Мальчик корчился на холодной земле. Блистательный блеск его серебряного доспеха потускнел под вмятинами и ссадинами, а роскошные алые перья на шлеме оказались измяты и общипаны — он походил на избитого петуха после проигранного боя.
Джошуа холодно взглянул на корчащегося от боли юношу и отрезал:
— Заберите эту дрянь.
— Ты…! — Гехог поспешно бросился к скулящему Верону и крикнул Наташе: — Помоги мне!
— А, да! — Наташа опомнилась и подскочила к нему, помогая удержать под руки стонущего Верона.
Подпирая товарища, Гехог злобно воззрился на Джошуа:
— Официальным наследником герцога Агнуса всегда был Бабель фон Агнус, и это не изменится, что бы ты ни вытворял! Каким бы гением ты ни был, без великих заслуг ты останешься никем!
— …
— Сегодня удача на твоей стороне, но ты еще глубоко пожалеешь об этом.
Слыша эти угрозы, Джошуа лишь тихо усмехнулся:
— Что ж, буду с нетерпением ждать этого дня.
— Проклятье! — прошипел Гехог, но ему ничего не оставалось, кроме как убраться прочь. Наташа, Верон и Гехог, еще недавно дерзкие и спесивые, теперь едва плелись, готовые рухнуть от малейшего дуновения ветра.
Когда троица скрылась из виду, Агарет неверующим взглядом уставился на Джошуа и заикаясь выдавил:
— Кто… кто ты вообще такой?
— У каждого есть секреты, о которых не хочется распространяться. Прямо как у тебя.
— Ну… ты прав, — Агарет покорно проглотил крутившиеся на языке вопросы.
Джошуа подошел к израненному Икарусу и спросил:
— Ты в порядке?
— Всё хорошо.
— А ты, я смотрю, совсем не удивлен. Твоя реакция разительно отличается от реакции Агарета.
— Если честно, я чего-то подобного и ожидал.
Джошуа с легким изумлением нахмурился:
— Вот как?
— С самого начала всё выглядело крайне подозрительно. Зачем сыну разорившегося дворянина идти на такой риск и поступать в Императорскую академию Авалон? Разорившимся дворянам нет никакого резона лезть под пристальный взор Императорской семьи — они от этого ничего не выиграют.
— …
— Конечно, можно попытаться восстановить былую славу рода, но такой способ слишком ненадежен. К тому же сможешь ли ты со спокойной совестью купаться в роскоши здесь, пока твоя семья бедствует?
На губах Джошуа проскользнула теплая ухмылка:
— А может, я пришел сюда, чтобы завести связи и сколотить собственный круг, вроде «Аракши»?
Икарус покачал головой:
— Нет. Местные кадеты презирают дворян, упавших с пьедестала. Искать у них расположения не имело смысла. Достаточно взглянуть на то, как относились ко мне.
— …
Глаза Икаруса на мгновение вспыхнули, и он продолжен размышлять вслух:
— Элементарные пазлы легко складываются в общую картину. Не знаю, известно ли вам, Молодой Господин, но среди всего набора кадетов вы единственный, кто числится за разорившимся родом. А если вспомнить историю, в девяти случаях из десяти высокопоставленные фигуры скрывали свою личность именно таким образом.
— Не думал об этом с такой стороны… — пробормотал Джошуа.
— Молодой Господин недооценивает наблюдательность некоторых кадетов. Помимо меня, кое-кто уже знает вашу истинную личность или как минимум догадывается о ней.
В этот момент Икарус вспомнил шатенку, недавно пристально наблюдавшую за ними.
«Так и знал…» — про себя усмехнулся Джошуа.
Икарус уже разгадал его тайну, но продолжал говорить так прямо и открыто. Разве не подобной дерзостью и выдержкой должен обладать первоклассный стратег?
«Вот почему в прошлой жизни он был готов вести в бой десять тысяч воинов против целого миллиона».
