологическая битва с Арчезиумом, никто не смыкал глаз даже на миг.
— Только что поступили новости. Сообщается, что десять минут назад атака Ее Величества Императрицы Белетрии Лиен Арчезиум полностью разрушила южную стену Рохатона.
Из-за вестника, принесшего это известие, атмосфера в зале мгновенно рухнула вниз, пробив пол и уйдя куда-то под землю. И в тот же миг каждый отчетливо осознал: пришло время делать выбор.
— Я думал, мы сможем продержаться четыре дня... Нет, это тоже предполагало, что Императрица не станет лично участвовать в войне. Хельдерон, командующий силами обороны столицы, как по-вашему, сколько мы сможем продержаться с наспех собранным сорокатысячным войском?
В ответ на вопрос графа Беснера Хельдерон на мгновение замолчал. Почувствовав на себе устремленные взгляды аристократов, в которых смешались надежда, покорность судьбе, тревога и беспокойство, он помедлил и с трудом заговорил.
— Если учитывать все переменные — солдат, которые бросят оружие посреди боя и сдадутся, жителей королевства, которые станут сотрудничать с имперской армией и указывать им дорогу, и так далее... В лучшем случае мы продержимся около двух дней.
— Два дня... Значит, полностью остановить их невозможно?
— Если бы союзные государства прислали подкрепление, если бы подразделения размером от батальона и выше не сдавались, и если бы Императрица, как и прежде, просто наблюдала со стороны после первой атаки... По мнению начальника штаба корпуса, мы могли бы продержаться как минимум месяц...
Генерал-лейтенант Хельдерон замолчал, не став договаривать. Он посчитал, что этого вполне достаточно, чтобы заставить аристократов, умеющих лишь чесать языками в самом безопасном месте королевства, признать суровую реальность. И дворяне, прекрасно поняв намек, вскоре покинули зал совещаний и начали готовиться к приходу Империи — каждый по-своему.
Кто-то бежал, воспользовавшись правами землевладения в другом королевстве. Кто-то готовился сдаться Империи, спешно распродавая все имущество своих поместий. Кто-то смирился с реальностью и решил просто молча наблюдать, как Империя поглощает их родину. Наконец, граф Вольтас, герцог Эрн и маркиз Вейн, которые десятилетиями крепко удерживали власть в Королевстве Дарон, тоже сделали свой выбор.
— Я, граф Вольтас Старден, выбираю сдачу.
— Что касается меня, то, дабы не посрамить память прежних герцогов, взирающих на все это с небес, я буду сражаться до самого конца.
— Я придерживаюсь того же мнения. Как только вскроется, что это я подстрекал к покушению на принца, мне все равно не жить, так что я приму достойную смерть в бою с имперской армией.
После этих слов в зале стратегических совещаний воцарилась гробовая тишина. А в самом сердце королевского замка Дарона правитель Леонтиста Жермадин Дарон, получавший в режиме реального времени отчеты о действиях командования и ходе войны, узнал, что дворяне решили спасаться своими силами. Прямо там, вместе с семьей, он начал готовиться к неизбежному концу.
— Отец. Разве я не призывал вас сдаться еще в самом начале?
Первый принц Серкайн тяжело вздохнул и заговорил первым:
— Почему вы десятилетиями шли на поводу у этих бездарных дворян и до последнего верили их лживым речам? Вот к чему все привело.
Он с силой ударил кулаком по столу. Услышав резкий упрек Серкайна, стоявший рядом второй принц Элиан поспешно схватил брата за руку, пытаясь успокоить:
— Брат, успокойся. Винить отца сейчас и жалеть о прошлом бессмысленно.
— Элиан...
— Даже сейчас мы должны немедленно заявить о своем намерении сдаться Ее Величеству Императрице. Если мы преклоним колени первыми... возможно, нам, как и Рехентре, удастся сохранить династию Дарона. Это единственный путь к спасению.
При этих словах стоявшие позади принцессы, бледные от страха и крепко держащие друг друга за руки, согласно закивали.
— Мой второй брат прав. Пока имперская армия не выломала ворота королевского замка и не ворвалась внутрь, пока еще не поздно, вся королевская семья должна склонить головы у ног Императрицы.
— Только так мы сможем избежать жалкой участи быть обезглавленными...
Голос второй принцессы Рохенны, цеплявшейся за подол платья первой принцессы Селеи, мелко дрожал. В то время как все члены королевской семьи, включая короля и королеву, трепетали от ужаса перед возможной гибелью, в этой удушливой атмосфере внезапно выступил вперед младший принц Жерхаэль, который единственный не понимал всей серьезности положения.
— Да почему все так заранее перепугались? Возможно, это как раз хороший знак.
Жерхаэль отряхнул лацкан и с крайне высокомерным видом задрал подбородок.
