Спустя четыре дня после окончания войны по всему континенту Атера, а особенно среди королевств, еще не поглощенных Арчезиумом, поползли два слуха. Первый гласил, что война между Дароном и Арчезиумом, которая, по общему мнению, должна была продлиться как минимум месяц, завершилась всего за два дня. Второй же слух утверждал, что Императрица Империи, Белетрия Лиен Арчезиум, относится к своему мужчине гораздо серьезнее, чем кто-либо мог подумать. И в конце концов эти слухи дошли до принцессы Королевства Игнезия, члена Союза королевств — Эрсиль Игнезии.
— ...Сения, как продвигается дело, о котором я просила?
Взгляд Эрсиль переместился с газеты, доставленной в ее комнату в качестве экстренного выпуска, на молча стоявшую рядом служанку. Перед этим принцесса мельком просмотрела таблоид, во всех красках расписывающий историю любви ее друга детства.
Служанка по имени Сения в ответ на вопрос и взгляд принцессы достала из-за пазухи конверт, протянула его и ответила:
— Я раздобыла самый безопасный и надежный маршрут для незаконного проникновения через крупнейшего шпиона, обосновавшегося в Королевстве Персера.
— ...Неужели незаконно проникнуть в Империю Арчезиум действительно можно безопасно и надежно?
Разумеется, давая это поручение, принцесса думала, что это невозможно. Однако полученный способ оказался быстрее и проще, чем ожидалось. В глазах Эрсиль промелькнуло сомнение.
Но Сения, словно привыкнув к подобной реакции, с бесстрастным лицом продолжила объяснение:
— Все запланировано через неделю, утром. Вы сядете в карету в северной части континента и заберетесь в грузовой отсек повозки, груженной Пыльцовым вином, которое поставляется из Пыльцового баронства на границе Королевства Рехентра в Империю. Судя по всему, многие бедняки из Итера проникают туда именно этим путем.
— ...Вот как.
Несмотря на привычную подозрительность хозяйки, Сения безропотно разъяснила детальный маршрут побега. Эрсиль вновь почувствовала благодарность и развернула переданный конверт, чтобы изучить содержимое.
На бумаге шифром был подробно расписан опасный и сложный путь: выезд из Королевства Игнезия, проход через трущобы Итера и пересечение границы Империи. От мысли о том, что ей придется несколько дней и ночей прятаться в грузовом отсеке винной кареты, у нее перехватило дыхание.
Но было кое-что еще, что пугало Эрсиль гораздо сильнее этого изнурительного путешествия.
Белые пальцы принцессы мелко задрожали, когда она молча уставилась на плотно исписанные строки.
— Сения... Что, если чувства Иделона ко мне действительно угасли?
Голос девушки мгновенно упал.
Ее взгляд снова упал на брошенную на стол имперскую газету. Там красовались новости о том, что тиранша-Императрица и незаконнорожденный принц делят ложе. Нежная, чистая любовь, расцветшая прямо посреди поля боя, была обличена в кричащие, сенсационные заголовки.
Эрсиль отчаянно отрицала это, твердя себе, что это лишь игра ради выживания, но строчки словно оживали, терзая разум. В душу закралось подозрение: вдруг Иделон окончательно вычеркнул ее из жизни, и лишь она одна цепляется за былые чувства, пытаясь его отыскать?
— Если я рискну жизнью и отправлюсь в Империю впустую, лишь ради того, чтобы увидеть его холодный взгляд... Что, если меня выставят за дверь? Нет, в худшем случае, если Императрица схватит меня как заложницу из-за незаконного проникновения, это может нанести огромный вред всему Королевству Игнезия...
Губы Эрсиль слабо задрожали, охваченные тревогой. Она беспокойно забегала глазами, комкая в руках подол юбки. Девушка выглядела настолько хрупкой и беззащитной, словно была готова расплакаться в любую секунду.
Все это время Сения стояла неподвижно, молча глядя на принцессу.
Ее взгляд, как и всегда, оставался спокойным, сухим и лишенным каких-либо эмоций.
Затем она медленно опустила руку в карман фартука.
С тихим шорохом на свет появился маленький, круглый, прозрачный пакетик.
Сения мягко разжала судорожно сжатые пальцы Эрсиль и легонько опустила конфету ей на ладонь.
Круглая леденцовая конфета с яблочным вкусом и красноватым оттенком.
Это было лакомство, к которому Эрсиль с самого детства привыкла прибегать всякий раз, когда чувствовала уныние или тревогу.
