Джошуа был в ярости. Императорская академия Авалон должна была оставаться обителью знаний, а не местом, где козыряют могуществом своих родов. Ребяческие умы вообще не должны были забиваться подобной дрянью.
«Почему здесь царят такие порядки? Неужели они больше ничего не знают?»
Как Верон мог с такой легкостью бросаться словами вроде «убийство»?
Даже если воспитание Верона оставляло желать лучшего, подобные речи позволяли взрослому человеку, но никак не ребенку.
Гнев Джошуа, казалось, придавал кольцу Деона еще большую силу, пока юноша насыщал его маной. Кольцо затрепетало, точно бомба с часовым механизмом, пока Джошуа сжигал Верона своим палящим взглядом.
Это было белоснежное кольцо с золотой кнопкой по центру — изысканное украшение непревзойденной работы, на котором не значилось ни малейших изъянов или следов времени.
В следующее мгновение Джошуа поглотила мощнейшая вспышка пурпурного света.
— …!
Дети зажмурились от внезапного и слепящего сияния. В себя прийти было нелегко: в отличие от трансформации Верона, свет, хлынувший от Джошуа, казался просто невыносимым.
— Кхм…
— Что происходит?!
— Слишком ярко! Что это за сила?!
На несколько секунд пустырник заполнился пораженными вскриками мальчиков и девочек.
Когда свет начал угасать, Верон осторожно приоткрыл глаза.
— …!
Яркая вспышка так обожгла глаза Верона, что они мгновенно слезились.
Икарус, крепко обнимая Агарета, отполз в сторону, подальше из поля зрения Верона.
Когда Верон наконец смог хоть что-то разглядеть, он заметил странную деталь: Икарус и Агарет теперь находились рядом с источником пурпурного света. И, как и все остальные, они непрерывно смотрели в одном направлении.
На пустыре воцарилась оглушительная тишина. Стало настолько тихо, что можно было услышать падение иголки. После этой мучительной паузы кто-то судорожно сглотнул, выведя всех из оцепенения.
— Вау…
Перед ними стоял юноша с гордо поднятым подбородком, замшелый в идеальную рыцарскую стойку. Он выглядел настолько статно и благородно, что его легко можно было принять за принца. И пусть подобные сравнения граничили с крамолой, юноша действительно походил на сказочного принца.
На нем были безупречные белые доспехи с контрастными черными линиями и золотой каймой, которые гармонировали настолько изящно, что от одного взгляда на них захватывало дух. Каждая деталь брони заставляла невольно восхищаться тонкостью работы.
За спиной развевался белый плащ с пурпурным отливом — он казался продолжением самого доспеха, добавляя образу невероятной величественности. Но главное — цвета и утонченный дизайн идеально сочетались с выправкой и чертами лица Джошуа, подчеркивая не только красоту брони, но и его собственное благородство.
Впрочем, больше всего в глаза бросалась совсем другая деталь…
Первая из девушек, пришедшая в себя, с дрожью в глазах уставилась на сюрко юноши.
«Неужели именно так сходят на землю легенды?..»
Все присутствующие, разинув рты, смотрели на герб, вышитый на доспехе Джошуа. На нем была изображена небесная обитель.
«Гробница Рыцаря».
Картина изображала холм с надгробием, у которого в качестве щитодержателя возвышался двуручный меч цвета вороновой стали.
Подобный герб во всей Авалонской империи принадлежал лишь одному-единственному роду.
Обычно хладнокровный Гехог наконец потерял обладание и шокированно пробормотал:
— Неужели этот узор…?!
В Авалонской империи из поколения в поколение передавалась одна легенда. Благородные рыцари Авалона рано или поздно возвращались в лоно природы, но даже если их тела истлевали, их «воля» навеки оставалась с империей.
Эта притча в свое время дошла до ушей государя, и тогдашний правитель, 7-й Император Сольсджейкер бен Роберто, воздвиг массивную стелу, исполнившую роль символа, и нарек ее Гробницей Рыцаря.
