1062 год, эпоха Бога Света. Магическая башня, комната Арена. Утро.
Арен проснулся от того, что кто-то настойчиво стучал в дверь.
Стук был негромким, но настойчивым — таким, который не терпит отлагательств. Арен открыл глаза и первым делом почувствовал лёгкую тяжесть в голове. Не боль, не тошнота — просто тупая усталость, которая напоминала о том, что два дня назад он напился до беспамятства. Два дня. Он вчера уже отошёл, но организм всё ещё требовал отдыха. Он сел на кровати, потёр лицо ладонями и понял, что готов к новому дню.
Дверь открылась, и на пороге стоял Альберих. Старик был одет в свою серую мантию, и его лицо было серьёзным — тем серьёзным лицом, которое появлялось у него только тогда, когда он собирался сказать что-то важное. В руках он держал кружку с дымящимся чаем, но, судя по выражению лица, он пришёл не для того, чтобы пить чай.
— Ты должен идти со мной, — сказал Альберих без приветствия. — Одевайся. У меня есть для тебя задание.
Арен встал, чувствуя, как его аура мгновенно становится внимательной. Он потянулся, хрустнув шеей, и быстро натянул рубаху, которую нашёл на спинке стула. Руки двигались привычно, но внутри уже закипало любопытство, смешанное с тревогой.
— Какое задание? — спросил он, застёгивая ремень с мечом. Пальцы скользнули по пряжке, затягивая кожу, и он проверил, легко ли выходит клинок из ножен. Всё было в порядке.
— Под башней есть старые катакомбы, — сказал Альберих, проходя в комнату и закрывая за собой дверь. Он поставил кружку на стол, но даже не притронулся к ней. — Они были построены ещё до того, как башня стала школой магии. Там хранились артефакты, книги, тела... и печати. Много лет назад магистры столкнулись с существом, которое мы называем демоном. Они не уничтожили его. А лишь заточили для исследований. Глубоко под землёй. В месте, где мана течёт слабее всего.
Арен замер, на секунду перестав затягивать ремень. Он поднял глаза на Альбериха, и в его взгляде мелькнула настороженность.
— И он проснулся?
— Да. Мы не знаем, что его разбудило, — сказал Альберих, и его голос стал тише, почти шёпотом. Он сделал шаг к окну, и утренний свет упал на его седые волосы, делая их почти серебряными. — За несколько недель до того, как ты появился у ворот, мы почувствовали всплеск тёмной магии под башней. Я думал, что это просто старая магия, которая дала о себе знать. Но потом я понял, что кто-то пытается прорвать печать.
— Каин? — Арен произнёс это имя с той же интонацией, с какой произносил его отец, когда рассказывал о прошлом. Внутри что-то дрогнуло — не страх, а холодное узнавание.
— Возможно. Или кто-то, кто служит ему. — Альберих повернулся к нему, и его глаза, тёмные и глубокие, встретились с глазами Арена. — Твой отец убил императора, но император был не один. За ним стоял совет, а за советом — Каин. Он был серым кардиналом, тенью, которая двигала фигурами. Он всегда искал силу, и он нашёл её в тёмных ритуалах. Этот демон — один из его инструментов. Сущность, рождённая из тьмы, которая питается страхом и болью. Противоположность всему, что является Светом.
— Вы хотите сказать, что Каин пытается освободить демона, чтобы использовать его против нас? — Арен сжал рукоять меча, чувствуя, как сталь холодит ладонь.
— Да, — сказал Альберих. — Или, по крайней мере, чтобы помешать нам. Если демон вырвется на свободу, он уничтожит башню и всех, кто в ней. Это не просто угроза — это начало войны. И ты должен остановить его.
— Почему я? Вы же целый архимаг! — Арен шагнул вперёд, и его голос стал твёрже, хотя внутри всё ещё пульсировала тревога. — Я новичок. Я почти не умею пользоваться магией. У меня есть только меч и немного удачи.