— Разве я не превосхожу во всем этого грязного ублюдка из Рехентры, этого тупоголового ублюдка? Нас даже сравнивать нельзя ни по внешности, ни по уровню развития.
— Жерхаэль.
— Прикуси язык, младший. Этот человек скоро станет Императорским Консортом.
При виде этой детской глупости братья и сестры одновременно уставились на Жерхаэля. Однако младший, не обращая на них внимания, лишь фыркнул и продолжил болтать:
— Да они ведь просто пара на словах, у них даже помолвки не было, не говоря уже о свадьбе! Если повезет, я могу приглянуться Императрице, оттолкнуть этого тупицу и занять место Императорского Консорта. А если эта должность достанется мне, разве Дарон в одночасье не станет самым надежным союзником Империи?
— Жерхаэль!!
От пустых мечтаний неразумного младшего брата Серкайн и Элиан прижали ладони ко лбам, поражаясь его глупости. Принцессы просто отвернулись. Король Леонтиста молча слушал горячий спор детей. Вскоре медленной и слабой рукой он снял с головы золотую корону Дарона и положил ее на стол. Символ власти, поддерживавший королевство на протяжении десятилетий, жалко покатился по полу.
Спина короля, с трудом поднявшегося со своего места, казалась согбенной как никогда прежде. Он на мгновение взглянул на все еще спорящих детей и отдал приказ ожидавшему вестнику:
— Передай всем войскам королевства... война окончена.
— Слушаюсь...
Вестник, у которого из глаз наконец покатились сдерживаемые слезы, низко поклонился, после чего вытер лицо и поспешно вышел из комнаты дрожащими шагами. Вслед за этим в помещении воцарилось тяжелое молчание. Прислушиваясь к затихающим шагам гонца, король обреченным взглядом обвел членов семьи.
— Давайте... закончим приготовления.
— Отец...
— Приготовления к встрече с владычицей континента...
Наступило утро дня, когда занялся рассвет новой, переписываемой истории Империи. Густая тьма, стоявшая всю ночь, отступила, и багровые лучи солнца залили разрушенные стены Рохатона. Дарон, в отличие от Рехентры, выбрал еще более быструю сдачу и подчинение.
«Что ж... Пожалуй, иного выбора у них и не было».
В отличие от Рехентры, Дарон не входил в Союз королевств. И как бы они ни получали помощь, без постоянной поддержки извне Дарон был обречен на быстрое поглощение, какую бы отчаянную борьбу они ни вели.
«И все же я думал, что они продержатся хотя бы неделю... Неужели они оказались еще слабее изнутри, чем казалось?»
Вглядываясь в восходящее солнце, я на мгновение погрузился в свои мысли, а затем скользнул взглядом в сторону. Там, связанные, стояли на коленях сдавшиеся дворяне и члены королевской семьи. Почувствовав мой взгляд, они словно по сговору склонили головы перед Белетрией, которая величественно стояла навстречу утреннему ветру, несущему капли росы.
— О, истинная владычица континента Атера!.. — первым воскликнул король Леонтиста.
— Ваше Величество, превосходящая величием и совершенством любого императора в истории! Пожалуйста, умоляем, проявите безграничное, как океан, милосердие к нам, ничтожным созданиям, посмевшим из-за своей глупости и слепоты встать на пути вашего светлого и праведного похода!
— Мы, благороднейшая династия Дарона и все дворяне, клянемся здесь в вечной верности Империи! Мы станем преданными гончими Вашего Величества и возглавим наступление в великом деле объединения континента! — добавил принц Серкайн, прижавшись лбом к земле.
Клятва верности, пропитанная духом капитуляции, звучала настолько отчаянно, что граничила с рабским пресмыкательством. При каждом глухом ударе лба о землю плечи стоявших рядом на коленях принцесс вздрагивали. В тот момент, когда Белетрия, взиравшая на их жалкий вид томным взглядом, уже собиралась заговорить, младший принц не удержался от глупых речей. Жерхаэль, уверенный, что находится на приличном расстоянии от Императрицы, а стук лба Серкайна заглушит его слова, пробормотал себе под нос, уткнувшись лицом в землю:
— Эх... Как ни посмотри, я в сто, в тысячу раз лучше этого тупоголового ублюдка из Рехентры. Почему отец, мать, братья и сестры нападают только на меня? Тц. Позорище какое, как мне потом в Академию возвращаться?
— ...
Однако в этой мертвой тишине, где все затаили дыхание под подавляющим давлением имперской армии, этот тихий шепот не укрылся от чуткого слуха Белетрии. Ее голова медленно, очень медленно повернулась в сторону Жерхаэля.
— Только что... что ты там вякнул своим поганым ртом?
Ее взгляд впился прямо в Жерхаэля. Мгновенно почувствовав, что запахло жареным, наследный принц Серкайн и королева побледнели и поспешно заговорили:
— В-Ваше Величество! Этот ребенок еще слишком глуп!..
