В самом дальнем углу четвертого этажа Императорской академии Авалон располагался просторный зал.
Руководители «Аракши» — крупнейшего кружка академии — давно не собирались здесь в полном составе.
И хотя по своей сути их организация копировала Императорский двор, в воздухе не чувствовалось той давящей атмосферы: в конце концов, это была лишь сходка подростков, пусть и принадлежавших к высшей знати. Или, точнее сказать, будущих наследников и наследниц, которых императорский дом фактически держал в академии в качестве «заложников».
За исключением сыновей Пяти Герцогов, завершавших обучение экстерном, остальные могущественные роды империи — Двенадцать Семей — отправляли по три ребенка в академию. Все они теперь входили в «Аракшу».
В зале легко поместилась бы сотня человек, однако внутри стояло всего три кресла. Их владельцы давно определились, а остальные кадеты молча выстроились за их спинами.
После удушливой тишины девушка, восседавшая слева, наконец заговорила:
— Полагаю, все в сборе. Начнем наше обсуждение? — произнесла она резким, въедливым голосом, приподняв бровь. Спесивое выражение ее лица с головой выдавало скверный характер. Взглянув на ее зеленые волосы, любой невольно вспомнил бы об овощах.
— К чему такая спешка, Наташа? Остынь, ты вечно куда-то торопишься, — отозвался юноша с узкими глазками, сидевший справа, и вальяжно пожал плечами. Из-за треугольной формы лица, острого подбородка и широкого лба его силуэт напоминал перевернутый треугольник.
При виде его физиономии Наташа цыкнула языком и пробормотала:
— Урод…
— Гехог, ты ко всему относишься слишком беспечно. Маркиз Кромвель наверняка переживает за тебя. Просто из-за дикой занятости у него нет времени высказать тебе всё в лицо.
— Что ж, дела рода — это дела рода. А я просто наслаждаюсь жизнью. Да и с какой стати парню вроде меня о чем-то переживать?
— Идиот, — сплюнула Наташа.
— Вот было бы славно, окажись здесь Чарльз ди Понтье. С ней общение протекает куда приятнее, — задорно заметил Гехог.
Наташа заметно напряглась, вспомнив о затяжной словесной войне между семействами Кромвель и Понтье.
Глаза Гехога блеснули азартом. Впившись взглядом в Наташу, он продолжил:
— А что, отличная идея! Если отбросить всё остальное, у Чарльз хотя бы миловидное личико. С ней куда приятнее иметь дело, чем с тобой и твоими вечными перепадами настроения.
— Что ты сказал?! Повтори!
— Поразмысли своими мозгами, дура! Кому понравится девка, умеющая только пилить и ворчать?!
— Ах ты…
Покраснев от ярости, Наташа сорвалась с места. По спине Гехога пробежал легкий мороз.
— Хватит. Сейчас не время для ваших детских перепалок, — раздался низкий, сдерживающий голос юноши с изумрудными волосами, восседавшего посередине.
И Наташа, и Гехог посмотрели на его красивое лицо. Однако юноша с изумрудными волосами — Верон шен Виллас — ответил им холодным, темным взглядом.
— Прошу прощения, но я не успокоюсь, пока этот перевернутый треугольник не извинится за свои слова.
— Ой, неужели?! Это говорит девка с кочаном капусты вместо головы!
— Прекратите!
Верон скользнул взглядом по Наташе, видевшей, как та закатывает глаза. Вздохнув, он повернулся к Гехогу:
— Гехог, ты перегнул палку.
— …
— Наташа заговорила об этом лишь из уважения к тебе и твоему отцу. Почему бы тебе просто не извиниться?
— Излишняя забота.
— Вражда между вашим родом и семьей Понтье действительно внушает опасения. Я слышал, между вашими людьми то и дело вспыхивают стычки. Как мы можем не переживать за тебя, когда мы соратники?