— Потому что ты — сын Спартака, — сказал Альберих, и в его голосе появилась та сталь, которую Арен слышал только в самые опасные моменты. — Потому что ты носишь его клинок. Потому что в тебе есть потенциал, которого нет ни у кого другого в этой башне. Ты не просто мечник, Арен. Ты — тот, кто может сделать то, что не смог твой отец. Ты можешь разорвать круг, который он начал, но не закончил.
Арен молчал. Внутри него пустота была холодной, но в ней зарождалась искра, которую он не мог игнорировать. Не гнев, не страх — просто решимость. Он чувствовал, как его аура откликается на слова Альбериха, как она становится плотнее, острее.
— Я сделаю это, — сказал он, и голос его прозвучал твёрже, чем он ожидал.
Альберих посмотрел на него долгим взглядом и кивнул. В его глазах мелькнула тень гордости.
— Я собрал команду, — сказал он. — Ты, Лиана, Гуннар и Эдвард. Четверо — достаточно, чтобы справиться с тем, что там внизу, но не слишком много, чтобы не привлекать внимание. Они ждут во дворе. Иди.
Арен кивнул, поправил перевязь и вышел из комнаты. Коридор был пуст, но его шаги гулко отдавались от каменных стен. Он спустился по винтовой лестнице, и на каждом повороте чувствовал, как его аура становится всё более настороженной, как она прислушивается к каждому звуку. Где-то внизу, за дверями, уже собиралась буря.
Когда Арен вышел во двор, солнце только начинало подниматься над горами, окрашивая небо в бледные, золотые тона. В воздухе пахло мокрой травой и утренней свежестью — запахами, которые обычно успокаивали, но сегодня они только усиливали напряжение. Во дворе стояли трое: Лиана, Гуннар и Эдвард.
Лиана была одета не в свою обычную ученическую мантию, а в тёмный кожаный доспех, который сидел на ней как влитой. Волосы были собраны в тугой хвост, и она выглядела серьёзной и сосредоточенной. В руках она сжимала световой кристалл — тот самый, что освещал им путь в подземелье в прошлый раз. Никакого оружия при ней не было, только магические жесты и заклинания, но Арен знал, что она опаснее любого мечника, когда дело доходит до магии.
Гуннар стоял чуть в стороне, опираясь на длинное копьё, и выглядел как человек, который не привык ждать. Это был высокий, широкоплечий мужчина с обветренным лицом, короткой рыжей бородой и проницательными голубыми глазами. На нём была массивная, покрытая царапинами броня из тёмной стали, а в левой руке он держал большой прямоугольный щит, украшенный старыми боевыми шрамами. Он стоял неподвижно, как скала, и излучал уверенность человека, который видел смерть и не боялся её.
Эдвард стоял чуть поодаль, и его фигура в тёмной сутане выделялась среди остальных. Золотистые волосы были аккуратно причёсаны, на груди висел массивный серебряный символ — распятый круг с глазом в центре. Он не носил оружия — его руки были сжаты в кулаки, и на фалангах тускло поблёскивали золотые кресты, выжженные прямо на коже. Он смотрел на Арена с той же холодной внимательностью, с какой рассматривал стены башни в день своего прибытия.
— А вот и наш герой, — сказал Гуннар, и его голос был низким, с хрипотцой, как у человека, который провёл не одну ночь у костра. — Я думал, ты проспишь до обеда.
— Ты меня знаешь? — спросил Арен, подходя ближе. Он старался, чтобы его голос звучал ровно, хотя внутри уже закипало раздражение от этого тона.
— Знаю, — усмехнулся Гуннар, и его глаза блеснули. — Ты — тот самый мечник, который напился в таверне и пел о девушке с каштановыми волосами. Альберих рассказал мне о тебе.
Арен почувствовал, как его лицо становится красным. Он стиснул зубы, но взял себя в руки. Внутри пустота стала холодной, как сталь, и он подавил желание огрызнуться.
— А ты кто? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
— Гуннар, — сказал мужчина, и в его голосе не было хвастовства — только констатация факта. — Авантюрист. Занимаюсь тем, что убиваю то, что не умирает от обычной стали. — Он кивнул на свой щит. — Альберих сказал, что вы полезете в подземелье. Я нужен вам.