Воля рыцарей должна была вечно хранить империю, даже после их смерти.
Тогда же Император Сольсджейкер произнес свои знаменитые слова:
«Сей монумент посвящен высшему рыцарскому роду Империи Авалон. Пусть же воля лучших из лучших вовеки пребывает с Авалоном».
Император не сказал этого прямо, но намекнул, что надлежит неустанно стремиться к совершенству, а не почивать на лаврах.
Впрочем, за весь прошлый век надгробие не сдвинулось с места ни на сантиметр. За прошедшие годы из разных семей вышло немало Мастеров, но титул «лучших» так никто и не смог отнять.
И этот великий род по сей день жил там, где возвышалась Гробница Рыцаря.
— Герцогство Агнус… — ошарашенно пробормотал Верон с неверующим видом.
Он не ошибся.
Однако он не мог поверить собственным глазам.
Почему? С какой стати герб герцога Агнуса красуется на груди этого мусорного простолюдина?!
«Бабель фон Агнус? Нет, не он. Он только что окончил академию, и его лицо я знаю лучше, чем кто-либо».
И тут в голове Верона что-то щелкнуло. Он вспомнил слух, который потряс всю Аркадию, если не всю империю разом.
Это был абсурдный слух о небывалом гении из дома герцога Агнуса, который в возрасте девяти лет мог свободно повелевать маной.
«Когда я впервые услышал об этом, я решил, что это просто уловка императорской семьи и герцогов, чтобы держать Двенадцать Семей в узде…»
Однако, похоже, слухи оказались чистой правдой.
В таком случае поражение Мукера было вполне закономерным. Мукер был Рыцарем B-класса, но даже если бы он удвоил или утроил свою бдительность, он все равно проиграл бы эту битву.
— Джошуа… фон Агнус, — блеклым голосом прошептал Верон, наконец вспомнив имя невиданного гения.
— …
Слова Верона эхом отозвались в ушах остальных детей.
Темно-синие волосы Джошуа считались редчайшим явлением на всем континенте, а его глаза казались темнее самой бездны. Стоя напротив Верона — человека, который уже сам по себе считался полноценным дворянином, — Джошуа выглядел абсолютно непоколебимым.
К тому же обычный длинный меч в его руке испускал глубокое синее свечение. Верон даже не заметил, когда именно Джошуа успел его обнажить.
Похоже, ходившие о нем слухи были вовсе не выдумкой, а непреложным фактом.
Джошуа фон Агнус.
— Ты ведь сказал, что сила рода — это всё в этой академии, верно? — ровный голос Джошуа зазвенел над пустырем. — А теперь позволь спросить тебя: как ты думаешь, что я могу сделать здесь, используя силу своего рода?!
— Это… — Наташа сделала шаг вперед и запнулась. Верон после такого раскрытия карт полностью потерял самообладание, поэтому она поняла, что должна взять инициативу на себя. — Прошу прощения, но я думаю, что произошло недоразумение. Если бы мы знали, что Молодой Господин принадлежит к семье Агнус…
— Заткни пасть… Я не тебя спрашивал.
— Погодите…
— Я не разговариваю с овощами, — отрезал Джошуа.
— …!
Их окружали десятки детей из множества других дворянских семей. Наташа вспыхнула до корней волос от подобного унижения.
Джошуа лишь мельком глянул на застывшую девушку, после чего снова перевел взгляд на Верона:
— Я давал тебе шанс, Верон шен Виллас.
— …
Верон ничего не мог ответить, потому что Джошуа уже неспешно шагал прямо к нему. К тому же он чувствовал себя беспомощной жертвой перед хищником. Слухи описывали Джошуа как человека, способного уложить десятки рыцарей сопровождения за раз, а его происхождение из знаменитого герцогства Агнус возносило его на недосягаемую высоту.
Уверенность Верона, которая еще недавно казалась незыблемой, испарилась без следа. Ее место занял первобытный «страх», гнездившийся в глубине его сердца. Этот страх вырвался наружу и полностью поглотил его разум.