— Се... Сения?
— Вы ведь узнали крупицу правды о ситуации через информационных брокеров, верно? — заговорила Сения своим обычным безразличным тоном. — Господин Иделон, скорее всего, притворяется, чтобы выжить. Его воля к жизни сильнее, чем у кого-либо другого.
— Д-да, верно... Я лучше всех знаю, как силен у Иделона инстинкт выживания, — колеблющиеся зрачки Эрсиль уставились на бесстрастное лицо служанки.
— Именно. И вообще, когда он был заперт в том адском уединенном дворце, как долго вы, госпожа Эрсиль, оставались его единственной опорой? Он точно не мог этого забыть. В чужой враждебной стране, где не на кого положиться, единственные, кому он может доверять — это он сам и принцесса, оставшаяся на родине.
— Сения-а-а...
Сения опустила взгляд и аккуратно поправила растрепавшиеся волосы Эрсиль.
— Так что, пожалуйста, не беспокойтесь о пустяках.
Это было сухое утешение, лишенное и капли душевного тепла от начала и до конца, но для Эрсиль оно подействовало лучше любых красивых речей.
Эрсиль тупо уставилась на конфету на ладони, затем медленно развернула обертку и отправила леденец в рот.
Как только сладкий и освежающий яблочный вкус растекся по языку, напряженные мышцы ее лица постепенно расслабились.
Хруст, хруст.
В тихой комнате раздался звук разгрызаемой конфеты.
Дыхание, сбивавшееся от тревоги, тоже постепенно пришло в норму.
Затем Эрсиль разжала пальцы, терзавшие юбку, и крепко сжала кулаки.
— Точно! Ты права. Иделон ни за что не мог забыть меня!
В ее потускневших глазах снова зажглась жизнь. Она вскочила со стула и решительно крикнула в пустоту:
— Благополучно добравшись до Империи, я встречусь с Императрицей лицом к лицу! Какой бы жестокой тираншей она ни была, повергшей весь континент в ужас, она не может просто так украсть чужого возлюбленного!
Конечно, ее соперницей был монстр, способный одним взмахом меча расколоть массивную крепостную стену и ни во что не ставящий сотни жизней. Но в глазах Эрсиль, вновь обретающих твердую веру, решимость затмила страх.
Сения, молча выслушав дерзкое заявление принцессы, медленно подняла руки, все с тем же бесстрастным лицом.
И.
Хлоп. Хлоп. Хлоп.
Раздались механические аплодисменты в ровном темпе, лишенные даже намека на искренность.
— Наша принцесса, вы поистине удивительны, — сухо отозвалась Сения, словно зачитывая текст по учебнику.
Эрсиль издала тихий смешок, но улыбнулась в ответ уже гораздо более расслабленно.
— Надеюсь, день нашей встречи с Иделоном наступит поскорее.
В этот самый момент.
Я, тоже получивший газету, пестрящую всевозможными кричащими и откровенными словечками, расписывающими чистую историю любви между Белетрией и принцем Рехентры, тяжело вздохнул из самых глубин души, прикрыв глаза ладонью.
— Эх... Это ведь точно дойдет до Эрсиль.
В конце концов, Газета Ахантеры буквально запечатлела имя всего континента в своем названии. Она по-прежнему оправдывала свое имя и амбиции, с которыми когда-то создавалось издательство.
[Мы доставим вам все новости континента быстрее, чем кто-либо другой. (Пожалуйста, присылайте информацию на общественный канал связи Газеты Ахантеры!)]
— Вот же ж суки.
«Если собираетесь доставлять все новости континента, то пишите как есть, сумасшедшие ублюдки. Что за любовный роман вы тут накатали?»
[Невероятная и чистая любовь незаконнорожденного принца, обезоружившая даже кровожадную абсолютную правительницу! Когда дерзкий принц Дарона посмел оскорбить его возлюбленного, жестокая Ледяная Императрица потеряла рассудок и попыталась задушить наглеца прямо на месте. Но единственным, что утихомирило ее ярость, стал полный боли и нежности взгляд ее обожаемого жениха.]
[Приказав связать себя, чтобы уберечь возлюбленного от беды, Императрица, не в силах отвести взор от этого взгляда, покорно вложила в ножны свой карающий меч. О, чудо! Даже тиранша, утопившая континент в крови, превратилась в кроткого ягненка перед лицом чистой любви, озарившей утро Дарона!]
— Гр-р-р...!!