«Пф-ф», — Гехог едва сдержал смешок. То, как небрежно Верон бросил слово «соратники», едва не вызвало у него хохот. Поджав губы, он ответил: — Не знаю, как в других сферах, но что касается семьи Понтье — поводов для беспокойства нет. Мы такие же торговцы, как и они, но уверяю вас: мы ни в чем им не уступаем. Я более чем уверен, что Король Наемников на нашей стороне.
— Ты уверен?
На вопрос Верона Гехог твердо кивнул:
— Я убежден, что через пару лет маркиз Кромвель будет прибирать к рукам все деньги Империи.
При этих словах Верон мягко улыбнулся:
— Не торопись. Если понадобится помощь — дай знать. Я сообщу отцу, и род Виллас с радостью окажет содействие.
— Договорились, — буркнул Гехог и тут же отвел взгляд, демонстративно игнорируя Наташу.
— Раз уж страсти улеглись, может, начнем заседание? — подала голос Наташа. — Вы слышали слухи? На Амару брон Стена напал сын виконта! И что еще хуже — нападавший оказался отпрыском разорившегося дворянина!
Верон кивнул:
— Да, я слышал.
— Что это вообще за парень такой? Просто невероятно! — воскликнула Наташа.
— О-о, опять началось… Снова скажешь, что хочешь прибрать его к рукам и прокатить с ветерком? — пробормотал Гехог. Он был ничуть не удивлен, прекрасно зная пацанскую натуру Наташи.
— Ну… Сперва мне надо посмотреть, красив ли он собой.
— Сумасшедшая…
Услышав ругань Гехога, Верон качнул головой:
— Мы не можем относиться к этому делу легкомысленно. Будьте внимательны.
— О чем ты думаешь, Верон?! Он всего лишь ребенок обедневшего дворянина! Он проявил неуважение к высокородному кадету! А ведь семья Амару напрямую прислуживает Его Величеству Императору!
— Вот и я о том же… Верон ведет себя странно.
Верон нахмурился от их расспросов. На его лице на мгновение промелькнуло испуганное выражение, и он неуверенно произнес:
— Мы… Мы уже встречались.
— Чего?!
— Что?!
Гехог и Наташа синхронно выкрикнули. Молчаливые члены «Аракши», стоявшие позади, переглянулись и зашептались. Услышать, что люди из столь разных миров уже пересекались, было по-настоящему неожиданно.
— Ты ведь шутишь? Он знаком с сыном маркиза Вилласа?!
— Да кто он вообще такой? Ходили слухи, что он знаком и с Четвертым Принцем!
Глаза Наташи заблестели, она подалась вперед:
— Может, он какой-то тайный принц? Или использует псевдоним?
Сдвинув брови, Верон ответил:
— Без шансов, Наташа. Это лишь догадки, но, судя по моим сведениям, ни у кого из высшей знати империи или соседних государств нет темно-синих волос.
Наташа округлила глаза:
— Что ж, это сужает круг поисков, ведь цвет волос передается генетически. Но что насчет его навыков? Когда вы встречались, он казался особенным? Сильным?
— О его навыках я слышу впервые, — ответил Верон.
Гехог пробормотал:
— Мне не хотелось бы этого признавать, но…
Однако Верон перебил его, сжав кулаки. Постаравшись вернуть лицу невозмутимое выражение, он произнес:
— Его навыки настоящие. Спросите меня — и я скажу, что Амару действительно отгреб от него по полной. Он ведь даже не достиг C-ранга, так что, как бы хороши ни были техники его отца, он ни за что не смогал бы одолеть того Федерика. К тому же… мой рыцарь тоже стал жертвой его гнева.
— Твой рыцарь?! Ты про Мукера?!
Глаза казавшегося беспечным Гехога широко раскрылись. Эта новость его искренне поразила:
— Мукер — рыцарь B-ранга! А этот Эш — всего лишь первокурсник, верно?! Он только поступил в академию, так как, черт возьми, он смог одолеть рыцаря B-ранга?!
