Закончив все свои занятия, Джошуа вернулся в комнату и сделал глубокий вдох.
«Я-то думал, это просто детские сходки, но, похоже, глубоко ошибался».
Джошуа покачал головой.
Речь шла о кружке, в котором состоял Амару.
Кружками обычно называли небольшие группы по интересам или факультативные секции. Проблема заключалась в том, что в Императорской академии Авалон значение этого понятия слегка отличалось. Их создавали вовсе не ради развлечения, а для совсем иных целей — это был способ укрепить и консолидировать власть.
Детям всегда нравилось демонстрировать сверстникам свое превосходство. Стоило им увидеть, как презираемый ими человек отлетает с одного удара и корчится от страха перед могуществом их рода, как их сердца наполнялись невероятным удовлетворением и чувством собственного триумфа. Кружки, сформированные в стенах академии, как раз и давали им такую возможность.
Дети высокопоставленных дворян, обладающие властью, объединялись с равными себе по статусу. В то же время отпрыски низшего и разорившегося дворянства всеми силами пытались примкнуть к подобным объединениям. С другой стороны, высокородным кадетам это позволяло заранее завербовать нужные таланты.
«К тому же они ничуть не боятся убивать тех, кто встает у них на пути. А учитывая, что один-два таких кружка могут состоять из десятков детей из влиятельнейших семей, у преподавателей просто нет иного выбора, кроме как закрывать на всё глаза», — с отвращением усмехнулся Джошуа.
Профессор Кейн неспроста так переживал из-за этих объединений. Теперь Джошуа куда лучше понимал его тревогу, но…
«Нельзя ждать каких-либо изменений, если ты просто смиряешься с несправедливой реальностью. Именно так и замыкается этот порочный круг».
Если не положить этому конец, жестоких преступлений и жертв станет только больше.
«Я решил уйти из академии, но перед отъездом я уничтожу здесь всё подчистую».
И движило им вовсе не безрассудное чувство справедливости, а исключительно собственная выгода.
«Возможно, так мне удастся без труда завоевать преданность Икаруса».
Джошуа ухмыльнулся. Он уже с нетерпением предвкушал, как Кайзер будет ломать голову и страдать в своих странствиях, лишившись такого верного соратника.
Размышления Джошуа прервал стук распахнувшейся двери, на пороге которой появился юноша.
«Вспомнишь лучик, вот и солнце…» — мысленно хмыкнул Джошуа и не удержался от легкого смешка.
Заметив Джошуа, Икарус замер на месте. Он уставился на него своим утонченным лицом и голубыми глазами, напоминающими безмятежное летнее озеро:
— Значит, ты вернулся первым…
— Как видишь, — ответил Джошуа.
— И что ты намерен делать дальше? Ходят слухи, что семья Стен вот-вот кого-то сюда направит.
— Если так, то волноваться не о чем. Мы с этим «кого-то» прекрасно поладили.
— Ты встречался с молодым господином Амару?
Джошуа кивнул.
— И все же это не гарантирует, что род Стен оставит всё как есть. Я более чем уверен: они считают, что их фехтование ни во что не ставят. Высока вероятность, что они предпримут жесткие шаги, чтобы вернуть себе былой авторитет среди знати.
— …
— Но хуже всего то, что к тебе обязательно обратится Аракша, — добавил Икарус. — Это самый крупный и влиятельный кружок в академии.
— Мне плевать.
— Что?
В ответ на опешивший возглас Икаруса Джошуа спокойным тоном произнес:
— Есть способ решить обе эти проблемы одним махом.
— …!
Глаза Икаруса расширились:
— И как же ты собираешься это сделать?
— Просто: я продемонстрирую им настолько подавляющую силу, что они будут дрожать от одного моего голоса. Неважно, идет ли речь о сохранении порядка или завоевании престижа — абсолютную силу понимают абсолютно все.
— …
«Что за бред!» — Икарус судорожно сглотнул. Идея звучала абсолютно дико.
«Но почему мне кажется, что он действительно способен на это?»
Джошуа внезапно спросил:
— Ты всё еще помнишь о нашем пари?
— …
— Разве ты не обещался исполнить мое желание, если я добьюсь победы над Амару брон Стена и выбрался из этой заварухи невредимым?
— Да, было дело…
Этот ответ заставил Джошуа улыбнуться:
— Тогда я озвучу свое требование заранее.
— …?
Заметив недоумение на лице Икаруса, Джошуа продолжил:
— Ты нужен мне.
— А? — у Икаруса аж челюсть отвисла. — О чем ты говоришь?
— В буквальном смысле. Икарус, я хочу, чтобы ты стал моим человеком.
От фразы «мой человек» Икарус мгновенно залился краской.
«Звучит как-то странно…»
Икарус вздохнул, пытаясь унять бешено забившееся сердце.
— …!
Джошуа внезапно шагнул к нему вплотную:
— Посвятишь ли ты свои таланты исключительно мне?
Икарус поспешно отступил на два шага назад и заикаясь выпалил:
— Е-если твой план сработает, я… я подумаю!
С этими словами Икарус резко развернулся и вихрем выскочил за дверь.
Джошуа молча посмотрел ему вслед и тепло усмехнулся:
— Разве это не прогресс?
Джошуа довольный пробормотал это себе под нос, даже не подозревая, что на самом деле подумал Икарус о его предложении.
