Белетрия Лиен Арчезиум (7)

Министр юстиции Империи, главный канцлер, генерал-квартирмейстер, глава Императорской аудиторской палаты и многие другие. Те, кто ожидал в [Большом зале], были одержимы объединением континента даже сильнее, чем сама Белетрия Лиен Арчезиум, а потому от них у неё вечно болела голова. На мгновение она замедлила шаг и посмотрела на небо сквозь гигантское стеклянное окно в коридоре. И словно выждав этот момент, прямо за её спиной, подобно чёрной тени, возник силуэт. Белетрия не отрывала взгляда от безоблачного ясного неба, когда заговорила.

— Как всё прошло?

— После обыска в резиденции Олдена и у его ближайшего окружения среди знати нам удалось поймать ещё четырёх вредителей, так или иначе связанных с Дароном.

— Ликвидированы?

— Как и предписано правилами, те, кто знал хотя бы крупицу правды или был замешан, подверглись пыткам для получения всех сведений, после чего их скормили монстрам заживо. Тех же, кто не имел к этому никакого отношения, заставили замолчать, выплатив надлежащую компенсацию.

Выслушав доклад до конца, Белетрия повернула голову и снова направилась к [Большому залу].

Цок, цок. Звук каблуков мерно разносился по мраморному полу.

Поскольку приказа удалиться не поступало, мужчина рассудил, что ему ещё есть что сказать Императрице, и молча последовал за ней, ступая по её тени.

Белетрия, некоторое время шедшая по коридору в молчании, тихо заговорила, не оборачиваясь.

— Что сейчас говорят об Иделоне Хальдене Рехентре? Каковы слухи и оценки?

Касейн, глава [Воликдэ], разведывательного управления Империи, ответил без малейшего колебания:

— Мнения разделились. С одной стороны, среди дворцовых слуг ходят слухи, что, несмотря на статус заложника, он обладает достаточной смелостью, чтобы говорить с Вашим Величеством прямо перед троном. Его называют редким романтиком, сумевшим в мгновение ока покорить Ваше неприступное сердце.

— .......

Шаг Белетрии ничуть не изменился. Касейн продолжил доклад спокойным тоном, слегка склонив голову в тени:

— С другой стороны, хватает и негативных отзывов. Звучит грубая критика, будто он всего лишь некомпетентный принц павшего королевства, которому посчастливилось привлечь внимание Вашего Величества, и теперь он затуманивает Ваши глаза и уши своим хитрым языком. Но прежде всего...

Касейн на мгновение замолчал, глядя на спину идущей впереди Белетрии.

— Говори.

— ...Некоторые дворяне из аристократической и нейтральной фракций, как Ваше Величество и опасались, открыто выражают недовольство.

— Вот как.

Всё шло ожидаемо. Дворяне Империи, особенно из аристократической фракции, соперничали друг с другом, отправляя огромные частные армии, субсидии и военные припасы ради завоевания Королевства Рехентра. Результатом, которого они жаждали, была шкатулка с головами королевской семьи Рехентра или хотя бы безоговорочный акт о капитуляции с сохранением земель и прав. Они хотели гарантировать себе щедрые дивиденды от вложений в эту войну. Однако получили лишь огромную военную контрибуцию, выплаченную императорской семье, и единственного принца-заложника из побеждённой страны. Им не выделили территорий, да и официальный документ о сдаче так и не прибыл. Хуже того, этот бесполезный заложник за одну ночь умудрился занять место жениха Императрицы и даже пост главнокомандующего в грядущем походе на Дарон.

С точки зрения аристократов, они потратили собственные кровные деньги и войска ради блага какого-то чужеземца.

— .......

Белетрия молча продолжала идти к [Большому залу]. Касейн знал, что означает молчание госпожи, поэтому подстраивался под её шаг, стараясь даже не дышать.

Когда они повернули за угол, вдали показались гигантские двери [Большого зала], а стоящие перед ними слуги и горничные казались крошечными, словно муравьи. Это означало, что Касейну больше нельзя было показываться на виду. И вот, когда он уже оглядывался по сторонам, готовясь раствориться в темноте, это случилось.

Белетрия снова остановилась и, посмотрев в сторону [Солнечного сада], произнесла:

— Мы были слишком снисходительны, раз они решили, что могут переступать черту.