— Стой! — крикнул Гехог.
Однако Джошуа продолжал идти, игнорируя поднявшийся шум.
Гехогу оставалось лишь прикусить нижнюю губу и рявкнуть в ответ на подобную дерзость:
— Даже если ты из этого дома, ты не имеешь права так с нами обращаться!
— О чем ты говоришь?
Гехог вздрогнул, когда Джошуа остановился и тяжелым взглядом впился в него.
«Проклятье!» — мысленно ругнулся он. Ноги под этим взглядом готовы были подкоситься в любую секунду.
Тем временем Наташа взяла себя в руки и выкрикнула:
— Мы — наследники Двенадцати Семей! Даже будь ты сыном герцога Агнуса, ты правда хочешь нажить себе врагов в лице Двенадцати Семей?!
— А!
Остальные дети отреагировали точно так же.
«Все будет в порядке…»
Джошуа был один, каким бы «устрашающим» он ни казался. Даже дурак не станет ввязываться в заведомо проигрышную войну. И с чего бы ему рисковать и наживать врагов среди Двенадцати Семей ради двоих приятелей? Тем более что эти приятели — выходцы из каких-то обедневших родов.
К тому же здесь находился наследник маркиза Кромбелля — Гехог. А Кромбелли стояли наравне с герцогом Понтье, одним из Пяти Герцогов.
Остальные кадеты облегченно вздохнули. Впрочем, Джошуа лишь усмехнулся на слова Наташи и с ядовитым сарказмом произнес:
— Я один против такой оравы. И кто же из нас наживает себе врагов? Переводить личный конфликт в плоскость межродовой розни… Неужели именно так наследник Кромбелля решает проблемы?
— Что?! — опешил Гехог.
— Позволь задать встречный вопрос. Вы правда хотите нажить себе врага в лице семьи Агнус?
— Это… — Гехог отступил на шаг.
Он прекрасно знал, что его роду приходится несладко в затянувшейся холодной войне с семьей Понтье. И если он навлечет на себя гнев дома Агнус из-за детской стычки, отец не просто лишит его права наследования, а немедленно отречется от него.
К тому же герцог Агнус стоял на куда более высокой ступени, чем герцог Понтье.
«Черт бы всё драл…!» — Гехог до крови прикусил губу.
К счастью, в этот момент снова раздался голос Джошуа:
— Меня волнуют только те, кто поднял руку на моих друзей. Остальным я даю возможность уйти.
— …!
— Если не хотите стать моими врагами — проваливайте прямо сейчас.
Среди детей поднялся ропот.
Большинство присутствующих были отпрысками мелких дворянских родов, собравшимися лишь для того, чтобы выслужиться перед тремя наследниками Двенадцати Семей. Ни о какой преданности речи не шло. И уж тем более никто из них не хотел переходить дорогу дому Агнус.
— Слушайте, а у нас разве не было задания?
— Ко мне сегодня родители приезжают, надо пойти встретить…
— Да-да, мне тоже пора. Пошли отсюда.
Гехог не знал, что сказать, пока остальные кадеты один за другим спешно покидали пустырь. Он лишь молча стоял и дрожал от бессильной ярости.
Когда на площадке остались только Наташа, Гехог и Верон, Джошуа произнес:
— «Аракша» сегодня прекращает свое существование.
— Что...
— Возражения есть? — Джошуа в упор посмотрел на Гехога, а затем перевел взгляд на Верона.
— Ты… — начал было Верон.
Однако Джошуа жестоко перебил его:
— Тот, кто набивает себе голову всяким мусором, должен усвоить урок.
— …!
Чувство липкого «страха» принялось окрашивать глаза Верона, видневшиеся в узкой прорези забрала.
Ужас медленно затапливал его взор, а спустя пару мгновений…
— А-а-а-а-а-а-а-а-а!
Оглушительный вопль муки и отчаяния огласил опустевший пустырь.