— Он не просто авантюрист, — сказала Лиана, и в её голосе было уважение. — Он — танк А-ранга. Один из лучших в этой части королевства. Он держит удар лучше, чем любой маг, и его копьё пробивает даже демоническую броню.
Арен посмотрел на Гуннара с новым интересом. Он не знал, что такое «танк А-ранга», но по тому, как Лиана это сказала, он понял, что это важно. Гуннар стоял неподвижно, как скала, и его щит был покрыт глубокими царапинами — следами боёв, которые он пережил.
— Значит, ты нас защищаешь? — спросил Арен.
— Я прикрываю, — поправил Гуннар. — Я держу врага на себе, пока вы его убиваете. Это моя работа. Но если ты будешь сражаться так же, как танцевал в таверне, — он усмехнулся, и в его голосе послышалась насмешка, — я не обещаю, что смогу тебя прикрыть.
— Я справлюсь, — сказал Арен, и его голос стал твёрже. Он не хотел, чтобы этот здоровяк думал, что он слабак.
Эдвард шагнул вперёд, и его голос был ровным, без эмоций, как у человека, который привык говорить мало, но точно:
— Мы должны идти. Время не ждёт. Как сказано в Писании: «Не откладывай на завтра то, что должно быть сделано сегодня». Демон может прорвать печать в любой момент. Каждая минута промедления — это риск для всей башни.
— Он прав, — сказала Лиана. — Мы должны спешить. Я чувствую, как мана внизу становится всё более нестабильной. Она пульсирует, как больной зуб.
— Тогда идём, — сказал Арен, и он первым направился к двери башни, ведущей в подземелье.
Они вошли в башню, и Альберих провёл их в старую часть здания, где коридоры были уже и темнее, а на стенах не было магических светильников. Здесь пахло сыростью и старым камнем, и каждый шаг отдавался эхом, которое терялось где-то в глубине. Они спустились по винтовой лестнице, каменные ступени которой были стёрты веками, и оказались перед тяжёлой ржавой решёткой.
Альберих остановился, повернулся к ним, и его лицо было серьёзным, почти суровым.
— У вас есть два часа., — сказал он, подходя к решётке. — Если вы не вернётесь к этому времени, я закрою решётку. И не пытайтесь её открыть изнутри — магия печати будет слишком сильной.
— Мы вернёмся, — сказал Арен, и его голос прозвучал уверенно, хотя внутри пустота сжалась от предчувствия.
— Идите.
Решётка с лязгом поднялась, и они вошли в темноту.
Подземелье встретило их запахом сырости, плесени и старого металла. Стены были влажными, по ним стекала вода, и в воздухе витал запах гнили, смешанный с чем-то ещё — странным, приторным, как будто кто-то разлил старое масло. Шаги отдавались эхом в узких коридорах, и звук был странным, как будто он возвращался не от стен, а откуда-то из глубины, из самого сердца земли.
Лиана подняла кристалл, и голубоватый свет осветил пространство. Они стояли в узком коридоре, который уходил вперёд и вниз, теряясь в тумане. Стены были покрыты старыми фресками — выцветшими, потрескавшимися, но на них всё ещё можно было различить изображения фигур в мантиях, которые сражались с чудовищами. На одной из фресок Арен увидел человека с мечом, который стоял перед тёмной массой, и его сердце сжалось — он узнал этот силуэт.
— Сюда, — сказал Гуннар, указывая на проход влево. — Там шире.
— Откуда ты знаешь? — спросила Лиана, и в её голосе послышалось сомнение.
— Я был здесь раньше, — сказал он, и его голос был спокоен, как будто он говорил о погоде. — Не в этой части, но в других подземельях. Они все построены по одному плану. Центральный зал, ответвления, ловушки. Если повезёт, мы найдём то, что ищем, быстро.
— А если не повезёт? — спросил Арен, чувствуя, как его пальцы сжимают рукоять меча.