Этот мужчина признался, что слепо любил её на протяжении восьми лет. Даже если всё началось как нелепый фарс, предложенный вместо акта о капитуляции, теперь Иделон Хальден Рехентра полностью принадлежал ей, будучи официально объявленным спутником Императрицы. И всё же паразиты, присосавшиеся к Империи под её правлением, смели нести всякую чушь. Даже те огромные частные войска, субсидии и припасы, которые они предоставили, казались внушительными лишь по меркам войн между феодалами.

На самом деле более девяноста процентов имперской армии, мобилизованной для завоевания Королевства Рехентра, составляли силы Императорских рыцарей и дворян из фракции Императрицы. Следовательно, большая часть контрибуции, прибывшей вместе с принцем, также перешла в их руки. Проще говоря, они возмущались тем, что не получили награды, хотя её отсутствие было абсолютно естественным.

— Тц, позволить так отзываться о человеку, который станет моим спутником.

Достав из-за пазухи пару черных кожаных перчаток, она небрежно натянула их на белые пальцы и отдала приказ:

— Передай великому герцогу Кайлуму Розесу. Прежде чем всерьёз начнётся война с Дароном, пусть избавится от этих высокомерных глупцов, гниющих изнутри.

— Господин Кайлум...

Задействовать его, верного сторонника Империи, который сейчас как раз завершал войну с Тердией. Это означало, что простым предупреждением дело не обойдётся. И хотя этот приказ предвещал ужасную кровавую баню, в результате которой головы нескольких лидеров аристократической фракции могли покатиться по плацу, Касейн не выказал ни малейшего волнения.

— Повинуюсь.

С этим коротким, сухим ответом он бесшумно скользнул в глубокую тень колонны, куда не проникал солнечный свет, и исчез.

Словно его там никогда и не было. В то же время алые глаза Белетрии, в которых ещё мгновение назад вспыхивало раздражение, успокоились, став похожими на глубокое озеро с неведомым дном. Она приблизилась к порогу [Большого зала]. Ожидавшие слуги почувствовали присутствие Императрицы и поспешно согнулись в поклоне под углом девяносто градусов, потянув за гигантские ручки дверей с обеих сторон.

— СКРИ-И-ИП

Со звуком трения металла гигантские двери распахнулись. В то же мгновение старые министры, которые только что яростно спорили, брызжа слюной, замерли, словно мертвецы.

Белетрия медленно вошла в [Большой зал], где выстроились надоедливые старики. Её походка была настолько элегантной и величественной, что трудно было поверить, будто она только что отдала кровавый приказ уничтожить одну из трёх главных сил Империи.

«...Надо было потянуть время ещё минут тридцать, жаль».

Два дня спустя, утро. Сегодня я умылся пораньше, тщательно оделся и вместе с горничной по имени Руамель покинул [Императорский дворец], чтобы отправиться в столицу. Причина, по которой я решился выйти, хотя ко мне всё ещё относились как к заложнику и это могло легко вызвать подозрения, была проста. Я чувствовал острую необходимость разузнать побольше о Белетрии.

«Я правда без понятия, как пережил вчерашний день».

Единственное, что я знал о Белетрии, основывалось на слухах. Но вчера во время чаепития она спросила меня: «Раз уж ты любишь меня целых восемь лет, то наверняка знаешь мои вкусы? Я подумываю вскоре выбраться куда-нибудь наедине с тобой. Знаешь ли ты место, которое мне понравится?». От этих слов я облился холодным потом и едва сумел выдавить ответ.

Так или иначе, именно поэтому сегодня я вышел в город с намерением собрать как можно больше сведений — не тех слухов, что гуляли по всему континенту, а именно тех, что ходили о Белетрии внутри Империи: о её предпочтениях, увлечениях и, возможно, даже о каких-то тайных секретах.

«Но... смогу ли я хоть что-то разузнать?»

Честно говоря, уверенности не было никакой. Кто посмеет неосторожно болтать о правительнице Империи и сильнейшем человеке в истории, равных которой не бывало? Именно поэтому я уже отчасти смирился с тем, что не смогу добыть никакой полезной информации. И всё же, вместо того чтобы сидеть сложа руки и покорно ждать неминуемой гибели, не лучше ли ухватиться за соломинку, подышать свежим воздухом и попытаться что-то предпринять?

— Эх... — я тихо вздохнул и ускорил шаг.

Рядом со мной, словно тень, шла Руамель — горничная, приставленная ко мне из [Императорского дворца] в качестве надзирателя и проводника.