Джошуа всмотрелся в глаза Икаруса, перед его взором всплыли давние воспоминания. Голубые глаза юноши ничуть не утратили своего очарования — они по-прежнему лучились отвагой и непреклонной волей. В прошлом он перенес немало тяжелейших ранений, но этот взгляд никогда не угасал.
Джошуа неожиданно ощутил порыв сказать Икарусу, насколько красивы его глаза — точно редчайшие драгоценные камни.
— Почему вы так на меня смотрите?
Заметив, как густо покраснел Икарус, Джошуа непринужденно произнес:
— У тебя очень красивые глаза.
— А?! — Икарус опешил, а его щеки вспыхнули еще ярче.
— И кстати, ты так и будешь звать меня «Молодым Господином»? — перевел тему Джошуа.
— А?
— Неужели я один считал, что мы стали друзьями?
— …!
Агарет и Икарус одновременно ошарашенно округлили глаза.
— Обращаться ко мне «Молодой Господин», когда мы друзья — совсем не смешно.
— …
При этих словах Джошуа Агарет и Икарус переглянулись, не в силах вымолвить ни слова.
***
Княжество Тран.
Княжеством Тран правил не король, а князь. Государство входило в сферу влияния Империи Сволоу, однако обладало полной самодостаточностью. Жители Трана вполне могли обходиться без помощи империй, но континент считал иначе: поскольку Тран всегда ассоциировался со Сволоу, его упорно воспринимали лишь как банального вассала.
Именно поэтому правитель Трана десятилетиями неустанно трудился, желая доказать, что его страна способна процветать самостоятельно. Он делал всё, чтобы Тран обрел истинную независимость, а не пресмыкался в статусе имперского прислужничества. По этой причине в самой Империи Сволоу правителя — князя Энтони — считали откровенным костью в горле.
За невероятное обаяние и харизму, покорявшие сердца правителей соседних держав, князь Энтони получил прозвище «Красноречивый Чародей».
Когда Империя Сволоу оказалась бессильна сдержать всеобщую любовь народа к пламенному правителю, план Энтони по обретению суверенитета наконец начал приносить плоды.
Однако небеса не всегда благоволили Трану. Вскоре княжество столкнулось с непреодолимым испытанием: князь Энтони, ставшей настоящим символом перемен, тяжело заболел.
После долгих лет, проведенных в постели, способной вместить десяток взрослых мужчин, некогда великий правитель превратился в обычного угасающего старика.
Около кровати с мрачными лицами собрались приближенные. Они не могли даже с уверенностью сказать, теплится ли в этом истощенном теле жизнь. Но даже пока старик спал, подданные трепетно ловили каждое его дыхание.
Этим угасающим человеком был не кто иной, как правитель Княжества Тран — Энтони де Валь Агретта III.
— Когда же отступят боли Его Величества?! Неужели вы бессильны хоть как-то помочь?! — сдавленно спросил представительный мужчина средних лет. В его глазах при каждом движении вспыхивал едва уловимый багровый отблеск.
— Принесите наши глубочайшие извинения, но нам остается лишь готовиться к неизбежному, — ответил лечащий врач. — Его Величество перешагнул седьмой десяток. То, что он прожил так долго, не обладая маной — уже истинное чудо.
— Отец… всхлип… а-а-а…
Услышав приговор врача, молодая девушка не выдержала и залилась слезами.
Благородный мужчина прикусил губу и в отчаянии повернулся к священнику средних лет:
— Неужели нет совсем никакого способа, Святой Отец?! Если потребуется, я прямо сейчас отправлюсь за сердцем дракона...
Однако лекарь лишь печально покачал головой, прерывая его на полуслове.
Мужчине оставалось лишь беспомощно шагнуть ближе к ложу:
— Ваше Величество…
Но в этот момент над ложем раздался едва слышный шепот:
— Ула… бис…
— …!
Услышав сиплый голос правителя, мужчина мгновенно вскинул голову:
— Да-да! Ваше Высочество! Улабис здесь!
Князь Энтони с трудом приоткрыл глаза и пробормотал:
— Подойди ближе…
Улабис тут же приник к краю кровати, едва старик слабо поманил его рукой.