— Тогда будет весело, — усмехнулся Гуннар, и в его усмешке не было страха — только предвкушение.
Они пошли по коридору, и Арен чувствовал, как его аура становится острее, как она прислушивается к каждому звуку. Где-то в глубине капала вода — мерно, тяжело, как удары сердца. Слышалось тихое шипение, похожее на дыхание, и оно становилось всё громче, чем ближе они подходили.
— Ты слышишь это? — спросил Арен у Лианы, понижая голос.
— Да, — сказала она, и её голос был ровным, хотя в нём чувствовалось напряжение. — Что-то есть впереди. Оно дышит. И оно не спит.
— Не слышу ничего, — сказал Гуннар, нахмурившись. — Только воду.
— Ты не маг, — сказала Лиана. — Ты не чувствуешь ману. А там, впереди, она течёт странно — как будто кто-то накапливает её. Она пульсирует, как живая.
— Демон? — спросил Арен, и его голос дрогнул, хотя он старался этого не показывать.
— Возможно, — сказала Лиана. — Или просто старая магия. Мы узнаем, когда подойдём ближе. Но я чувствую холод. Не тот, что от камня — тот, что от присутствия.
Они прошли ещё несколько десятков шагов, и коридор расширился, превращаясь в просторный зал. Стены здесь были выше, уходили в темноту, и в центре стоял старый алтарь, покрытый пылью и паутиной. На алтаре лежал камень — тёмный, почти чёрный, с красными прожилками, которые пульсировали слабым светом. Вокруг алтаря были вбиты железные прутья, образующие клетку, но многие из них были погнуты или сломаны, а на полу лежали осколки камня.
— Это место заточения, — сказал Эдвард, и его голос стал твёрже, почти металлическим. — Я чувствую его. Это не просто печать — это тюрьма. Маги прошлого не могли уничтожить это существо, только запереть его здесь. Но тюрьма разрушается.
Арен подошёл ближе, и его аура откликнулась на камень. Он чувствовал, как тот пульсирует в такт его дыханию, и в нём было что-то древнее и опасное. Но он не успел ничего сказать — камень вспыхнул ярким красным светом, и зал наполнился низким, гортанным звуком. Земля под ногами дрогнула, и Арен почувствовал, как его аура сжимается, как будто кто-то сжимает её в кулак.
— Он просыпается, — сказала Лиана. — Демон просыпается.
Из тени, которая окружала алтарь, начала подниматься фигура. Сначала это был просто силуэт — высокий, худой, сгорбленный, как у старого человека. Но затем он начал расти, и его форма стала более чёткой. Это было существо с серой кожей, длинными когтями и пустыми, как бездонные колодцы, глазами. Оно смотрело на них, и в его взгляде была не злоба, а голод. Чёрные прожилки пульсировали на его коже, и воздух вокруг него стал плотным, тяжёлым, как вода перед грозой.
— Вы пришли умереть, — сказал демон, и его голос был низким, как звук трескающегося льда. Он не был похож на человеческий — в нём слышались тысячи голосов, шёпот, крик, стон.
— Мы пришли уничтожить тебя, — сказал Арен, выхватывая меч. Сталь сверкнула в тусклом свете, и он почувствовал, как его аура откликается на прикосновение клинка.
— Тогда умрите, — ответил демон, и в его голосе была усмешка, древняя и холодная, как сама тьма.
Бой начался мгновенно.
Демон двинулся первым — быстрее, чем можно было ожидать от его иссохшего тела. Его когти сверкнули в воздухе, и Арен едва успел подставить меч, блокируя удар. Сталь зазвенела, и он почувствовал, как сила удара отдаётся в его руках, как вибрация пробегает по всему телу. Демон был силён — Арен отлетел на несколько шагов, едва удержавшись на ногах.
— Он быстр! — крикнул Арен, пытаясь перехватить дыхание.
— Я вижу! — ответил Гуннар, поднимая щит. Его голос был спокоен, как у человека, который привык к таким встречам.