— Обалдеть… Эти новости слишком тяжелы для моего понимания, — пролепетала Наташа.
Верон смерил взглядом Наташу и Гехога. Остальные члены «Аракши» реагировали точно так же. Казалось, рядовые кадеты сгорают от желания что-то высказать, но изо всех сил сдерживаются: никто не смел встревать в разговор членов Двенадцати Семей.
Когда первая волна шока улеглась, Гехог предложил:
— А почему бы нам не завербовать его? Честно говоря, мне даже нравится, чем закончилась эта история.
— Что?! — Верон резко повернулся к Гехогу, явно что-то недопоняв. — Что ты имеешь в виду?
— Амару… Мне никогда не нравилась его компания. Да и вообще, мы терпели его только потому, что нам его навязали. Если этот Эш действительно так талантлив, он станет для нас отличным приобретением.
— Вот и я о том же! Нам приходилось держаться к нему поближе из-за семьи Стен, но теперь всё иначе. Он запятнал репутацию своего рода. Не думаю, что семья Стен вообще станет заступаться за Амару.
Верон качнул головой на аргументы Наташи:
— Вы забыли? Даже если родители от него отрекутся, его старший брат станет для нас огромной помехой.
— …
Увидев, как Гехог и Наташа притихли, Верон продолжил:
— Но больше всего на свете я ненавижу этого Эша пен Федерика…
Вспомнив о произошедшем тогда, Верон сжал зубы до хруста.
— О-о… Вы с ним не в лучших отношениях? — протянул Гехог.
— Идиот! Как думаешь, что еще могло вызвать у Верона такую реакцию? С чего бы иначе Мукер стал нападать на него? — шикнула Наташа.
Гехог понимающе кивнул. Оба уставились на Верона, который всё еще мрачнел с каждой секундой.
Заметив их взгляды, Верон глухо рыкнул:
— В любом случае, я не намереваюсь сидеть сложа руки и позволять ему делать всё, что вздумается.
— И как ты собираешься заткнуть ему рот? Мукер ему не соперник, да и сам ты сказал, что его навыки — не шутка, — спросила Наташа.
Верон дерзко усмехнулся:
— Шимизу кун Дуглас.
— А-а…
— Именно. Пусть он и из обедневшего рода, у него наверняка остались близкие люди.
В глазах Верона блеснул зловещий огонек, и он погрузился в собственные мысли:
«Я заставлю тебя пожалеть о том, что ты перешел дорогу не тому человеку…»
***
Джошуа стоял перед дверью на верхнем этаже Императорской академии, уставившись прямо перед собой.
Он тихо вздохнул и пробормотал себе под нос:
— Кабинет ректора…
Ему неожиданно пришел вызов от ректора Императорской академии Авалон. Джошуа знал, что рано или поздно это должно было случиться, но никак не ожидал, что всё произойдет настолько быстро.
«Это как-то связано с Амару?»
Именно по этой причине ему и приходилось скрывать свою личность — излишнее внимание лишь помешало бы его восстановлению. К сожалению, события далеко не всегда разворачиваются по намеченному плану.
С смиренным видом Джошуа постучал в дверь:
— Это Эш пен Федерик.
Не услышав ответа, Джошуа озадаченно склонил голову набок и толкнул дверь.
— …!
Глаза Джошуа широко раскрылись от увиденного.
Посреди полутемной комнаты восседал человек. Подозрительный незнакомец был облачен в монохромный наряд и черный плащ.
Джошуа никогда прежде не видел ректора, но был более чем уверен, что стоящий перед ним мужчина — точно не он.
— Джошуа фон Агнус?
— …!
Глаза Джошуа округлились еще сильнее. Голос мужчины звучал сипло и жутко.
«Постойте, он знает, кто я?»
Оценив настороженность Джошуа, человек в черном неспешно поднялся со своего места:
— Похоже, я не ошибся.
Встретившись взглядом с глубокими, темными глазами, скрытыми под маской, Джошуа сдержанно спросил:
— Кто ты такой?