— Молю, смените гнев на милость! Я отвечу вместо него!..
— Как вы смеете.
Двое имперских гвардейцев, охранявших Белетрию, мгновенно рванулись вперед, навалились на плечи наследного принца и королевы и вжали их лицами в землю.
— Не сметь открывать рты без разрешения Ее Величества!
— Какая дерзость — прерывать Ее Величество, когда она говорит!
Остальные члены королевской семьи не могли даже вздохнуть, задыхаясь под тяжестью ауры, исходившей от Императрицы. А Жерхаэль, на которого указали пальцем, осознав, что терять уже нечего, напротив, резко вскинул голову с вызывающим видом. Глядя прямо на Белетрию полными страха глазами, он без утайки высказал все, что думал:
— Да! Я сказал это, потому что это несправедливо! Этому ублюдку из Рехентры просто повезло привлечь ваше внимание и изменить свою судьбу, но я — законный принц Дарона! Я намного превосхожу его и внешностью, и талантом, так почему я должен терпеть такое отношение?!
«О... Охренеть, ну и дела. Что это за тупой ублюдок? Он что, решил всю свою семью под нож пустить?»
Было немного неприятно выслушивать оскорбления в лицо, но гордость сейчас не имела значения. Главным приоритетом было утихомирить гнев Белетрии, готовый вот-вот взорваться. С оскорблениями я разберусь позже — просто вызову этого придурка с глазу на глаз и настучу по тыкве. Но если я не успокою ее сейчас, то даже сдавшимся дворянам придет конец! Я попытался сделать шаг вперед, чтобы вмешаться, но в этот момент...
Белетрия заметила мое движение и, не сводя взгляда с Жерхаэля, бросила лишь одно слово:
— Руамель.
— Да, Ваше Величество.
— Удерживай моего жениха, чтобы он не мог сделать ни шагу.
— Слушаюсь.
Руамель не колебалась ни секунды.
— Погоди, стой!.. — не успел я договорить, как она скользнула мне за спину и с невероятной силой обхватила мои руки, полностью обездвижив. Пока я тщетно пытался вырваться из хватки Руамель, Белетрия медленно двинулась вперед.
Остальные члены королевской семьи, связанные и наблюдавшие за происходящим, с опозданием пришли в себя и взмолились:
— В-Ваше Величество! Пожалуйста! Умоляем, простите его на этот раз!
— Этот мальчик только недавно стал совершеннолетним, он еще глуп! Это наша вина, мы слишком баловали его, потому что он младший! Лучше убейте меня вместо него!
Король Леонтиста и принцессы рыдали и кричали, но шаги Белетрии не замедлились. Имперские солдаты, следившие за обстановкой, быстро и без труда скрутили их и заткнули им рты.
Вскоре Белетрия остановилась перед Жерхаэлем. Она мгновение смотрела сверху вниз на дрожащего от страха принца, затем протянула изящную руку и крепко вцепилась ему в горло. И с легкостью подняла в воздух парня, обладавшего телосложением взрослого мужчины.
— Кх, угх!.. — Жерхаэль забился в воздухе, пытаясь оторвать руку Белетрии от своей шеи, но та даже не шелохнулась. Белетрия с полнейшим равнодушием посмотрела на принца, чье лицо уже синело от нехватки кислорода, и произнесла:
— Похоже, ты осмелел, наслушавшись нелепых слухов, что в последнее время бродят по континенту...
Ее алые глаза зловеще блеснули.
— Не заблуждайся. Я лишь проявляю терпение и сдержанность ради любимого мужчины. Мой характер ничуть не изменился.
Пальцы сжались сильнее, и шейные позвонки Жерхаэля издали леденящий душу хруст. Она сдавила его горло с такой силой, словно собиралась раздавить ему череп, но как только глаза принца закатились, и он потерял сознание, обмякнув, она небрежно швырнула его на землю.
С глухим стуком тело Жерхаэля рухнуло на землю. Белетрия окинула его взглядом, словно смотрела на тушу дохлого зверя, отряхнула руки и произнесла:
— Считай, тебе повезло. Если бы не Иделон, из-за твоего тупого, поганого рта вся королевская семья Дарона... нет, все жители Дарона были бы сегодня вырезаны под корень.
— С-спасибо... Спасибо, что пощадили младшего!..
— ...Тц, ты первый человек, который выжил, вызвав мой прямой гнев.
С этими словами Белетрия отвернулась. Затем, встав лицом к десяткам тысяч имперских воинов, ожидавших у подножия холма за разрушенными стенами Рохатона, она провозгласила:
— Война окончена.
Как только ее слова эхом разнеслись над полем битвы...
— Ура-а-а-а-а!!! Да здравствует Ее Величество!!! Да здравствует Арчезиум!!!
Заполнившие весь горизонт имперские войска разразились оглушительными криками ликования.