Гуннар шагнул вперёд, и его щит встал между демоном и остальными. Демон ударил по щиту, и металл зазвенел, но Гуннар не дрогнул — он стоял как скала, его ноги были вбиты в землю, как корни старого дуба. Он принимал удар за ударом, и каждый удар демона разбивался о его защиту, оставляя на щите новые царапины.
— Ты силён, — сказал демон, глядя на Гуннара, и в его голосе прозвучало что-то похожее на уважение. — Но ты не можешь защитить всех.
— Я и не собираюсь, — усмехнулся Гуннар, и в его усмешке не было страха. — Я просто держу тебя на месте, пока они делают свою работу.
Лиана подняла руку, и над её ладонью вспыхнул яркий свет. Она не атаковала — она создала бафф. Голубоватая аура окутала Арена, и он почувствовал, как его тело становится быстрее, мышцы наполняются силой. Он чувствовал, как мана течёт по его венам, делая его движения точнее, реакцию острее.
— Я усилю вас! — крикнула она, и её голос был напряжённым, но ровным. — Держитесь вместе! Не дайте ему разделить нас!
Арен двинулся вперёд, его клинок сверкнул в воздухе, и он нанёс удар в бок демона. Лезвие вошло в плоть, но демон не остановился — он лишь зашипел, и из его рта вырвался клуб чёрного дыма, и он ударил Арена когтями, разрывая его куртку. Арен отступил, чувствуя, как кровь начинает капать на пол, как она стекает по руке тёплой струйкой.
— Арен! — крикнула Лиана, и её голос был встревоженным.
— Я в порядке, — сказал он сквозь зубы, стараясь не показать боли. Он перехватил меч поудобнее, и его пальцы стали влажными от крови.
Лиана подняла руку, и тёплый золотой свет окутал его плечо. Он почувствовал, как рана затягивается, как боль уходит, сменяясь лёгким теплом. Она лечила его, пока он сражался, и он понял, что без неё он бы уже упал.
— Держись! — крикнула она. — Я не могу лечить тебя вечно.
Эдвард шагнул вперёд, и его кулаки сжались. На фалангах загорелись золотые кресты, яркие, как солнце, и от них исходил жар, который заставлял тени отступать. Он ударил демона в грудь, и золотые кресты оставили глубокие следы на серой коже, которые шипели и дымились, как будто касались раскалённого металла.
— Ты... — начал демон, глядя на него, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на страх.
— «Ничто тёмное не устоит перед лицом истины».
Он ударил снова, и демон закричал от боли. Золотые кресты оставляли на его теле ожоги, и они не заживали — они горели, как угли, и тёмная плоть вокруг них плавилась.
Гуннар продолжал держать линию, принимая удар за ударом. Его щит был покрыт глубокими царапинами, но он не сдавался. Он отбивал атаки демона, не давая ему прорваться к остальным. Его копьё мелькало в воздухе, нанося точные удары в те моменты, когда демон открывался.
— Я не могу держать его вечно! — крикнул он. — Сделайте что-нибудь!
Арен поднял меч и шагнул вперёд. Он чувствовал, как его аура пульсирует в груди, как мана течёт по его телу, но они не смешивались — они были как два потока, которые текли параллельно, но не могли соединиться. Он знал, что должен сделать это. Должен найти тот ключ, который откроет резонанс.
Он ударил демона снова, но тот был слишком быстр. Демон уклонился и ударил Арена в плечо, и Арен упал на колени, чувствуя, как когти разрывают его плоть. Он видел, как демон наступает на него, его когти заносятся для смертельного удара.
— Нет! — закричала Лиана.
— Арен! — крикнул Гуннар, пытаясь прорваться к нему.
Но Арен не слышал их. Он смотрел на демона, и внутри него что-то дрогнуло. Не страх. Не гнев. Что-то другое — древнее, глубокое, что спало в нём до этого момента.
Он вспомнил отца. Вспомнил, как тот учил его держать меч. Вспомнил слова Альбериха о кругах на сердце. Вспомнил, как старая книга говорила: «Ты должен позволить своей силе течь, а не заставлять её».