Я взял исписанный убористым шрифтом клочок бумаги обеими дрожащими руками.
Мне показалось, что в моей голове с громким щелчком лопнула струна терпения.
— ХРЯСЬ!
Наконец, не в силах сдержать нахлынувший стыд, я разорвал газету пополам.
Нет, этого было мало. Я скомкал ее, разорвал в клочья и швырнул в воздух.
— А-а-аргх!! Я точно сойду с ума. Кроткий ягненок? Душераздирающий взгляд? Да идите вы романы писать, романы!
Как раз в тот момент, когда я, тяжело дыша, уничтожил всю эту омерзительную бумагу, это и произошло.
Руамель, молча стоявшая в углу комнаты, осторожно приблизилась.
Затем она опустилась на колени и потянулась к разбросанным у моих ног обрывкам газеты.
Почему-то руки, усердно собиравшие бумажный мусор, показались мне до боли знакомыми.
И словно доказывая, что мои мысли не были простым заблуждением, Руамель заговорила, двигаясь еще быстрее:
— Похоже, вы двое и правда созданы друг для друга.
— ...?
Когда я недоуменно посмотрел на нее, она крепко зажала в руке собранную стопку бумаги и медленно поднялась.
— Госпожа Белетрия сегодня утром, увидев газету, отреагировала точно так же, как и принц Иделон.
Руамель слегка смягчила свой привычный жесткий тон и неловко изобразила ленивый голос Белетрии:
— Ох... Стоит мне затихнуть, как они уже вовсю перемывают мне косточки, смакуют и издеваются. Вот что она сказала.
— ...Ха.
«Белетрия использовала такое выражение? Хотел бы я на это посмотреть».
Представив лицо Императрицы, которая с невозмутимым видом скомкала и выбросила газету, бушевавшее во мне раздражение немного утихло.
Ну, как бы то ни было, я должен высказать свое мнение.
— Если хочешь подразнить меня, иди делай это с другими служанками, — проворчал я, на что Руамель вполне по-человечески улыбнулась.
Затем она выбросила собранные обрывки газеты в мусорное ведро и собралась выйти из комнаты.
Но ее взгляд упал на большую пергаментную карту, расстеленную на моем столе.
Сразу после того, как покорение Дарона завершилось практически бескровной сдачей.
Благодаря тому, что я смог расслабиться, перепоручив сложную послевоенную бумажную волокиту начальнику штаба Волькану и двум командирам дивизионов, на моем столе вместо планов операций или приказов лежала карта Земель Сольти — курорта в южной части Империи.
— Вы выбираете место для вашей первой поездки с госпожой Белетрией?
В ответ на вопрос Руамель я кивнул.
— Да, планирую выехать послезавтра.
— Ее Величество Императрица тоже очень этого ждет. Пожалуйста, подарите ей хорошие воспоминания.
Оставив короткое напутствие, она тихо вышла из комнаты, прихватив с собой пустую чайную чашку.
Щелк.
С тихим звуком закрывшейся двери я наконец остался в комнате один.
Я молча посмотрел на круги, нарисованные на карте.
Все остальное неважно; сейчас мне нужно просто спланировать маршрут.
Первая поездка, в которую отправимся только мы с Белетрией.
Честно говоря, мысль о том, что я проведу время наедине с ней, заставляла меня чувствовать себя немного... Нет, я действительно этого ждал.
Искренняя привязанность, которую она проявляла ко мне в последнее время.
И ее забота, пусть порой неуклюжая и холодная на вид, тоже не выходила у меня из головы.
Но стоило этому щекочущему чувству предвкушения расцвести...
«...Эрсиль».
В груди неприятно кольнуло.
Если подумать, все это начиналось как простая игра ради выживания. Притворяться преданным мужчиной, чтобы завоевать расположение Императрицы и сохранить жизнь.
У меня была четкая цель: выбраться из этой адской Империи и вернуться к своей первой любви, Эрсиль Игнезии.
Но что я делаю сейчас?
Планирую поездку с тираничной Императрицей, которая угрожает даже моей родине, и чувствую предвкушение.
— ......Эх.
Тяжелое чувство вины, словно я совершаю ужасное предательство по отношению к Эрсиль, внезапно навалилось на мои плечи.
И все же, в конце концов, я крепко сжал губы, насильно проигнорировал запутавшиеся эмоции и закончил планировать маршрут свидания.
Что бы ни случилось, мне нужно продолжать эту игру и сначала выжить, прежде чем я смогу что-то решать, верно?