— Ваше Высочество. Отсюда начинается сердце Империи — центральный деловой район Итера.

Переведя взгляд вперёд после слов Руамель, я увидел огромную толпу людей и бесконечные ряды искусно выстроенных зданий из красного кирпича — зрелище, которое в Королевстве Рехентра можно было застать разве что во время великого праздника, проходящего раз в год. Одежда прохожих на улицах выглядела роскошно, а от аромата сладких специй, доносившегося от уличных торговцев, невольно текли слюнки. Это была по-настоящему оживлённая и процветающая картина, достойная центра континента, однако она ничуть не ослабляла петлю, которая прямо сейчас стягивалась вокруг моей шеи.

Я заглядывал в разные лавки, пытаясь исподтишка разузнать хоть что-то. Сначала зашёл к торговцу элитным чаем, который считался самым известным в Итере. Сделав вид, будто хочу купить блестящую серебряную жестяную баночку, я добродушно улыбнулся лавочнику:

— Аромат этого чая просто превосходен. Ваша гильдия поставляет товары и в [Императорский дворец]? Если бы я знал, какой чай обычно предпочитает Её Величество, это очень помогло бы мне с выбором подарка...

Не успел я договорить, как купец побледнел. Дрожащими руками он вцепился в витрину, испуганно огляделся по сторонам и разразился кашлем.

— Кхм-кхм! Э-это... Как может презренный рыночный торговец вроде меня сметь рассуждать о тайных пристрастиях императорской семьи!

С этими словами купец поспешно отступил назад, всем видом показывая, что разговор окончен и продолжать его он не намерен. Мне ничего не оставалось, кроме как разочарованно причмокнуть губами и покинуть лавку.

В других местах ситуация повторилась. Череда неудач преследовала меня и в элитном салоне платьев, куда часто заглядывали благородные дамы, и в книжной лавке, торговавшей редкими изданиями. Стоило мне открыть рот и произнести хотя бы первый слог имени Белетрии, как люди вздрагивали и отводили глаза. Страх того, что им могут перерезать горло без суда и следствия за неосторожное слово о личной жизни тирана, залившего континент кровью, был очевиден. Один торговец даже выронил чашку из рук, задрожав всем телом, едва я успел задать вопрос.

В конце концов, побродив по центру города пару часов, я осознал суровую реальность. Для жителей Итера Императрица была объектом благоговейного трепета и одновременно воплощением ужаса, которого ни в коем случае нельзя касаться.

«Мне конец. Ни единой зацепки».

Когда ноги уже начали гудеть от усталости, мы направились в тихое кафе на окраине центрального района. Я опустился на свободный стул в углу террасы и заказал фруктовый смузи, небрежно ткнув пальцем в меню.

Руамель стояла напротив меня с безупречной осанкой, сканируя прохожих острым, настороженным взглядом.

«Она что, наёмный убийца? Чего она так напряглась?»

Вскоре на столе появился стакан со смузи. Я вставил трубочку в рот и сделал глубокий глоток. Ледяная крошка, от которой заломило виски, скользнула по пищеводу, но вместо облегчения в груди лишь сильнее защемило, а вздох стал ещё тяжелее.

— Ха-а... — я устало потёр лицо руками и уронил голову на стол. Обхватив её руками, словно собираясь вырвать волосы, я издал глухой стон.

Точная дата ещё не назначена, но самое позднее через месяц мне предстоит остаться наедине с этой кровожадной Императрицей. Будь я действительно влюблённым романтиком, который смотрел только на неё в течение восьми лет, я бы, разумеется, знал её вкусы и спланировал идеальное свидание. Но всё, что мне было известно — это жуткий факт о том, что она и глазом не моргает, отрубая головы предателям. Если так пойдёт и дальше, то вместо маршрута для свидания я буду выбирать место для собственной могилы.

В этот самый момент, пока я продолжал оплакивать свою участь, словно смертельно больной, произошло неожиданное.

— .......

Руамель, которая с самого выхода из [Императорского дворца] не проронила ни слова, кроме указаний дороги, осторожно сделала шаг к столу. Её тень упала на мою склонённую голову. Я слегка приподнял взгляд, чтобы посмотреть на неё.

— ...?

— Ваше Высочество, вы, случайно, не пытаетесь разузнать слухи о госпоже Белетрии?

Руамель впервые задала личный вопрос.