Он перестал думать. Он начал чувствовать.
Аура внутри него развернулась. Мана рванулась навстречу. И они встретились — не столкнулись, а сплелись, как две реки, которые находят общее русло.
Клинок в его руке вспыхнул красным светом — ярким, пульсирующим, живым. Арен чувствовал, как сила течёт через его руку, наполняя меч. Он больше не просто держал оружие — он был им.
Демон остановился, глядя на красный свет. В его глазах мелькнула тень страха — настоящего, животного страха, который он, возможно, не испытывал веками.
— Что ты... — начал он, и его голос дрогнул.
— Умри, — сказал Арен.
Он поднялся с колен и двинулся вперёд — не как человек, а как буря. Его клинок рассекал воздух, и каждый удар был точным, быстрым, смертельным. Он ударил демона в грудь, и лезвие вошло глубоко, оставляя за собой раскалённый след. Он ударил снова, и демон отшатнулся, и его тело начало трескаться, как старая глина, покрываясь паутиной чёрных трещин.
— Нет! — закричал демон. — Нет! Я не могу умереть!
Арен вонзил клинок в самое сердце демона.
Демон закричал — высоко, пронзительно, и его тело начало рассыпаться на части, превращаясь в пепел, который ветер разносил по залу. Чёрный дым поднялся к потолку, и запах горелой плоти заполнил всё пространство. Арен стоял неподвижно, сжимая меч, и чувствовал, как красная аура медленно угасает на клинке, оставляя только холодную сталь.
Он повернулся к остальным. Гуннар опустил щит, и его лицо было усталым, но довольным. Лиана смотрела на Арена с удивлением и уважением, и в её глазах светилось что-то новое — не просто восхищение, а признание. Эдвард стоял чуть в стороне, его золотые кресты медленно угасали, и он склонил голову, как будто произнося безмолвную молитву.
— Ты создал резонанс, — сказала Лиана, и её голос был тихим, почти благоговейным.
— Я чувствую это, — сказал Арен, и в его голосе было удивление. — Я чувствую, как он течёт во мне. Он горячий, живой.
Эдвард подошёл к нему и положил руку на его плечо. Его ладонь была тёплой, и Арен почувствовал, как через неё проходит слабая вибрация.
— Ты сделал первый шаг, — сказал он. — Теперь ты должен научиться контролировать это. «Ибо сила даётся не для гордости, а для служения». Ты должен использовать её с умом.
— Я буду, — сказал Арен.
Он посмотрел на свои руки. Они дрожали, но в них была сила — новая, незнакомая, но настоящая. Он сжал кулаки, и красная аура на мгновение вспыхнула на его пальцах, прежде чем погаснуть. Он понял, что это только начало.
Когда они выбрались из подземелья, солнце уже ярко светило окрашивая башню в жёлтые тона. Арен стоял у входа, чувствуя, как ветер остужает его разгорячённую кожу. Плечо всё ещё болело, но Лиана уже наложила заклинание, и рана почти затянулась, оставив только бледный рубец.
— Я никогда не думал, что мы выберемся, — сказал Гуннар, стоя рядом. Его голос был низким, и он смотрел на закат с усталой улыбкой.
— Я знал, что мы выберемся, — сказал Арен, и его голос прозвучал твёрже, чем он ожидал.
— Ты всегда так говоришь?
— Я всегда так думаю.
Они стояли в тишине, глядя на город под башней. Где-то внизу, в долине, стояли деревни, и ветер приносил запах дыма и травы.
— Арен, — сказала Лиана, подходя к нему. Её голос был мягче, чем обычно, и в нём звучала тревога. — Ты должен кое-что знать. То, что ты сделал там — это было опасно. Ты мог не справиться. Ты мог сгореть изнутри.
— Я знаю, — сказал он, и его голос был спокойным. — Но я должен был. Если бы я не попытался, мы бы все погибли.