***
— Ха-а-а… Ха-а-а…
На небольшом тренировочном плацу, залитом ярким солнечным светом, задыхался человек, изо всех сил пытавшийся не потерять сознание. Кровь и пот, стекая по его израненному телу, капля за каплей кропили каменный пол. Пальцы едва удерживали тяжелую рукоять двуручного меча.
Это был Кайн. Первый рыцарь Джошуа.
— Ты правда веришь, что твоих навыков хватит для защиты господина? Глядя на тебя сейчас, я удивлюсь, если ты просто не подвернешь ногу в первой же стычке.
От этих слов противника Кайн до крови прикусил губу.
Гнев сжигал его изнутри, но он понимал собственное бессилие. Огромный, черный как смоль двуручный меч в руках оппонента обрубит его жизнь в то же мгновение, стоит ему допустить хоть малейшую ошибку.
Мужчина на другом конце площадки молча сделал шаг вперед, и его подавляющая, тяжелая аура незримо придавила Кайна к земле.
Кайн не мог сделать даже шага. Он достиг своего предела.
Он наносил удары изо всех сил на протяжении трех часов под палящим солнцем, и теперь все его тело было покрыто ранами. Любой другой на его месте уже давно сдался бы, но Кайн держался на одной лишь несокрушимой воле.
Мужчина пристально посмотрел на него и произнес:
— Ты потерял слишком много крови. Судя по твоим ранам, это просто чудо, что ты все еще стоишь на ногах.
— …
Холодно смерив молчаливого Кайна взглядом, мужчина спросил:
— С чего вдруг такое рвение сменить основное оружие?
— Н-нога… — голос Кайна дрожал, точно пламя свечи на штормовом ветру. — Я не хочу… подвернуть ногу в бою.
— Что? — мужчина, похоже, был искренне забавлен таким ответом.
Кайн продолжил:
— Я не хочу… стать обузой для господина, которого выбрал. Я хочу быть полезным.
— …
— Вот почему… чего бы мне это ни стоило… сколько бы ран я ни получил… Обез. Это всё из-за того обещания.
— Обещания?
Кайн слабо кивнул:
— Помимо всего прочего… он обещал, что мне больше никогда и ни перед кем не придется склонять голову.
— …!
— Я… верю своему господину… и его слову. А потому я буду защищать… его спину. Но чтобы сделать это, я… я должен стать куда сильнее!
С этими словами Кайн сжал двуручный меч остатками последних сил. На мгновение пошатнувшись, он тут же взялся за рукоять крепче и выдохнул:
— Так что… я с уважением отклоняю вашу заботу, Герцог!
Кайн оттолкнулся от земли и рванул прямо на герцога Агнуса. В его глазах бушевал огонь неистовой решимости и надежды.
Он двигался настолько стремительно, что невозможно было поверить, будто мгновение назад этот человек валился с ног от ранений и дикой усталости.
Его противник, герцог Агнус, лишь ухмыльнулся, видя несущегося на него рыцаря:
— Твоя решимость достойна похвалы.
Герцог Агнус плавно опустил свой смолисто-черный меч.
Вспышка темного лезвия молниеносно рассекла воздух над тренировочным плацем.
Тело Кайна отлетело в самый угол площадки еще до того, как он успел приблизиться к герцогу. Очевидно, поединок закончился его полным поражением.
Герцог Агнус развернулся и, бросив беглый взгляд на потерявшего сознание Кайна, бросил:
— Унесите его и обработайте раны.
— Есть, Ваша Светлость! — несколько дежурных рыцарей поспешно выбежали на плац.
«Надо же, сделать своего вассала настолько преданным за столь короткий срок…»
В свое время Джошуа обратился к герцогу с абсурдной просьбой: он хотел, чтобы правитель лично обучил Кайна фехтованию. Услышав это тогда, герцог посчитал предложение глупостью и пришел в ярость. Но сейчас от его гнева не осталось и следа.
Герцог Агнус испытывал лишь глубокое удовлетворение.
«Сделать так, чтобы ему не пришлось ни перед кем склонять голову, значит?»
При воспоминании о словах Кайна ухмылка герцога стала еще шире.
— А это становится поистине интересным, — пробормотал герцог Агнус, покидая плац.
— Ваша Светлость, — герцог обернулся к своему вассалу, барону Хеду. Тот выглядел так, словно прождал здесь всё это время.
— Поступили вести, что императорская семья в скором времени завершит «задачу».
Глаза герцога Агнуса слегка сузились:
— Источник?
— Семья Стен.
— Прямое письмо от Ариэ?
— Прошу, взгляните, — барон Хед достал из внутреннего кармана письмо и с глубоким почтением подал его обеими руками.
— …
Герцог Агнус молча принял послание и быстро пробежал глазами по строчкам. Прочитав до конца, он сжег бумагу заклинанием первого круга «Огонь», заклятым в его перстне.
— Что ж, неужели наконец-то?
— Будут ли какие-то приказания, Ваша Светлость?
Герцог Агнус качнул головой:
— Пока что мы можем лишь наблюдать. С нашей стороны сейчас ничего предпринимать не нужно.
На мгновение герцог погрузился в раздумья, но быстро отдала распоряжение:
— Если заметишь хоть что-то подозрительное — докладывай мне немедленно.
— Слушаюсь, Ваша Светлость, — склонил голову барон Хед.
— …
Лицо герцога Агнуса сделалось мрачнее обычного, и он спешно удалился.