— Прости меня… У меня оставалось столько дел, но силы покидают меня… Я лишь хочу… отдохнуть.
Князь Энтони сжал ладонь Улабиса, и по щекам обоих покатились слезы. Улабис изо всех сил зажмурился, пытаясь сдержать подступающие рыдания.
— Моя дочь… Тран… Я не знаю, как быть дальше, но у этого старика… есть последняя воля. Я хочу… чтобы ты позаботился о ней.
— …
Искаженное болью лицо Улабиса замерло. Прикусив губу до крови, он едва заметно кивнул.
— Тран… Мой дорогой Тран… Я вверяю его тебе.
— Вы имеете в виду… мне, Ваше Величество?! — глаза Улабиса ошеломленно расширились.
Однако князь Энтони уже не ответил. Его голова бессильно откинулась на подушки.
— Ваше Величество-о-о!
Вскоре стены дворца сотряс отчаянный, раздирающий душу крик.
В тот пасмурный дневной час небеса затянули тяжелые тучи — праведник, почитаемый каждым жителем за беззаветную веру в свободу Трана, испустил свой последний вдох.
721-й год по календарю континента Игрант. Правитель Княжества Тран, князь Энтони де Валь Агретта III, скончался в возрасте 78 лет.
***
«Нужно подготовиться к отбытию как можно скорее».
Джошуа оглянулся: здание академии величественно возвышалось позади.
«Не думал, что придется уйти отсюда так рано…»
Спустя мгновение он тихо усмехнулся:
«Представляю, как он удивится».
Джошуа легко вообразил растерянное лицо Каина, и на губах само собой выскользнула улыбка. Он резко повернулся и продолжил путь.
Тянуть время не имело смысла — решение было принято. К тому же всех поставленных здесь целей он уже достиг.
«Соберу вещи, попрощаюсь с кем нужно — и сразу в Императорский дворец».
После вчерашней стычки с Амару всё стало предельно очевидно. Реальность такова, что столкновения с множеством сильных противников приносят куда больше пользы для восстановления прежней мощи, чем обычные медитации и воспоминания о прошлом. В конце концов, кто мог предположить, что в этой жизни он добьется гораздо больших высот, чем в предыдущей?
«И самое главное — во Императорском дворце есть скрытые сокровища, которые я просто обязан забрать».
Джошуа шел довольно долго, пока наконец не остановился. Задумавшись, он и не заметил, как ноги сами привели его к нужной точке.
На самом краю Аркадии у него обустраивалась собственная тренировочная площадка. В последнее время из-за катастрофической нехватки времени он забросил ее, но дальше откладывать было нельзя. Озарение касательно шестого уровня пришло к нему совершенно неожиданно, и Джошуа намеревался выделить время, чтобы окончательно осмыслить полученные знания.
«Даже интересно, насколько далеко я смогу зайти с телом, едва достигшим третьего уровня Искусства Магического Копья».
Джошуа толкнул дверь и шагнул внутрь.
— …
При виде незнакомца, развалившегося на диване, юноша на мгновение опешил.
«Каин? Нет, не он».
Джошуа сделал шаг назад и настороженно оглядел помещение.
Впервые с момента своего перерождения он ощутил отчетливый укол тревоги. В его голове непрерывно забил внутренний набат, стоит ему лишь бросить взгляд на неряшливого мужчину.
От этого человека исходила настолько колоссальная, подавляющая аура, что она внушала трепет еще до того, как к нему удавалось приблизиться.
«Он силен».
Джошуа сглотнул, напряжение достигло своего предела.
— О-а-а! Ну наконец-то ты пришел!
— …
— Я уже заждался встрече с тобой…
Однако неряшливый мужчина с ленивыми нотками в голосе неспешно поднялся с места и довольный улыбнулся.
— А-а, как же я рад тебя видеть, — проговорил он, уставившись на Джошуа. Мужчина потянулся всем телом и безумно ухмыльнулся: — Джошуа фон Агнус.