— Я не говорю, что ты поступил неправильно, — сказала она, и её глаза встретились с его. — Я говорю, что ты должен быть осторожнее. Ты не один. Мы все с тобой.
Арен посмотрел на неё, и внутри него что-то дрогнуло — не пустота, а тепло. Он вспомнил, как она лечила его, как она кричала его имя, когда он упал. Он вспомнил, как Гуннар держал щит, как Эдвард бил демона своей святой силой. Они рисковали собой ради него, а он, возможно, слишком много брал на себя.
— Я должен извиниться, — сказал он вдруг, и его голос стал тише.
— За что? — спросила Лиана, удивлённо подняв бровь.
— За то, что я был самоуверенным, — сказал он, глядя на свои руки. — Я думал, что справлюсь один. Я думал, что если я не покажу свою силу, то подведу всех. Но я ошибался. Я чуть не погиб, и вы могли погибнуть из-за меня.
Он повернулся к Гуннару и Эдварду, которые стояли чуть поодаль.
— Я извиняюсь перед всеми вами, — сказал он, и его голос был твёрдым, но в нём слышалась искренность. — Я не должен был лезть вперёд без подготовки. Я должен был довериться вам. Вы — моя команда, и я должен был помнить об этом.
Гуннар усмехнулся, но в его усмешке не было насмешки — только тепло.
— Ты молодец, пацан, — сказал он. — Но в следующий раз не пытайся стать героем в одиночку. Мы все здесь, чтобы прикрывать друг друга.
Эдвард кивнул, и его лицо было серьёзным.
— Смирение — это начало мудрости, — сказал он. — Ты сделал правильный вывод. Теперь иди дальше, но помни, что сила не в том, чтобы нести всё одному, а в том, чтобы уметь просить помощи.
Лиана подошла к нему и положила руку на его плечо.
— Ты не должен извиняться за то, что пытался, — сказала она. — Но ты должен извиниться за то, что не доверял нам. Мы здесь, чтобы быть с тобой. И мы будем с тобой до конца.
Арен посмотрел на неё, и внутри него пустота стала теплее. Он улыбнулся — впервые за долгое время искренне, без напряжения.
— Спасибо, — сказал он. — Всем вам. Я не забуду этого.
Эдвард подошёл к нему, и его лицо было спокойным.
— Ты хорошо сражался сегодня, — сказал он. — Ты сражался не как воин, а как тот, кто знает, за что он сражается. Это важно.
— Спасибо, — сказал Арен.
— Я хочу присоединиться к вам, — сказал Эдвард.
— Что? — переспросил Арен, удивлённо подняв бровь.
— Я хочу присоединиться к вашей группе, — сказал Эдвард. — Я чувствую, что моя работа ещё не закончена. Я чувствую, что я должен быть рядом с тобой.
— Почему?
— Потому что ты сильный, — сказал Эдвард. — И потому что ты нужен этому миру. «Ибо свет зажигают не для того, чтобы поставить его под сосуд, но чтобы он светил всем». Ты — этот свет, Арен. И я хочу помочь тебе нести его.
Арен посмотрел на него. Внутри пустота стала тихой — не холодной, а просто принимающей.
— Хорошо, — сказал он. — Ты можешь присоединиться к нам.
Вечером Арен стоял в своей комнате и смотрел на меч. Красная аура больше не горела на нём, но он чувствовал, что она осталась внутри — спит, ждёт своего часа. Он сжал рукоять, и клинок отозвался на прикосновение, словно живой.
Впервые за долгое время он чувствовал, что он не просто человек. Он был чем-то большим. Он был той силой, которая могла изменить мир.
Но он также чувствовал, что он не один. Рядом с ним были Лиана, Гуннар, Эдвард. Они были его командой. Его семьёй. И он знал, что с ними он сможет пройти любой путь.
Он положил меч на стол и подошёл к окну. За горами уже зажигались первые звёзды, и ночной ветер приносил запах леса и снега. Арен глубоко вдохнул и почувствовал, как его аура становится ровной и спокойной.
Он был готов идти дальше.
Конец главы 14